Овертайм

— Ты уже там?

Звонкий голос Вэл прорывается сквозь шум сигналов машин и городской суеты.

— Нет, я пока застряла в пробке. Прости.

Выдыхаю с отчаянием и в который раз нервно смотрю на ряды неподвижных фар перед нашим такси.

Таксист расслабленно откинулся на спинку сиденья, неторопливо барабаня пальцами по рулю. Мы стоим уже полчаса, и не сдвинулись ни на сантиметр.

— Всё нормально, я тоже пока с папой. Не переживай.

Её голос чуть напряжен, но она как всегда не говорит о своих проблемах.

А я давно не умею не переживать. Это состояние покинуло меня два месяца назад.
В последний раз я чувствовала спокойствие только в его объятиях.

Не думай о нём. Ты не имеешь на это права.

С усилием выдыхаю и перевожу взгляд на окно, по которому начали падать редкие снежинки. Почти весна, а снег всё ещё напоминает о себе — как будто прощается.
Надеюсь, в последний раз.

Нужно было ехать на метро. Сейчас бы уже была на месте. А теперь — ещё как минимум полчаса. Если вообще сдвинемся.

Откидываюсь на спинку, закрываю глаза. В голове всплывают слова психолога:

Если не можешь повлиять — отпусти. Не трать силы на то, что вне твоего контроля.

Получается слабо. Но я стараюсь.

Я больше не особо желанный гость на играх Итана. Он, конечно, ничего не говорил напрямую, но это и так понятно. После нашего последнего разговора всё пошло наперекосяк.

Общения почти нет. Сначала он вообще избегал меня — целый месяц. А потом, чтобы не вызывать лишних вопросов у мамы или Алана, просто перешёл на вежливо-нейтральный тон. Как будто мы почти незнакомы.

С Алеком всё проще. Или сложнее — смотря как смотреть. Он вообще не затрагивал эту тему. Делает вид, что ни о чём не догадывается. Но, конечно, это неправда. Он всё понимает. Просто молчит.

Мы окончили старшую школу. Я отправила документы в колледж.
Всё делала на автомате, без эмоций и сил.

Вэл единственный островок спокойствия. Она была рядом, без лишних слов. Упорно приходила ко мне, даже когда я специально отталкивала её.

Мы не обсуждали наши отношения с Рэйденом, но конечно она понимает что, что-то случилось.
У них тем временем тоже некоторые трудности с Итаном.

Я была в таком эмоциональном вакууме, что даже мама перестала настаивать на разговорах. Мы говорили, да. Она смотрела на меня с тихим, сдержанным отчаянием, и это было хуже криков.
Она воспитывала меня сомодостатояной и не терпящей подобного отношения. А теперь я подвела не только Рэйдена, но и самого родного для меня человека.
Она думает что я тряпка.

Я не плакала, странно конечно, но совсем не было слез.
Просто... пустота. Ничего больше.
Часами лежала на кровати и смотрела в пустоту.

Скучала. Безумно сильно, хотела чтобы он позвонил, включил свой дурацкий Фэйстайм. Говорил всякие глупости.

Марк... Он улетел почти сразу. Перед этим вытащил меня в аэропорт, заставил сфотографироваться с ним в машине. Устроил цирк.

Я даже не сопротивлялась. Не потому что боялась — просто сил не осталось.

На вопрос, что всё это значит, он лишь улыбался. Так, будто у него в голове был собственный сценарий, где я — всего лишь деталь.

Когда такси наконец-то трогается с места, я не сразу понимаю, что это происходит на самом деле. Лишь спустя пару минут, когда машины начинают понемногу растягиваться и пробка тает, как тот снег на стекле, я позволяю себе облегчённо выдохнуть.

На парковку у стадиона я приезжаю с двадцатиминутным опозданием. Небо уже темнеет, фонари в парке лениво заливают аллеи жёлтым светом. Воздух пахнет чем-то свежим — снег кружит всё сильней.

Вэл стоит у входа, кутается в шарф и нервно перебирает пальцами ремешок модной сумки. Заметив меня, она выдыхает с облегчением.

— Ты как? — спрашивает тихо, но в её голосе знакомое тепло.

— Как всегда, — криво улыбаюсь. — А ты?

— С папой чуть повздорили, но вроде утихло. Он опять хочет, чтобы я пошла на спортивную медицину. Представляешь?

— А ты — хочешь?

— Нет... точнее я не решила еще.
Ладно, не важно, пойдем погуляем.

Мы идём по узкой дорожке вдоль стадиона. На трибунах уже давно темно, только один прожектор у выхода ещё горит, будто забыл, что день закончился.

Я скучала по этому месту.

Мы специально выбрали этот вечер — поздно, когда все уже разъехались.

Гуляя по парку, мы час болтали обо всем подряд. О разных глупостях.
Я в основном в роли слушателя, но Вэл такая родная, что это даже комфортно. Таких как она больше нет на свете, я в этом просто уверена.

Всё было спокойно, почти близко к идеальному.

Вэл вдруг резко тянет меня за руку, сжимает пальцы так крепко, что я едва не теряю равновесие.

— Эй... ты чего ? — тихо спрашиваю, но она молчит, только кивает в сторону группы деревьев у края стадиона.

Она ведёт меня чуть в сторону, туда, где темно, где нас почти не видно. Мы прячемся за высокой елью. Снег всё ещё падает — мягкими, пушистыми хлопьями, будто хочет приглушить свет.

Я собираюсь снова что-то сказать, но Вэл прижимает палец к губам:

— Тсс... Я кажется знаю кто это.

Я замираю. Сначала — только снег. Его почти не слышно, он просто есть, в воздухе, на ресницах, на плечах. Потом — шаги. Кто-то идёт, поскрипывая по тонкой снежной корке.

И потом я слышу его голос.

Рэйден.

В горле перехватывает. Он говорит о чём-то простом, будничном, но в его тоне — лёгкость, от которой мне хочется свернуться внутрь себя.

Я медленно выглядываю из-за дерева.

— Постой, я провожу — говорит он после того как девушка обняла его.

— Не стоит, я всегда тут хожу — отвечает девушка. Голос высокий, звонкий.

Он что-то отвечает и она смеётся в ответ — звонко, легко, слишком беззаботно.

Он стоит всего в нескольких метрах.

На нём чёрная куртка, волосы немного взъерошены, он держит в руках бумажный стаканчик или что-то вроде того. Поправляет свой капюшон.

Такой родной, хочется побежать и обнять его. Но я не имею право.

Она — блондинка, стройная, в яркой шапке и черной куртке. И они... просто вместе. Идут рядом. Близко. Смеются. Как будто так и должно быть.

Он не видит меня. Конечно, нет.
Конечно я не думала что он будет ждать меня вечно. Прошло два месяца, он должен идти дальше.

Он пошел дальше.

А я осталась.

Сердце вдруг начинает стучать в ушах. Медленно, но глухо, как будто изнутри всё сдавливает. Я отступаю назад. Один шаг. Второй. Рука Вэл всё ещё сжимает мою.

Я не замечаю, как начинается дрожь. Она идёт из груди и прокатывается по телу, как прилив боли, не острой, а глубокой, затягивающей.

Слёзы подступают неожиданно. Просто... вода. Горячие капли бегут по щекам, и я даже не пытаюсь их вытереть. Они — единственное, что сейчас настоящее. Я вообще не могла заплакать.

— Мишель... — Вэл поворачивается ко мне, её голос еле слышен, как будто она сама боится, что может ранить сильнее.

— Прости. Я просто... подумала, что...я не думала что он будет с кем-то. Прости меня пожалуйста.

Я качаю головой. Я не злюсь на неё. Совсем.
Просто... так больно, что не остаётся места даже для гнева.

— Всё в порядке, — шепчу почти беззвучно. — Так и должно быть.
Он имеет право быть счастливым.

Тишина между нами становится мягкой. Не гнетущей, а спокойной. Вэл подходит ближе, обнимает меня, аккуратно, как обнимают тех, кто слишком хрупкий.

Я не обнимаю в ответ. Просто стою.

Конечно же, он не виноват.
Он сделал для меня всё и даже больше.Он был идеальным.
Родным, тёплым.

Он был тем, кто заставлял меня быть живой, вытаскивал меня из моего панциря.

Тем, кто слышал даже тогда, когда я молчала.
Он был осторожным, нежным. Смешным. Настоящим.

А я... я всё разрушила.

Я до сих пор вижу его взгляд.
Перед тем, как воткнула нож ему в спину.
Он ничего не сказал, даже не защитился — просто смотрел.
Будто уже всё понял.

Так правильно.
Так надо.
Так будет лучше.
Для всех. Для него.

— Она симпатичная, — вырывается у меня, почти машинально. Слова вылетают быстро. Осознаю что ляпнула глупость, но слишком поздно.

— Пфф... Ага, очень. Даже не сравнится с тобой, — отмахивается Вэл.

— Да ладно тебе. Она не виновата.
Я же сама ушла. Я сделала это.

Вэл на секунду задумывается, потом закатывает глаза:

— Она явно к нему липла. Видно же по ней.

Я пожимаю плечами и начинаю идти по аллее. Слёзы вытираю тыльной стороной ладони — быстро, раздражённо, как будто от них можно избавиться вместе с воспоминаниями.

— Он свободный парень, — говорю глухо. — Он никому ничего не должен.
Даже мне.

— Подруга, у тебя проблемы с головой, — резко, без сантиментов заявляет Вэл.

— Он в тебя по уши влюблён. Ты этого не видишь? Или не хочешь видеть?
Я не знаю, кто эта девица, но он даже не смотрит на неё так, как смотрел на тебя. Вечно тухнет в одиночестве, выглядит как дерьмо.
Кидается на людей. Папа хотела перенаправить его к психологу.

Внутри что-то дергается.
Кольнуло.
Почти надежда.

Но я тут же отгоняю это.
Это опасно.
Это снова может разрушить всё.
Я должна отпустить.
Я должна исчезнуть из его жизни настолько, насколько это возможно.
Не появляться даже рядом.
Даже случайно.

Домой я доехала на автомате.
Смотрела в окно, но не видела дороги — только отражение своих глаз в стекле.

Такси остановилось у ворот.
Частный сектор уже спал. В окнах — приглушённый свет или полная темнота.
Наш дом тоже выглядел отрешённым. Знакомым до боли — и в то же время чужим.

Я протянула купюру водителю, не глядя. Даже не стала ждать сдачу.

Вышла.
Хлопнула дверь.
Воздух влажный и прохладный, пахнет чем-то хвойным.
На крыльце не горит свет, только тонкая жёлтая полоска из-под штор выдаёт — кто-то из своих всё-таки не спит.

Наверное, мама.
Итан, скорее всего, на какой-то вечеринке, куда его звал Алек.
Я была рада, что не застала никого. Хотела исчезнуть. Раствориться в темноте.
Быстрей дойти до своей комнаты и спрятаться.

Собрав остатки сил, я сделала шаг к калитке. Потом ещё.
Под ногами похрустывали мелкие камешки.
Я поднялась по ступеням крыльца, не глядя, уже на автомате потянулась к двери.

— Ты поздно.

Мир замирает.

Я вздрагиваю. Резко оборачиваюсь.

Голос.
Его голос.
Он не громкий, но обволакивающий, будто вынырнул из самой моей памяти.
Из прошлого, которое я всеми силами старалась забыть.

Он сидит на веранде.
В тени.
Слегка откинувшись назад, руки в карманах куртки.
Темнота скрывает лицо, но я чувствую — он смотрит прямо на меня.

Сердце резко сжалось.

— Что ты... — голос предал меня, хриплый, дрожащий.
— Что ты здесь делаешь?

— Ждал тебя, — просто ответил он.И не отводил взгляда.

Это сон? Мне кажется?

Но Рэйден поднимается и неспешно подходит ко мне.

Точно не сон.