Потерянные Наследники

Агата

-Это тебе на погоны, братишка!

Радостный возглас Саши перекрыл гул двигателя и выдернул меня из беспокойного сна. В частном самолете Уильяма Эркерта нас находилось шестеро: я, два телохранителя, два пилота, один из которых только что остался в дураках, и стюардесса, отбросившая в сторону «На грани катастрофы», едва заметив, что я больше не сплю.

-Агата, вам что-нибудь хочется? - Ласково спросила она, опуская руку на спинку моего кресла.

-Домой, - честно призналась я, отводя от неё вновь наполнившиеся слезами глаза.

Всего час отделял меня от новости, столкнувшей мою жизнь в  бездонную пропасть. Когда мы улетали с Адрианом из Германии в Россию, я рыдала от боли многократного предательства, обрушившегося на нас со стороны тех, кого мы полжизни считали своим друзьями. Теперь же, возвращаясь обратно, я задыхалась от близившегося одиночества и тоски по месту, ставшему настоящим домом. Месту, подарившему по-настоящему близких людей, с которыми мне даже не дали проститься. Все так пеклись о сохранении моего отлёта в тайне, что даже не посвятили меня в эту новость. Они думали о моей безопасности и, в результате, я даже не смогла обнять Эллину на прощание.

Я представляла, как она проснётся утром и увидит мое сообщение, в котором я расскажу ей о том, что меня больше нет в ее городе. Она заревёт и прогуляет пары, напишет Святу и они вместе пойдут запивать мой отъезд в какой-нибудь бар.

Максу, моему другу и почти брату, расскажет отец. Он вспомнит о наших попытках вырастить из дружбы любовь, о наших пьяных приключениях и трезвых рассуждениях за жизнь.

Я больше не приду в «MadMary» и не погружусь в водоворот пустого, но такого бешеного удовольствия от музыки, танцев и веселья.

Что если шести месяцев окажется достаточно, чтобы этот город забыл обо мне?!

Когда мне приснится кошмар, придётся бороться с ним самой, потому что за стенкой больше не окажется моего близнеца. Я представляла, как он один блуждал по нашей огромной квартире с Тайлером на хвосте, как грустные мысли заполоняли его голову, заставляя топить одиночество в алкоголе. Если с ним случится несчастье, я буду последней, кто доберётся до него, я больше не смогу помочь ему, развеять его дурные мысли, обнять его и вдохнуть в него веру в свои силы.

Я уткнулась лицом в колючий плед, чтобы никто не заметил, что я снова начала реветь. Краем уха я уловила, как кто-то поставил на столик передо мной стакан воды и опустился в соседнее кресло. Мне казалось, я была достаточно сильно похожа на человека, который хотел побыть один, так что лишь сурово глянула в сторону, готовая прогнать нежелательного гостя с территории своего горя. Но Томас не собирался отсаживаться обратно за импровизированный игральный стол, где второй пилот, Саша и стюардесса готовились к новой партии дурака.

-Прости меня, - раздался тихий голос у самого уха, - что не рассказал тебе, пока мы ждали остальных в квартире. Я исполнял приказ.

-Не извиняйся, - с трудом выдавила из себя я, - через три часа ты сдашь меня живой и невредимой своему боссу, как обещал, и получишь за свою работу большие денежки. А твоё двукратное превышение служебных полномочий останется в Петербурге, не переживай. Все кончено.

-Ты что такое говоришь?! - Томас развернул мое лицо к себе. - Все, что я делал, было ради твоей безопасности. Руслан успел установить прослушку на телефон Эллины, а она была бы первой, кому ты начала звонить. Тогда Артур нашёл бы способ не дать бумагам покинуть этот город, а ваше с Адрианом будущее было бы разрушено. И не смей говорить мне, что все кончено! - Голос Томаса опустился до шёпота, когда его губы почти прильнули к моим. - Детка, я хочу быть с тобой. Позволь мне это.

Его ясные глаза ласково глядели на меня. Он прекрасно знал, как сильно я испугалась, что останусь в Гамбурге и без него тоже, но засунул свою гордость на время в дальний карман, чтобы сказать мне то, что я действительно хотела услышать.

-Позволить стать моим парнем? - Я усмехнулась. Томас поморщился.

-Твоим мужчиной.

Оказывается, ощущать подобные слова на своих губах было так же приятно, как и горячие, полные страсти поцелуи. У меня дрожали руки, когда я кончиками пальцев очертила контуры его лица.

Этот монстр, свирепый неприступный мужчина, прежде обращавшийся со мной так бесцеремонно, был укрощен. Хотя мне все же стоило быть реалисткой: дед, хоть и не консерватор, но вряд ли одобрит, что его «породистая» внучка ходит на свидания с телохранителем. Судя по напряжению, появившемуся в лице Томаса, он тоже это понимал.

Но ведь любовь крепнет, если идет вопреки.

-Ты больше не мой ночной кошмар, - вздохнул Томас, касаясь губами моего лица.

-Но ты по-прежнему моя тень, - отозвалась я закрывая глаза под наркотическим воздействием его поцелуев.

-Какие тут сопли то развелись! И этого юнца ещё все наши на смех поднимали! А теперь выходит самый главный приз уже занят! - Довольный хохот Саши долетел до меня, как из другого мира. Почувствовав на себе взгляды трёх пар заинтересованных глаз, я недовольно уткнулась Томасу в плечо. Тот тихо засмеялся и, ни слова не говоря, прижал меня к своей груди. Я слушала глухие частые ударные его сердца и вдыхала уже знакомый обволакивающий аромат парфюма, пока голоса вокруг не стихли, а я снова не погрузилась в сон, убаюканная гудением двигателя самолёта и размеренным дыханием Томаса.

***

Я хотела утопить этот город в алкоголе, стереть его из памяти усталостью, похмельем или бешеным ритмом жизни. Во что бы то ни стало мне нужно было заменить Гамбург и его людей новым городом, новыми друзьями и новыми ощущениями, но я не забыла. Едва ступив на трап самолета и вдохнув влажный холодный воздух, я почувствовала себя дома.

-Агата, ты дискредитируешь меня в глазах наших с Томом коллег, - проворчал Саша, выкатывая из самолета мой розовый чемодан.

Представитель аэропорта сопроводил нас на паспортный контроль, прежде чем выпустить к машине, которая увезет меня в край детства, что я так старательно пыталась стереть из своей памяти.

Должно быть, наша компания выглядела живописной достаточно, чтобы завладеть вниманием доброй половины аэропорта. Это и не удивительно: хоть Саша и был не так хорош для меня, как Томас, по его душу нашлась не одна сотня воздыхательниц. Телохранители окружали меня с двух сторон, словно я была знаменитостью, вынужденной путешествовать коммерческим рейсом.

-С возвращением, - шепнул мне на ухо Томас, подольше задержав губы возле моей шеи.

Я улыбалась, когда взгляд зацепился за лицо парня, закидывавшего ногу на сиденье дорогого мотоцикла, припаркованного у тротуара. Потертая черная дубленка с болтающимися ремнями, армейские ботинки и растрепанная светлая шевелюра, на которую руки в обрезанных кожаных перчатках водружали зеркальный шлем. Я не могла увидеть его глаз, но, по тому, как его губы беззвучно сложились в мое имя, не трудно было догадаться, что я получила первый привет из прошлого.

Поспешно отведя глаза, я нырнула на заднее сиденье вольво, за рулем которого находился дедушкин водитель, что пять лет назад отвез нас с Адрианом из дома в аэропорт.

Саша, не затыкавшийся с самого паспортного контроля, принялся болтать с водителем, выпытывая последние новости из «гнезда». Томас сидел рядом со мной, периодически вставляя в разговор свое слово, а я уставилась в окно, готовая ощутить, как терпкая ностальгия прошибет меня от мозга до костей.

Мы с Адрианом учились в частной школе, но, с подачи матушки и Артура покинули ее на три года раньше по уже известным причинам. Трудности с выдачей нам дипломов об окончании были упразднены строительством нового спортивного комплекса имени Вильгельма Эркерта и желанием замять скандальные грязные слухи, которые испортили бы репутацию сего учебного заведения. Так что теперь, пока наши продажные одноклассники были на первом курсе, мы заканчивали уже университет. Точнее, Адриан заканчивал. Меня лишили и этой возможности.

Родительский дом располагался в самом завидном районе Гамбурга, Эппендорфере, здесь же, насколько мне было известно, снимал апартаменты и Артур. За пять лет тут ничего не изменилось, наверно, только выросли ценники в ресторанах с обновленными вывесками. Я с неожиданным безразличием смотрела на места своего детства, проплывавшие за окном вольво, мягко скользившего по погруженным в предрассветную дрему улицам. Я пыталась насильно вызвать в своем сердце щемящее чувство тоски по тем временам, когда Артур еще не вознамерился нас растоптать.

Каждый квартал был пропитан детскими воспоминаниями и приключениями. Несмотря на темноту, я отчетливо видела нашу компашку, состоявшую из семи человек (трое девчонок и четверо мальчишек). Мы сбегали с уроков или от нянек, чтобы посмотреть фильм шестнадцать плюс, налопаться углеводов, против которых боролись наши матери, или почитать в книжном магазине комиксы, которые не разрешали покупать отцы. Я ведь прекрасно помнила и первую влюбленность, и первый поцелуй, и междоусобицы, что возникали каждый день в наш переходный возраст. Но почему-то не испытывала ничего. Я больше не чувствовала боли, хотя мы проезжали место, где она концентрировалась. Нашу школу.

Но путь пролегал дальше, в западную часть города, в обширный район под названием Альтона, где на просторных берегах Эльбы уживались всевозможные культуры, архитектурные стили и традиции. Вилла дедушки располагалась в Бланкенезе, входившем в состав Альтоны, и уж поверьте, там жилось ещё дороже, чем в центре Гамбурга.

С воды Бланкенезе как был, так и остался чем-то сродни средиземноморской деревушки, но стоило только приглядеться, как на крутом склоне геста вырисовывались отнюдь не покосившие рыбацкие домики, а роскошные частные дома и виллы. Летом Бланкенезе буквально утопал в буйной зелени, весной наполнялся ароматом цветущих деревьев, осенью сиял багрянцем и позолотой листвы, зимой отдалённо напоминал австрийский Холстат, только в разы помпезнее и богаче.

Несмотря на то, что это  район давным-давно перестал быть независимым поселением, он всем своим видом кричал о своей обособленности и самобытности. Здесь, на правом берегу Эльбы, вдали от городской суеты, выросло не одно поколение, соседские и родственные узы скреплялись десятками лет. Стоило мне только увидеть в окно машины тёмные очертания маяка на берегу Фолькенштайнер уфера, как сердце защемило от той самой ностальгии, что я безуспешно пыталась вызвать у отцовского дома. Я прижалась пальцами к стеклу, здороваясь с по истине родными сердцу краями.

Парк Бауров, Римский сад, набережная, Пасхальные костры, холм Сульберг в семидесяти метрах над уровнем Эльбы, блюда домашней кухни, атмосфера, люди и всеобъемлющая душевность, я вас не забыла! Я очень старалась, но мне нужно было лишь вернуться к вам, чтобы больше не захотелось уезжать.

Это место было нашим с Адрианом пристанищем. Сюда нас увозили, когда родители отправлялись в поездки, когда матери в конец надоедал производимый нами шум, или мы становились отцу ещё более неугодными, чем обычно. Как правило, нас забывали здесь на все мыслимые и немыслимые праздники и каникулы, нас привозили сюда болеть и «перевоспитываться», и изымали на свет божий, когда возобновлялась учеба или нужно было посветить нашими физиономиями перед камерами журналистов.

Наши бабушка с дедом никогда не отличались педантичностью и стандартным мышлением в вопросах воспитания своих малолетних отпрысков, но именно их мы считали своей настоящей семьёй, а Бланкенезе родным домом. И спустя пять лет в моем сознании ничего не изменилось.

Когда колеса машины зашкворчали по брусчатке широкой подъездной дорожки, ведущей к белоснежной трехэтажной вилле с огромными окнами и красной кирпичной крышей, мое сердце затрепетало.

Я и забыла, как потрясающе выглядело гнездо Эркерта старшего. Построенное ещё в начале ХХ века и отреставрированное после Второй Мировой войны, оно напоминало дом Скарлет О'Хары, только с собственной сауной, двумя бассейнами, террасой, крытой парковкой на десять машин и роскошным садом с огромными лужайками,  могучими дубами, липами и кленами, улетавшими кронами далеко в небеса.

Вилла в точности отражала характер нашего деда, позволяя незнакомцам и случайным прохожим видеть лишь сдержанный лаконичный фасад. Но стоило только получить приглашение войти внутрь и пересечь холл первого этажа, как распахивались стеклянные двери в сад, и открывался совершенно иной вид на само здание. По всему второму этажу тянулся широкий открытый балкон, на который в летнее время выносились плетёные кресла, столики и шезлонги, а в зимнее на перилах развешивались светящиеся гирлянды, наполнявшие все вокруг волшебным золотистым сиянием.

Вилла была спроектирована так, что даже в промозглые серые осень и зиму, когда солнечные лучи лишь изредка благоволили Бланкенезе, находиться рядом с ней или внутри неё было желанно и комфортно. Белоснежные стены будто сами источали свет, которого так иногда не хватало, а в окнах, от пола до потолка, отражалось небо.

-Охренеть, как я скучал! - Взревел Саша, первым вылезая из машины. - Вот не было меня меньше месяца, а прямо... - от избытка чувств он потряс в воздухе кулаком.

-Не свисти! Ты скучал только по собственной комнате и сауне! - Хмыкнул водитель, доставая из багажника мой чемодан.

-Как увозил тебя налегке, так и привожу назад, - мягко обратился он ко мне.

-Давно хотела обновить гардероб, - улыбнулась я, взбегая по ступенькам парадного крыльца. Стоило мне распахнуть входную дверь, как пронзительно знакомые запахи старого дома тут же ударили в нос. Я прикрыла глаза, различая аромат роз, деревянного пола и свежего хлеба, что каждый день пекла домработница. Все было по-старому.

Но каково было моё удивление, когда на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, я обнаружила свою бабушку, старательно завязывавшую кроссовки в половине шестого утра.

Урсула метнула на нас свои зоркие карие глаза и легко поднялась на ноги. Несмотря на тягу к спиртному бабушка выглядела просто потрясающе для своих семидесяти лет. Не обошлось, разумеется, без вмешательства пластического хирурга, регулярного массажа  и походов к косметологу, но все же собранные в высокий пучок тёмные волосы без единого намёка на седину, совершенно осознанный взгляд и подтянутое спортивное тело совершенно перечеркивали образ классической бабули, что ждёт своих внуков с пирожками и борщом. Не будь у нее гардеробной, наша бабушка хранила бы в духовке свои туфли.

Она внимательно и бесцеремонно сканировала мою фигуру взглядом, характерным для нашего семейства, а потом расплылась в довольной улыбке.

-Слава богу, ты пошла в своего папку! Я так переживала, что с годами в тебе таки пролезет что-нибудь от твоей мамаши! Ну иди же сюда, мой камушек!

Она заключила меня в свои объятия, очень непривычные после сцены в оранжерее, где Анна Ивановна была ниже меня почти на метр. Моя же бабушка была со мной одного роста, и пахло от неё не тестом и благородной старостью, а джином с тоником и Шанель номер пять. От своего прозвища, полученного от неё ещё в детстве, у меня защипало в глазах и, чтобы совладать с опять нахлынувшими чувствами, я уткнулась бабушке в плечо.

-Это что ещё за нытьё?! - В шутку возмутилась она. - Это тебя в России научили такому безобразию?! Ну-ка! Не огорчай бабулю, соберись! - С этими словами она хлопнула меня по заднице и раскатисто захохотала. С ее немого разрешения фыркнул Томас и захихикал Саша.

Бабушка с минуту оценивающе разглядывала моих телохранителей, а потом заговорщицки улыбнулась всем троим:

-Камушек, ты бы видела, как этот парнишка места себе не находил. Два месяца назад его чуть ли не силой выдворяли на службу к тебе, а всю прошлую неделю он шатался по дому, словно привидение, и требовал поскорее отправить его назад! Уильям даже предложил ему восстановиться в университете, так он совершенно серьёзно отказался, потому что его ждала ты.

Саша заржал в голос, ничуть не стесняясь бабушки, а Томас лишь невозмутимо наблюдал за нами с вежливой улыбкой на губах.

-Ба, а ты куда так рано? - Поинтересовалась я, уводя беседу в более мирное русло, но ощущая, как сердце обволакивало приятное тепло.

-Так у нас йога! И по твоей вине я уже пропустила пранаямы! - Ещё раз шлёпнув меня, бабушка подхватила с пола коврик и усвистела на улицу, откуда почти сразу до нас донёсся ровный гул заведённого двигателя вольво.

-Я вас поздравляю, - широко улыбнулся Саша, - скоро все гнездо будет в курсе вашего романа. Я жду Эркерта, прямо таки не терпится увидеть его лицо, когда он узнает, что...

Томас с силой дал Саше поддых, лишив того возможности закончить фразу.

-Это наше с Агатой дело, - почти с угрозой проговорил он. - И не вздумай трепаться об этом. А то ведь я тоже знаю твоё слабое место.

-Я вам не слабое место! - Возмутилась я, вклиниваясь в пространство между ними, где воздух почти затвердел от возникшего из ниоткуда напряжения.

-Уж поверьте ей на слово! - Раздался женский голос из-за моей спины. Я обернулась на звук и буквально не поверила своим глазам. Мне на встречу шагала высокая стройная блондинка с лицом нимфы и волосами, как у Рапунцель, собранными в высокий хвост.

-Моника?! - Мой радостный возглас прозвучал почти как ругательство. - Ты все ещё здесь?!

-Исполняю твои обязанности примерной внучки, стерва! - радостно проворковала она, крепко сжимая меня в своих объятиях.

Мона была моей ровесницей, ее отец был главой службы безопасности деда ещё до отца Томаса, но погиб при исполнении, когда на деда и моего отца было совершено покушение в две тысячи первом году. Моника осталась сиротой и, в качестве благодарности за спасённую жизнь, дедушка взял ее к себе на воспитание. Большинство времени она проводила в пансионе, приезжая сюда только на каникулы, но это не помешало ей стать первой любовью Адриана и единственной моей подругой, которую Артур не смог подкупить. Кто знает, будь она здесь, когда взорвалась лживая новость о нашем инцесте, и, возможно, ее показания сумели бы нас спасти...

Моника была кем-то вроде Сони из семейства Ростовых. Ее любили, но никогда не позволяли забывать о том, что женой посла или миллионера ей никогда не стать.

Но я же любила Мону за ее безбашенность и потрясающее чувство юмора, которые так гармонично сочетались в ней с добротой и сердечностью, вот только сейчас что-то пошло не так. Выпустив из объятий меня, девушка с довольным повизгиванием метнулась к МОИМ телохранителям. Обхватив одной рукой Сашу за шею, она дерзко взъерошила Томасу волосы и наградила поцелуем сначала одного парня, потом другого.

-Мои мальчики! Без вас тут было так скучно! - Мона радостно пританцовывала на месте, не отводя от охранников глаз.

-Что, Мони, не кому было возить тебя по клубам? - Со смехом поинтересовался Томас.

-И никто не помогал мне выигрывать в бирпонг! - Пожаловалась девушка. - На прошлой неделе я...

-О, эту историю даже мы слышали! Как ты нализалась и заснула в машине Виктора! - Захохотал Саша.

Я молча наблюдала за этим бурным приветствием и понимала, что Моника в этом доме успела стать роднее меня. Пять лет назад молодые сексуальные охранники не слишком привлекали наше внимание, по крайней мере, за ними куда приятнее было наблюдать со стороны, чем пытаться тянуть покрывало их внимания на себя. За время нашего с Адрианом отсутствия все переменилось. Моника смогла заменить нас целой армией телохранителей, что во время своих смен жили в соседней пристройке и были совершенно не прочь принять в свою мужскую компанию такую красавицу. Я отлично знала это потрясающее чувство, когда свора парней обожает тебя, как свою младшую сестрёнку, защищает и опекает исподтишка. В Петербурге со мной было так же, пока мир в очередной раз не покатился ко всем чертям.

В тот момент я поняла ещё одну немаловажную вещь: у Томаса и Саши была жизнь и до встречи со мной. И я ни коим образом не была застрахована от того, что подруга моего детства спала с каждым из них, пока я была сослана в другую страну.

Мой чемодан все ещё стоял возле Саши, так что я просто выдавила из себя уставшую улыбочку и, сославшись на желание поскорее увидеть свою спальню, направилась наверх.

Правила гнезда касательно поведения телохранителей регламентировались дедушкой очень строго. Им не разрешалось подниматься на жилые этажи и заходить в комнаты без разрешения хозяев за исключением экстренных ситуаций, список которых каждый должен был знать наизусть. Вилла была оборудована пуленепробиваемыми стёклами, на окнах и дверях стояли сигнализации, камеры наблюдения провожали нас вплоть до самых дверей спален, где на каждом углу находились кнопки экстренного вызова. Не дом, а бункер. Кстати, бункер тут тоже имелся. Вместо подвала. Такова цена миллиардов. Жить в параноидальном страхе за собственную жизнь.

С верхней ступеньки лестницы я посмотрела вниз и поймала на себе озадаченный взгляд Томаса. Мона по-прежнему ворковала что-то, но он будто и не слушал ее в отличие от Саши, который буквально плавился от удовольствия, поглаживая девушку по бедру.

Светлый коридор этажа, на котором располагались наши спальни, был погружён в уютный полумрак, который создавали прозрачные светильники на стенах. Все двери были закрыты, но никакого труда не составляло найти среди них мою. На резной ручке так и висел агат на выцветшей шёлковой ленте. Я глубоко вдохнула и шагнула в свою комнату.

Исчезли постеры на серо-голубых стенах с белой лепниной, шкаф с игрушками превратился в просторную, до отказа набитую одеждой гардеробную с мягким кремовым ковром и огромным зеркалом, кровать обзавелась пуфом у изножья и воздушным балдахином, книжный стеллаж заменили туалетный столик с резными ножками и мягкое кресло возле него.

Если бы не моя бесценная коллекция агатов, аккуратно разложенная на высоком комоде рядом с роскошными подсвечниками, я бы всерьёз подумала, что ошиблась дверью. Я выдвинула ящик стола, расположенного рядом с окном, служившим выходом на балкон, и в сердце сразу потеплело. Они ничего не выбросили. Мои дневники, мои плакаты с героями сумеречной саги, журналы и все-все, что так дорого девочке-подростку, было надёжно спрятано в одном месте. С неконтролируемой улыбкой на губах я вытащила альбом с фотографиями и  отодвинула край молочной портьеры. За окном, как и в детстве, горели огоньки, увивавшие перила балкона...

Я бросила альбом на кровать, предвкушая как буду перелистывать его, лёжа под мягким покрывалом, и направилась в ванную. Она тоже претерпела довольно приятные изменения. Просторная душевая кабина, пол, выложенный мозаикой, орхидея рядом с плетёной корзинкой для белья.

Это место было подозрительно хорошо. Оставалось надеяться, гнездо не станет моей золотой клеткой.

В кармане пальто, что я так и не сняла, пискнул телефон.

«Детка, можно мне подняться?» прочитала я, но ничего не ответила. Я не ревновала, и меня вовсе не злила бурная радость телохранителей. Совершенно точно я не обижалась на Монику, только вот... ладно, я приревновала. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы мысль о неизвестном прошлом Томаса улеглась в моей голове. Но чуть больше, чем предоставила мне Мона.

Как только я, приняв душ, нырнула под одеяло, вооружившись альбомом, она влетела внутрь и запрыгнула ко мне на кровать.

-Камушек, ты ничего не хочешь рассказать мне? - Лукаво прищурилась она.

-Например? - Невозмутимо спросила я, открывая первую страницу альбома, исписанную разноцветными фломастерами. Я не успела прочитать ни одной надписи, как Моника выхватила альбом из моих рук.

-Мы не виделись почти пять лет! А ты даже не расскажешь мне о своих любовных похождениях?! Ты нашла своего Эммета?

Я удивлённо уставилась на девушку, но по невинному выражению ее лица не трудно было догадаться, что она ничего не подозревала.

-Возможно, - с улыбкой отозвалась я. - А ты? Где твой Эдвард?

Моника захохотала. И правда, как же давно это все было. В детство вернуться не так уж и сложно, гораздо тяжелее из него возвращаться назад.

-То тут, то там, то блондин, то брюнет, - Моника беспечно накручивала на палец кончик своего длинного хвоста.

-Охранники моего деда больше не кажутся тебе бесполезной тратой времени? - Осторожно спросила я.

-Ммм... среди них есть такие... да что я тебе рассказывать буду, ты ведь и сама видела! - Мечтательно протянула Моника.

-Ты про Томаса? - Мой голос прозвучал на удивление спокойно.

-Ох, - вздохнула она, - Томми это вообще отдельная история. Мы тусовались с ним несколько раз, ещё весной, но потом  Эркерт уехал в город и забрал его с собой. После мы и не виделись. Но у меня коленки до сих пор трясутся, стоит только подумать о нем! Иногда он так смотрит на меня... что я не понимаю, он убить меня хочет или раздеть и как следует тр... Агата, ты чего?

-Так вы с ним встречаетесь? - Еле выговорила я, стараясь справиться с неприятным оцепенением.

-Нет, ты что! Томас ни с кем не заводит отношений. Да никто особо и не пытался намекнуть на это, - в голосе Моники послышалось сожаление, - такой красавчик пропадает...

-Почему?

-Говорят, это из-за мамы. Переживает, что виноват в ее смерти. И боится, что так же не сможет уберечь любимую женщину. Я сначала думала, брехня все это, пока сама не увидела. Я же учусь в Берлине, и там похоронен папа. Двадцать девятого ноября годовщина его смерти, так что я всегда прихожу к нему с чайными розами, да ты и сама помнишь это. Так вот, на выходе с кладбища я встретила Тома. Оказалось, его мама тоже там, а он приехал попрощаться с ней перед отъездом. Агата, ты бы видела его лицо. Он не плакал, но в его глазах была такая боль, что я ее физически ощущала. При этом, иногда он становится совершенно неуправляемым, жестоким чудовищем. Он человек, которого не каждой по силам полюбить. Но ты знаешь, умереть не страшно, если будет в твоей жизни кто-то, кто будет так смотреть на твою могилу.

Я чувствовала, как мое сердце сжималось в крохотный болезненный комок. Злость и закипающая ревность сменились состраданием и непреодолимым желанием разыскать в пристройке охранников Томаса и обнять его посильнее. Прежде я и не догадывалась о том, что выболтала мне ни о чем не подозревавшая Моника. Томас не вступал в настоящие отношения, так почему я решила, что он хочет их со мной?

Моника сбила меня с мысли, завладев альбомом. Опустив голову мне на плечо, она перелистнула первую страницу. С фотографии на нас смотрели семь сияющих улыбками физиономий.

-Бог ты мой! Да нам тут лет по девять! - охнула Мона, поднося альбом ближе к глазам, чтобы получше рассмотреть лица детей, которые продадут нас с Адрианом через каких-то семь лет. - Изабель совсем блондинка! А у нас с тобой одинаковые причёски!

-Это няня Из нам заплетала, - тихонько отозвалась я, разглядывая невинные личики девочек.

-Адриан и Маркус с фингалами!

-Они тогда влезли в драку с парнем из средней школы за то, что он называл Оливера девчонкой.

Мы обе посмотрели на самого худенького мальчика, глядевшего на нас через временную призму огромными печальными глазами.

-Как думаешь, если бы Оли не погиб, Артур и его бы сумел купить? - Прошептала я, неожиданно ощущая вставший поперёк горла ком.

Оливера не стало, когда нам было только двенадцать. Самый тихий, добрый и скромный в нашей компании. Мы часто дразнили его, но готовы были отлупить любого, кто осмелился бы его обидеть. Мы не знали, что у него было больное сердце, что он цеплялся за жизнь каждый божий день. Наверно, поэтому его уход стал для нас настоящей трагедией. Той, что мы так и не смогли до конца пережить. Тогда в нашей сбитой компании и появилась первая трещина.

Моника с грустью погладила меня по руке.

-Если бы Оли был жив, возможно, ни один из них не принял бы денег.

Я стёрла со щеки неожиданную слезинку и перевернула страницу. На следующей фотографии я в небесно-голубом платье и с тиарой на коротко стриженных волосах радостно сжимала в объятиях лохматого мальчишку во фраке.

-Этот обросший чудик Себастиан?! Серьёзно?! - Прыснула Моника.

-Поосторожнее с моей первой любовью! - Я включила наигранно обиженный тон.

-Это же фотка из ежегодника?

-Да, это рождественский бал, - ответила я, листая дальше. Перед нами проносились чистые и ничем неомрачаемые моменты нашего детства. Мы купались голышом в ледяной Эльбе, валялись в парках на траве, устраивали вечеринки и играли в семь минут в раю. Играли в пиратов и копов, были звездными воинами и друзьями Оушена. Но за всеми теми нелепыми прическами, беззубыми ртами, прыщавыми, но неизменно счастливыми лицами скрывались жизни, которые мы не запечатлевали во времени. Мать бросила Изабель на попечение няни и переехала во Францию к новому олигарху, где нарожала себе новых детей, Отец Маркуса любил прикладываться к стакану и поднимать на сына руку. А брата Себастиана звали Теон.

Я с ужасом вспоминала те дни, недели и месяцы, когда Себ блуждал по школьным коридорам, словно тень, оплакивая гибель своего любимого старшего брата. А мы с Адрианом молча следовали за ним, сгорая от страха, стыда и отвращения к самим себе, не в силах признаться, что кровь Теона была на наших руках. Это стало второй трещиной.

Но я всегда раньше думала, что лишь Себастиан имел полное право нас предать. Теперь же, глядя на красивые фотографии, которые не могли вытеснить из памяти боль, что скрывалась позади них, я впервые ощутила неизбежность того, что с нами произошло. Им всем нужны были деньги. Нужны были больше, чем близнецы, которым доставалось от предков, как и остальным. Мы не могли бесконечно друг друга спасать.

Я захлопнула альбом и вытащила его из рук Моники.

-Больше не могу на это смотреть. Плохая была идея, - устало вздохнула я.

-Тебе не интересно, что с ними стало? - Нерешительно спросила Мона. Мое молчание она восприняла как утвердительный ответ и продолжила. - Из почти сразу после вашего изгнания уехала к матери во Францию, в июне выходит замуж за владельца парфюмерного бренда. Маркус шатается по миру, слышала, отец хочет засунуть его в школу Лиги Плюща, но безуспешно. Он либо проваливает собеседования, либо попросту на них не является. А Себ, как только они закончили школу, уехал. И больше никто его не видел.

-Как трагично.

-Тот скандал, что Артур раздул вокруг вас, погубил нас. Мы с тех пор даже не общаемся.

-Они предпочли тратить денежки от нашей продажи в одиночку? - С горечью ухмыльнулась я. - Если бы мы учились в обычной школе, носили дешевенькую форму, а наши родители не владели бы корпорациями, а были бы простыми служащими, все было бы не так. Все это дерьмо случилось из-за денег.

-Деньги тебя возвысят, они же тебя и погубят, - прошептала Моника, поглаживая меня по волосам, - ты ведь сама это понимаешь.

-Остаётся надеяться, что в следующей жизни я урожусь обычным деревом, - саркастически ответила я.

-Надеюсь не тем самым шагающим деревом, чьи отростки похожи на сама знаешь, что? - Хихикнула Мона. Я пихнула ее в бок и захохотала в голос неожиданно для себя самой.

***

В Петербурге мы частенько тусовались до утра, так что мой организм не особо рвался в сон. Дожидаясь возвращения дедушки, мы с Моной обошли всю виллу, заглянули в каждую комнату, и я садистски позволяла ностальгии терзать своё сердце. Меня сморило только под вечер, когда я поочерёдно переговорила по телефону с Адрианом, Святом, Максом, Мартином и Эллиной, которая все грозилась убить меня, хотя и не забыла вскользь упомянуть о том, что ей «еще не доводилось пробовать настоящих немецких колбас». Мыслями упорхнув обратно к своим друзьям, я даже не заметила, как заснула.

Разбудил меня только нерешительный стук в дверь горничной, звавшей на ужин. Я быстренько окинула взглядом гардероб, надо отдать должное тому, кто о нем позаботился. Выглядело все сногсшибательно! Даже простое шерстяное платье, которое я изъяла наугад. Спустя пару минут я уже спускалась по лестнице, на ходу зачесывая волосы в хвост.

Если с бабушкой время играло в одной команде, то деда оно не пощадило... с его седыми бакенбардами и густыми пепельными усами ему в пору было удить рыбу на пенсии или ухаживать за огородом, а не стоять во главе инвестиционной компании. Его решительного взгляда из под раскидистых бровей обычно бывало достаточно, чтобы подчиненные невольно сжимались от страха (за своё место, да и временами за жизнь).

Но я отлично знала, что под всей этой напускной суровостью скрывался самый настоящий дед, который, может, и не ходил в резиновых сапогах и тельняшке, но любил заворачиваться в махровый халат и воровать из холодильника мучное, пока бабушка морила его очередной диетой. Нас связывало не слишком много счастливых моментов из серии «дедуля и его внуки», поскольку чаще всего мы с Адрианом были предоставлены сами себе, в то время как дед растил свое самое главное детище - бизнес. Он был гораздо важнее его собственного сына, что уж и говорить о внуках. Но теперь я чувствовала, что свет софитов по-тихонько направлялся в нашу с братом сторону. Нам скоро предстояло выходить на сцену.

-Наша порода! Расцвела, принцесса! - Довольно заключил он, рассматривая меня через стекла очков. - Ну что, внучка, готова стать бизнес-акулой?

-Если честно, не особо, - промямлила я, устраиваясь за столом между бабушкой и Моной, которая ободряюще похлопала меня по коленке.

-Видел я твою гонку. Должен сказать, это было неплохо! Местами, конечно, глупые ошибки, как на мосту например, но в целом... - дед поднял стакан с виски, призывая всех выпить.

Но я могла лишь изумлённо уставиться на него.

-Мой старший брат чуть не убил меня из-за того, что твое солнце теперь светит в мою сторону! А ты говоришь мне о «глупых ошибках»? Хоть раз кто-нибудь спросил нас, чего мы хотим от жизни? Вы сами засунули меня в этот университет, но даже не дали мне его закончить. Если ты хочешь сделать из меня бизнес-акулу, так прекрати, хотя бы, обращаться со мной так, будто бы я просто аквариумная рыбка. Твои деньги разрушили нашу семью. И ты не сильно возражал, когда нас с Адрианом выдворили из страны. Если бы не твоё желание поиздеваться над старшим внуком, мы бы так и не были тебе нужны.

Бабушка отчаянно пихала меня под столом, призывая остановиться, но у меня, что называется, накипело:

-Я не такая тупая, как вы думали пять лет назад. Я прекрасно понимаю, что по очередному  завещанию ты хочешь посадить на своё место Адриана, в то время как у меня будет контрольный пакет акций. Дедушка, больше внуков у тебя не осталось. Если ты хочешь, чтобы мы были за одно, тогда начни уважать нас. А не стравливать, как ты это любишь. Теперь выхода нет уже у тебя!

Я рывком отодвинула стул и бросила на стол салфетку рядом с мясным стейком, к которому так и не притронулась.

-Агата, сядь! - Рявкнула бабушка.

-Кажется, я вдоволь накушалась, премного вас благодарю, - огрызнулась я, пересекая столовую и стараясь не сгореть под пламенеющим взглядом деда.

Закрыв за собой дверь, я прижалась к ней, чтобы перевести дух. Что на меня нашло? Откуда у меня вообще ума хватило вывалить все это на одного из самых влиятельных людей Германии?!

-Твою мать... - шёпотом ругнулась я, уже решив, что сама и вырыла себе могилу, когда из-за дверей до меня донёсся ровный голос деда.

-Я говорил. Когда мамаша решила в очередной раз избавиться от них, а ты выла тут белугой, я тебе говорил, что это сыграет нам на руку. Их просто нужно было хорошенько разозлить. И вот знаешь, я доволен результатом. Теперь! Только теперь они стали настоящими Эркертами.

«Потрясающее семейство», подумала я и пошлёпала обратно в свою спальню. Разумеется, никто не побежал за мной с воплями следом, хлопая дверьми и заламывая руки в мольбах просить у дедушки прощения. В гнезде такое было не принято, так что я просто валялась на кровати с ноутбуком, дожидаясь, пока дом погрузится в сон, и я смогу прокрасться на кухню, чтобы спокойно поужинать.

Вот Моника и застала меня сидящей на барной стойке в пижаме с опустевшей на половину сырной тарелкой.

-Ты чего не спишь? - Поинтересовалась я, запихивая в рот очередной кусок чиабатты.

-Ещё только полночь! В Берлине в это время я только выползала на тусовку! Жду не дождусь, когда закончатся каникулы, и я смогу вернуться. В двадцать один год это сонное царство не слабо вымораживает.

Я окинула подругу взглядом. Она тоже была в пижаме, только из той самой серии, в которой ни одна девушка не смогла бы спокойно заснуть. Небесно-голубая майка с пуш-апом была украшена кружевом, а шелковые шортики держались на широкой ленте, завязанной на поясе. А ещё Мона распустила свои длинные волосы и уложила их сексуальными волнами.

-Ты куда это намылилась? - Ухмыльнулась я, засовывая палец в банку с ореховой пастой.

-Сейчас узнаешь! Ты идёшь со мной! - С этими словами Мона стащила меня со стойки и поволокла за собой через холл.

-Подожди, ты в своём уме? Дай мне переодеться хотя бы! - Смеялась я.

-Ты отлично выглядишь!

-В пижаме со Снупи? Серьёзно?

-У тебя есть грудь и отличная задница. Этого вполне достаточно для прохождения фейс контроля! - Парировала Мона, тихонько отворяя дверь, ведущую в подвал.

-Подожди-ка, мы что, идём в пристройку к охране? Вот так?! - Ужаснулась я, снова одёргивая на себе футболку. Томас видел меня в сексуальных платьях и на высоченных каблуках, видел голой и в полотенце. Я не готова была светить перед ним своей задницей в шортиках с мультяшным щенком!

-Да ничего такого! Это же пижамная вечеринка! - Шикнула мне Моника, хватая за руку, видимо для того, чтобы я не сбежала.

-Сомневаюсь, что нас там ждут парни в майках с супергероями, - огрызнулась я. - И вообще, не боишься, что у них возникнут проблемы, если дедушка узнает?

-Я тебя сейчас ударю! С каких пор ты стала такой занудой?! Ты что, забыла главное правило? Если нельзя, но очень хочется, то можно! За мной! - С этими словами Моника откинула с груди волосы и тихонько постучала в железную дверь на другом конце подвального помещения. Впрочем, стучать было совсем не обязательно. Прямо над нашими головами мигала красная лампочка камеры наблюдения. Они уже знали, что мы пришли.

В гнезде регулярная служба безопасности состояла из двух смен, которые начинались и заканчивались в восемь утра. Каждому члену семейства отводилось по два телохранителя и по два охранника, которые должны были постоянно отслеживать перемещения вверенного им субъекта по камерам, жучку и подкожному датчику. В обычный день взрослых Эркертов должны были сопровождать телохранитель и водитель. Хотя, я уверена, дедушку незаметно преследовал ещё и танк, а высоко в облаках курировал истребитель с системой автонаведения и уничтожения агрессора.

Тем не менее, в школьные годы по наши с братьями души вполне хватало простого водителя, который одновременно играл, как роль нашей няньки, так и официального представителя, который регулярно выслушивал визг директора относительно нашего скверного поведения.

Возраст охранников варьировался от двадцати и до пятидесяти с копейками. Но ветераны охранного труда обычно вызывались на службу лишь по особым случаям. А управлял всей этой бравадой отец Томаса, хороший друг моего деда.

Дверь нам открыл сияющий улыбкой Саша в джинсах и майке, обнажавшей накачанные плечи. Приветливо улыбнувшись, он махнул рукой в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.

Охранная пристройка выглядела на удивление просторной, хотя я ожидала увидеть тесные, пропитанные табаком и потом коморки. В воздухе витали приятные ароматы свежезаваренного кофе и хитросплетения разнообразных мужских парфюмов. Пока Мона шёпотом обменивалась с Сашей приветствиями, я успела оглядеться и понять причину, по которой она не говорила в голос: мы находились на рабочем этаже. Помимо кухни, где мужчина в ослабленном галстуке разливал по огромным чашкам кофе, здесь имелось ещё несколько помещений и, по ровному гудению, заполнявшему весь коридор, не трудно было догадаться, что внутри двадцать четыре на семь транслировалась на экраны жизнь Эркерта старшего и прочих обитателей гнезда.

Сколько же мы с Адрианом доставили этим людям проблем, когда выводили ненавистные камеры из строя, набрасывали на них грязные футболки или покрывала, когда нажимали по сто раз на дню кнопку экстренного вызова в своих спальнях, а потом обливали охранников, врывавшихся внутрь, ведрами краски или ледяной воды, когда сбегали от водителя и потешались над тем, как дед отчитывал его после нашего обнаружения. Да половина людей, находившихся в этом здании, искренне ненавидела нас, маленьких неблагодарных монстров, которым, видимо, было невдомек, что те просто выполняли свою работу.

И теперь я, та самая заноза в заднице, заявилась в их штаб в одной пижаме, и у них не было никаких гарантий, что я пришла сюда без тикающей бомбы в виде гнева моего деда, которая разорвётся, если он узнает, где я шляюсь по ночам.

-Мона, я пойду лучше спать, - шепнула я, попятившись к двери, - я тут не самый желанный гость.

-Да брось, - ответил за девушку Саша, - что случится, если мы просто посмотрим фильм наверху? Тем более, все хотят познакомиться с маленькой наследницей, которую им предстоит охранять.

Я закатила глаза, но все же позволила себя уговорить, и мы поднялись друг за другом на жилой этаж. И уж там царила куда более привычная атмосфера, чем внизу. Огромная гостиная, погружённая в уютный полумрак, была обставлена всевозможными пуфами и низкими диванами перед большой плазменной панелью, у которой грызлось несколько парней в домашней одежде, пытаясь выбрать фильм. На столике в центре стояла большая миска с попкорном, куча бутылок с газировкой, чипсов и начос. Я обвела глазами шестерку парней, собравшихся на ночное кино и с сожалением не обнаружила среди них Томаса.

-Ты чувствуешь, какой мощный тестостерон сконцентрирован в воздухе? - шепнула мне на ухо Мона. - Бессовестные, нельзя же всем быть такими качками! Даже не знаю, к кому подсесть!

Я только фыркнула, и подтолкнула ее к парням, уже успевшим оценить нас обеих с головы до пят. Шесть пар глаз настороженно следили за всеми моими движениями. Как я откинула со лба волосы, как переступила с ноги на ногу, изучая их в ответ. Они явно ждали, как я поведу себя дальше, включу богатенькую сучку или решу сойти за свою.

-Познакомьтесь, это Агата, - Саша по-отечески опустил руки мне на плечи, - Агата, слева направо: Уго, Стефан, Дилан, Калеб, Нейт и Френсис.

Я молча следила за его рукой, отмечая про себя, что Саша выглядел на их фоне самым взрослым. Неужели дедушка действительно доверяет свою безопасности почти подросткам? Или в этих дружелюбных пареньках, развалившихся перед телевизором, кто в джинсах, кто в спортивных штанах, скрывалась реальная сила?

-Ты не смотри, что мы такие молодые, у нас и старперы имеются, кроме Сашки, просто они все спят, кто здесь, кто дома под боком у жены или любовницы, - ответил на мой немой вопрос симпатичный брюнет по имени Калеб.

-Красотка, а не хочешь, чтобы я охранял твоё тело вместо этого папочки?! Я моложе! - Довольно выкрикнул последний, очевидно, самый наглый здесь, рыжеволосый паренёк, которого Саша представил как Френсиса.

-Ты хотя бы школу то закончил, малыш? - Подмигнула ему я, расслабляясь.

-Ррраунд! - Хохотнул самый крупный из охранников, Уго. - Можешь ещё пошутить над его именем, тогда зачту как два!

-Зачем же шутить над именем? - Невинно похлопала ресницами я. - Хорошее имя, так же звали бабулину подружку.

Парни загоготали, и порог неловкости мы переступили.

Решено было смотреть «Шаг вперед», что довольно таки сильно меня удивило. Я думала, эти парни предпочитают что-то более агрессивное, наполненное драками и эффектным кровопролитием. Хотя, возможно, никто просто не хотел спорить с Моникой и ее соблазнительным декольте, которое выступало главным аргументом в пользу данного фильма. Удобно устроившись между Калебом и Сашей, Мона весело мне подмигнула, приглашая занять место рядом с собой. Я все же предпочла остаться на диване, стоявшем позади всех, чтобы незаметно уснуть, если импульсивные танцы актеров меня утомят. Но тут же у меня в ногах оказался Френсис с пакетом сырных палочек, а на полу, прислонившись спиной к мягкой коже дивана, устроились Уго и Стефан.

Прошло минут пятнадцать, когда где-то в глубине коридора хлопнула дверь. Я оторвала от подлокотника голову ровно в тот момент, когда в гостиную вошел ещё один охранник. Сердце у меня ухнуло куда-то в желудок, а потом подскочило обратно, забившись, как сумасшедшее. Он был обнажён по пояс, грудь взымалась от частого дыхания, а пот сверкал на стальном прессе, от чего я забыла, как правильно дышать. Это был не просто охранник, а телохранитель. Мой телохранитель.

-Вы что, опять эту ересь смотрите? - Ухмыльнулся Томас, бросив взгляд на экран. В полутёмной комнате он не заметил меня, и я, спрятавшись за спиной Уго, заинтриговано ждала, что последует дальше.

-Шикарный фильм! - Возмутилась Моника, отрывая голову от Сашиного плеча.

-Думаю, сегодня ты все же предпочтешь наше общество качалке, Томми! - Многозначительно поддакнул ей Саша, но Томас лишь нахмурился, не поняв намёка.

-Только все вакантные места уже заняты! - Заявил Уго, отправляя в рот новую порцию начос. Как бы подтверждая его слова, Френсис придвинулся ко мне ещё ближе, но сделал это до того грациозно, что полстакана колы выплеснулось прямо на мои шорты. Я взвизгнула от неожиданности, и Томас меня заметил.

-Черт, я думала охранники более ловкие, чем простые смертные! - Проворчала я, наблюдая за тем, как липкая ледяная жидкость стекала по моим ногам.

-Ненси, ты, похоже, слил этот бой! - Заржал Уго, протягивая мне салфетки и недвусмысленно глядя на мои мокрые бедра.

-Ничего подобного, я все исправлю! - С этими словами бедолага Френсис стащил с себя футболку, намереваясь использовать ее вместо полотенца, но рука подлетевшего к нам Томаса не позволила ему ко мне прикоснуться.

-Я сам. - Процедил он сквозь зубы. - Агата, иди за мной.

-Все нормально, - успела шепнуть я обескураженному Френсису, прежде чем Томас не утащил меня из гостиной следом за собой. Мы миновали несколько дверей, прежде чем он открыл одну из них и толкнул меня внутрь прохладной ванной комнаты.

Я не успела и слова проронить, как он с силой вжал меня в стену и впился губами. Не дав мне даже опомниться, Томас стащил с меня залитые колой шорты вместе с трусиками и, обхватив за бедра, оторвал от пола. Я вжималась в него всем телом, сгорая от нетерпения, пока он настраивал в душе воду. Томас легко потянул меня за волосы свободной рукой, целуя в шею, я впилась ногтями в его покрытую потом грудь.

Он поставил меня на ноги и развернул к себе спиной. Руки Томаса лихорадочно ласкали мое тело, а я, положив голову ему на плечо, тихонько постанывала в его приоткрытые губы и шептала, как сильно его хочу.

-Детка, ты творишь со мной невозможные вещи... я завожусь от тебя с полуоборота...  - прохрипел Томас, наконец, проникая в меня.

Шум воды, надеюсь, смог приглушить то, что творилось с нами за закрытыми створками душевой кабины.

В любом случае, когда мы вместе вернулись в гостиную, на нас никто особого внимания не обратил. Уго забрался к нам на диван и бухнул Томасу на колени пачку чипсов, а Френсис с виноватой улыбкой протянул мне предусмотрительно закрытую баночку лимонада. Пробежав глазами по присутствующим, я обнаружила, что Моники и Саши среди них не было.

-Мне нравится твоя пижама, - прошептал Томас, незаметно касаясь губами мочки моего уха, и я задрожала, поднимая на него глаза.

-А мне нравишься ты, - выдохнула я. Том посмотрел на меня тем самым, наполненным нежностью взглядом, который так преображал его лицо, но так редко на нем появлялся. Мне вспомнились слова Моники о его страхе вступать в настоящие отношения.

-Я знаю, - одними губами отозвался Томас, и сердце мое невольно сжалось.

***
Присоединяйтесь к моему телеграмм-каналу💕 в поиск вводите kassy_krauze, и появится он: Krauze's Base.
Пишу там обо всем по чуть-чуть. О прочитанных книгах, написанных, и той самой, над которой работаю сейчас ❤️
Жду вас💕