глава 17. Мучительная ночь
После убийства Мейсона Ева вернулась домой, словно тень. Этот мрачный день не должен был закончиться подобным образом. Убийство того, кто подчинялся Кэтрин, было огромной ошибкой. Эта стерва не глупа, и вероятно, она знает, что Ева причастна к этому. А это значит, стоит ждать отмщения. Жесткого, но справедливого. Отмщения за Мейсона, за Сальваторов. Она любила их так же сильно, как их сейчас любили Гилберты. Значит, нужно нанести сокрушительный удар, чтобы Ева смогла исчезнуть из их жизней, как когда-то. Ей нужно уйти.
Еву пугало буквально все в этом городе. Эти лицемерные карнавалы и праздничные мероприятия, проводимые несмотря на смерти, несмотря на то, что город кишит оборотнями и вампирами, которым они не могут противостоять. Пугала Кэтрин, которая, несомненно, догадывается обо всем. Пугал Деймон, который в последние дни был сам не свой. Его ярость, агрессия — когда Ева осмеливалась отстаивать свою точку зрения, это ломало его. Он привык к тому, что с ним все считаются и слушаются беспрекословно. Но Ева не могла быть слабее его. Ни в коем случае.
Сбросив с себя пропитанную кровью и страхом одежду, она натянула черную, облегающую кофточку, приятную к телу и согревающую в ночной прохладе, проникавшей сквозь открытое окно. Дополнили образ удобные прямые джинсы темно-синего цвета. На хрупкой фигуре Евы эта свободная одежда сидела идеально, подчеркивая ее изящные изгибы. Она затянулась сигаретой, терпкий дым обжег легкие. Никотин был единственным, что хоть немного успокаивало ее расшатанные нервы. Стёрла вызывающую красную помаду, обнажив бледные, покусанные губы. Она не хотела нарушать эту праздничную идиллию на первом этаже, где сейчас проходил романтический ужин Рика и Дженны, но ей пришлось. Аларик должен знать, что произошло сегодня.
На первом этаже царила атмосфера уюта и тепла. Дженна, ослепительно улыбаясь, рассказывала Аларику какую-то забавную историю, а он, внимательно слушая, нежно смотрел на нее. В их взглядах было столько любви и нежности, что Еве на мгновение стало больно. Она вспомнила о своей собственной, такой желанной, но невозможной любви к Деймону. Сигаретный дым густым облаком рассеялся в воздухе, а вместе с ним — и ее грустные мысли. Нужно было действовать.
— Где Джереми? — спросила Ева, наблюдая, как Дженна оживленно говорит по телефону и нарезает мясо для ужина.
— Он у себя в комнате, сказал, что не голоден, — ответил Рик, слегка нахмурившись.
— С кем она разговаривает? — насторожилась Ева. То ли обострившаяся интуиция, то ли паранойя.
— Не знаю, — пожал плечами Аларик, — Всё прошло хорошо?
— Да, было пару сложностей, но все в порядке. В основном подробности расскажет тебе Деймон сам, — уклончиво ответила Ева, стараясь скрыть внутреннее напряжение.
— Конечно, я понимаю, — произнесла Дженна, подходя к ним, — Ева, это тебя.
Гилберт не стала задавать лишних вопросов. Она покорно взяла трубку и отошла в угол, чтобы убедиться в том, что ее худшие опасения подтвердятся.
— Я слушаю тебя, — бесстрастно произнесла Ева, пряча за маской безразличия нарастающий страх, готовый в любой момент вырваться наружу.
— Привет, Ева, — елейным голосом промурлыкала Пирс, — Не рада меня слышать?
— Что тебе нужно, Кэтрин? — тихо, но твердо спросила Ева, чувствуя, как внутри все сжимается от зловещего предчувствия.
— Как приятно вести разговор с тем, кто понимает тебя с полуслова, — с издевкой протянула Кэтрин, — Надеюсь, тебе понравился поцелуй с Деймоном? Я всегда буду знать, Гилберт. Я всегда буду на шаг впереди. Когда же ты это поймешь?
— Между мной и Деймоном ничего нет и быть не может, так что можешь не беспокоиться, — усмехнулась Ева, стараясь скрыть дрожь в голосе, — Я смотрю, ревность так и прёт из тебя? Не научилась делиться, Кэтрин? Или ты думаешь, что Деймон действительно выберет такую, как ты, вместо меня?
— Ревность? — Кэтрин рассмеялась, и в ее голосе послышались зловещие нотки, — Ты смешная, Ева. Я просто не люблю, когда мои игрушки трогают без спроса. И не стоит переоценивать свою значимость, девочка. Ты всего лишь пешка в моей игре. Знаешь, как просто было попасть к тебе домой? Подменить вербеновые духи тети Дженны, убедить ее перестать пить ее специальный чай?
И Ева слушала ее, впитывая каждое слово, с ужасом наблюдая за Алариком, который явно почувствовал неладное, и за Дженной, которая прямо сейчас большим кухонным ножом, только что наточенным, нарезала хлеб для ужина.
— Не смей трогать ее и пальцем, — голос Евы дрогнул, но она пыталась сохранить хоть какое-то подобие самообладания.
— Дженна работает на меня уже несколько дней, и в отличие от тебя, она действительно слушается вампиров, детка, — Кэтрин явно улыбалась по ту сторону трубки, а Ева не сводила взгляда с тети, — Так что, когда ты строила из себя героиню, надеясь обеспечить безопасность своим родным…
Нож оторвался от хлеба, и рука Дженны взметнулась вверх. В следующее мгновение она вонзит его себе в живот. Ева не стала дослушивать Кэтрин. Она бросила трубку.
— Дженна, нет! — закричала в ужасе Ева, бросаясь к ней. Но было слишком поздно.
Ева склонилась над телом тети, которая корчилась от невыносимой боли. Аларик вызывал скорую, а Ева просто смотрела на нее, парализованная ужасом. Ее затрясло, бросило в дрожь, а в глазах потемнело. Она схватила полотенце и прижала его к ране, пытаясь остановить кровь, но руки дрожали так сильно, что полотенце постоянно соскальзывало.
— Дженна… — шептала Ева, словно в кошмарном сне, — Дженна, прости меня! Прости…
— Ты ни в чем не виновата, Ева, — попытался успокоить ее Аларик, отводя от Дженны, но Ева вырвалась и снова склонилась над тетей.
Она смотрела на свои руки, перепачканные кровью, и на лицо Дженны, искаженное болью. Этот кровавый день она запомнит навсегда.
— Дженна, я с тобой, я рядом, — твердила Ева, чувствуя, как тетя смотрит на нее. Ее била дрожь, а по щекам текли слезы, которые смешивались с кровью на ее руках. — Дженна, пожалуйста, не закрывай глаза! Оставайся со мной! Слышишь меня? Не смей закрывать глаза!
— Скорая скоро будет здесь, — сказал Аларик, обнимая дрожащую Еву. Его голос звучал взволнованно, но он старался говорить спокойно. — Все будет хорошо. Дженна сильная, она справится. — твердил тот, убирая руки от полотенца на Дженне, — Посмотри на меня, Ева! Успокойся! Ты должна быть сильной! Ты нужна ей сейчас! — он держал руками ее лицо и твердил эти слова.
— Позвать Деймона? — тихо спросил Аларик, внимательно глядя на Еву. — Может, тебе будет лучше, если он будет рядом?
— Нет! — вскрикнула Ева, отшатнувшись от него, — Нет, не нужно! Я сама справлюсь! Я справлюсь… — повторяла она, как мантру, но в глубине души понимала, что это ложь. Она нуждалась в Деймоне. Нуждалась в его силе, в его поддержке, в его… любви. Но она не могла позволить себе быть слабой. Не сейчас.
****
Сидя в больнице и постепенно приходя в себя после пары стаканов горячего кофе, которые приносил Джереми, Ева спокойно сидела в объятиях брата, вовремя оказавшегося рядом. Она извинялась перед ним за то, что ему пришлось видеть ее руки в крови тети, которую она безуспешно оттирала обычной салфеткой. Лицо Еве помогал вытирать Джер.
Время шло словно в замедленной съемке. Елена не находила себе места, то и дело поглядывая на Еву, обреченно смотрящую в одну точку и лишь судорожно сжимающую кофту брата.
— Как она? — тихо спросил Джереми, когда Елена вновь вошла в комнату ожидания.
— Врачи сказали Аларику, что ей повезло, — кивнула Елена. — Она выживет. Всё будет хорошо.
— Она помнит, что случилось? — спросила Ева, надеясь на чудо.
— Нет, ничего. Это часть воздействия Кэтрин на мозг, — огорченно ответила Елена, подсаживаясь к ней и аккуратно кладя голову ей на плечо.
— Ева, зачем Кэтрин вредить Дженне? — задался вопросом Джер, не понимая жестокости произошедшего.
— Потому что она хотела этим сказать, что может достать любого, — слезы подступили к горлу, и Ева вновь заплакала, чувствуя себя виноватой в случившемся.
— Эй, эй, иди сюда, — сказал Джереми, обнимая ее и прижимая к груди, словно желая защитить от всего зла в этом мире, — Всё будет хорошо.
— Нет, не будет, — отчаянно ответила Ева, понимая, что это только начало.
— Она заплатит за это, — проговорил Джереми, касаясь ее мягких волос. — Я не знаю как, но она заплатит за это.
— Аларик сказал, что останется с ней, пока ее не выпишут. Он твердо заявил, что мы можем ехать домой, но… — Елена сделала паузу, — Мне нужно к Стефану. Ева… — она взглянула в ее зеленые глаза, и та понимающе кивнула.
— Да, поехали. Я отвезу тебя, — Ева не была готова предстать перед Деймоном после того, как он жестоко обошелся с ней. Ведь если бы она не сопротивлялась, то, возможно, смогла бы спасти Дженну. Провести с ней день и приготовить ужин. — Джереми?
— Я останусь с Риком, — отпуская сестер, сказал Джереми.
И они поехали. Ева села за руль и неспеша доставляла их к особняку Сальваторов. Она знала, что они сами виноваты в случившемся. Елена и Стефан, что шифровались и думали, что так смогут обмануть Кэтрин. Ева и Деймон, что отняли у нее очередную игрушку, которая клюнула на нее и была готова сделать все, лишь бы она была счастлива. В особенности Ева, ведь она забрала у нее, можно сказать, самое драгоценное — Деймона. Он подчинялся ей, прибегал по каждому ее зову. Он был готов свернуть горы ради нее, и ему было плевать, что она любила его брата — Стефана. Но сейчас Еве было плевать. Она любила Елену, Дженну, Джереми. Любила и дорожила каждым, кто участвовал в ее жизни, и не позволит этой суке измываться над ними.
— Ева, почему Кэтрин позвонила тебе, а не мне? — нарушив тишину, спросила Елена, — Всё-таки Кэтрин любила Стефана, но решила позвонить тебе.
— Деймон и я чуть больше, чем напарники. Это и вывело ее из себя, — уклончиво ответила Ева, не желая рассказывать сестре правду.
— Что между тобой и Деймоном? — прямо спросила Елена, не любя полутона.
— Ладно, — выдохнула Ева, чувствуя, что от правды ей не уйти, — После того, как ты позволила Сальватору спасти меня своей кровью, я сорвалась на него, а потом случилось непоправимое — поцелуй, — призналась она, чувствуя, как краска стыда заливает ее щеки, — А потом, на следующий вечер, когда я не выходила из комнаты, я чуть не переспала с Деймоном. Именно у него я и оставила кулон, Елена.
В глазах сестры не было осуждения. Она смотрела на нее с пониманием и сочувствием.
— Прости, — выпалила Ева, не понимая, зачем говорит это.
— Деймон любит тебя, но он глупый эгоист. Сможешь ли ты совладать с ним? — с надеждой спросила Елена, желая, чтобы сестра нашла свое счастье.
— Глупости порой бывают веселыми, — ухмыльнулась Ева, встречаясь с улыбающейся Еленой.
— Что стало с Мейсоном? — вдруг вновь спросила сестра, меняя тему.
Ева лишь отвела взгляд, паркуясь около особняка Сальваторов. В доме горел свет, и казалось, что сейчас там царит полный покой. Ева молча сидела, сдерживая слезы. Она помнила, как Локвуд говорил, что любит Кэтрин, иему было все равно на слова Деймона о том, что она его использует. Он просто любил, а его за это безжалостно убили.
— Ева? — вернула ее из тяжелых раздумий Елена.
— Деймон убил его, — тихо, хриплым голосом ответила Ева, словно признаваясь в чем-то постыдном, — Он вырвал его сердце.
Она не скрывала ничего, смотрела прямо в глаза сестре, и в этом взгляде было столько боли и обреченности, что у Елены сжалось сердце. Она видела, как глаза Евы покраснели от слез, как она пытается сдержать дрожь, но ее выдают слегка подрагивающие губы.
— Вы достали лунный камень?
— Да, колодец был полон вербены. Мы узнали об этом, только когда там оказался Стефан, — таким же тихим голосом ответила Елена, — Я так за него испугалась. Кэролайн помогла ему вытащить, а мне пришлось лезть туда снова.
— Что было дальше? — Ева не отводила взгляда от сестры, чувствуя, как что-то меняется в ее голосе, как ее карие глаза постепенно заплывают слезами.
— Там были змеи… Я просто очень испугалась. За себя, за Стефана, — призналась Елена.
И тут Ева не выдержала. Она обняла сестру, крепко прижала ее к себе, стараясь передать ей хоть немного тепла и поддержки. Она аккуратно поцеловала ее в висок, чувствуя, как сильно она любит эту неугомонную девчонку, как переживает за нее.
— Мне жаль, Елена. Прости, что меня не было рядом, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Я скучала по тебе, — призналась Елена, — Мне пора, а то, кажется, Стефан заждался.
— Да, конечно, — кивнула Ева, стараясь улыбнуться, — Удачи. Будь осторожна.
Она смотрела вслед уходящей Елены, чувствуя, как ее переполняют смешанные чувства. С одной стороны, она была рада, что Елена в безопасности и рядом со Стефаном. С другой стороны, ей было страшно оставаться одной. В голове крутилась мысль о том, чтобы поехать вместе с сестрой к Деймону, но она тут же отбросила ее. Она не знала, что сказать ему, как себя вести после всего произошедшего. Поэтому, не решаясь на этот шаг, она развернулась и поехала обратно домой, в эту пугающую тишину и обреченность.
Войдя в дом, она изо всех сил старалась не смотреть в сторону кухни, где еще совсем недавно царила такая домашняя идиллия. Проходя мимо, ноги сами понесли ее в свою комнату — ее личное убежище, где можно было, наконец, выдохнуть. На столе царил хаос: различные бумаги небрежно лежали на разрозненных папках, словно отражая сумбур в ее голове. Ева в полной тишине принялась убирать их на места, пытаясь упорядочить не только пространство вокруг, но и свои мысли. Вместо яркого, режущего глаза света от лампы, комнату наполнял мягкий и теплый свет ночника. Шелест перебираемых бумаг успокаивал, а осознание того, что она совершенно вымотана и скоро сможет забыться в объятиях мягкой кровати, вселяло хрупкую надежду на облегчение.
Подойдя к комоду, где отражалась ее измученная фигура, Ева медленно стала снимать часы и аккуратные женственные кольца. Ее взгляд упал на стоящую рядом фотографию родителей, и от этого зрелища ее вновь затопила тоска.
В голову ударил день круглой даты их смерти, когда она стояла на мосту. В этот день вновь был карнавал, и кажется, с тех пор она их ненавидит. Когда чувства людей не учитываются, а учитываются лишь даты веселых предзнаменований. В памяти всплыл разговор с Деймоном, произошедший в тот день:
— Чего же ты хочешь? Незнакомец, который знает все ответы…
— Я просто долго живу на этом свете и немного разбираюсь в людях, — подмигнул он.
— Ладно, Деймон, скажи, чего хочу я? — в ее голосе появилась искренняя заинтересованность.
— Ты хочешь свободы и обрести смысл. А пуще всего — всепоглощающей любви, страсти, приключения и, возможно, капельку опасности, чтобы почувствовать хоть искру жизни в себе, — он приблизился, пока не оказался вплотную к ней, обжигая своим дыханием, — Я угадал?
— А чего хочешь ты? — спросила Ева, обернувшись на звук приближающейся машины. — Это моя тетя.
— Я хочу, чтобы ты нашла все то, что ищешь, — зрачки Деймона непроизвольно расширились, взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на ее заплаканных глазах.
Вспомнила. Ева застыла, почувствовав за спиной чье-то присутствие. Обернувшись, она увидела Деймона. Он стоял в черной футболке, волосы были слегка растрепаны, а во взгляде голубых глаз читалась потерянность. Он смотрел на нее через отражение в зеркале, словно боясь подойти ближе. Его глаза блуждали по ее силуэту: по черной кофточке, подчеркивающей ее худобу, по свободно сидящим джинсам. Впервые за долгое время на ней были кеды, а не грубые ботинки. Волосы были небрежно завязаны в низкий хвост, чтобы не мешали, а на заплаканном лице виднелись разводы от крови, которую она не до конца вытерла. Она выглядела сломленной и беззащитной.
— Деймон, — неожиданно выпалила она, — Что ты здесь делаешь?
— Елена рассказала о случившемся с Дженной, — тихо ответил Деймон, не решаясь подойти ближе.
Она лишь молча смотрела на него, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и отчаяния.
— Мне очень жаль, — признался он, боясь нарушить хрупкое равновесие между ними.
— Мы были глупыми, — с трудом выговорила Ева сквозь ком в горле, — Закрывали глаза на то, что между нами. Думали, что раз мы не видим, то не видят другие, что нас не поймают.
Она смотрела в его голубые глаза и невольно сделала шаг назад, когда он осмелился подойти ближе. Ее спина коснулась холодного дерева комода.
— Я знаю, Ева, — кивая, сказал Деймон, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от ее слов.
— Деймон, Дженна в больнице, а Джереми может оказаться следующим, — слеза скатилась по ее щеке, — А всё из-за того, что…
Деймон подошел ближе, не давая ей возможности отвернуться. Его ладони коснулись ее лица, нежно удерживая его, позволяя сократить между ними расстояние. Он не собирался целовать ее. Он лишь пришел поддержать. Но Ева понимала, что его близость может быть слишком опасной.
— Из-за того, что мы любим друг друга, — через боль призналась Ева, чувствуя, как ее голос дрожит.
— Нет, Ева, я знаю, что ты хочешь сказать, — подметил Деймон, сдерживая внутренний порыв боли.
— Мы были эгоистами, если думали, что сможем сжечь этот город и построить его заново с уголком счастья для нас обоих, — произнесла Ева, плача.
— Я люблю тебя, Ева! Я люблю тебя так сильно, что даже не могу сделать ничего эгоистичного, — сказал Деймон, заглядывая в ее глаза, словно пытаясь убедить ее в своей искренности.
Но Ева лишь прикрыла их, убирая его ладони со своего лица и аккуратно сжимая их в своих руках.
— Ты сказал, что хочешь, чтобы я нашла всё то, что ищу, — проговорила Ева, отводя взгляд от него, — И я нашла. И я не могу тебя потерять, но… но нам невозможно быть вместе, если люди вокруг от этого в опасности.
— Нет, Ева, я не позволю тебе разрушить то, чему мы даже не дали шанс начаться, — твердо заявил Деймон, чувствуя, как его мир рушится.
Ева лишь молча посмотрела на него, аккуратно закрывая лицо ладонями и вытирая слезы. Она чувствовала, как Деймон нежно прижимает ее к себе, как его руки блуждают по ее телу, заставляя прижаться к нему как можно сильнее, ощущая себя в безопасности лишь в его объятиях.
— Ненавидь меня, бей, унижай, но не уходи от меня, Гилберт, — прошептал Деймон, прижимаясь губами к ее волосам.
Она оказалась обречена. Пока рядом есть Деймон, она будет подвластна ему. Он был ее слабостью, ее наркотиком, ее проклятием.
— Но я знаю, где-то в глубине твоей роскошной груди есть та часть, которая любит меня, — с надеждой прошептал Деймон, чувствуя, как ее тело дрожит в его объятиях.