Ядвига

В квартире было душно. Я бросил ключи на журнальный столик, приоткрыл окно и впустил в комнату утреннюю прохладу.

Сегодняшняя ночь была особенно тяжёлой.
Наша бригада спасала детей из попавшего в аварию автобуса. Было несколько тяжелых травм, но я был доволен: мы ни потеряли ни одного ребёнка.

Покормил своего единственного друга — мадагаскарского шипящего таракана Васю. Лика его терпеть не могла. Кстати о Лике... Я включил сотовый. Так и есть. Несколько сообщений от неё. Слушать не стал, позже. Там ничего нового: "Коля, ты куда пропал? Коля, я скучаю. Коля, имей совесть, звони хоть иногда".
Хорошая девушка Лика. Умная, красивая, понимающая. Зачем я ей?

Включил компьютер. Просмотрел почту, заглянул ВКонтакте. В ответ на моё сообщение девушка Ядвига с мудрой совой на аве прислала своё фото. Конечно, это опять была не она, не моя Надя. Я снова ошибся. В который раз...

Может, мне взять да и жениться на Лике? Нарожать детей и жить долго и счастливо?
Я вздохнул: Лика заслуживает любящего мужа. Я не могу с ней так поступить.
Плюхнулся на кровать, включил телевизор. Бездумно стал переключать каналы, подыскивая что-то спокойное, под что можно заснуть
- .... Ядвига Викторовна в настоящее время находится по своим личным делам в нашем городе. И мы, конечно, не могли пропустить такое событие и пригласили госпожу Лосано на нашу передачу.
Ведущий еще что-то там рассказывал, захлебываясь от восторга, а я смотрел широко открытыми глазами на экран телевизора. Сна как и не бывало. Крупным планом камера показывала миловидную молодую женщину с ямочками на щеках и огромными серыми глазами. Госпожа Лосано... Ядвига... Чёрт побери! Это была она, моя Надька!!!

***

Говорят: хочешь рассмешить бога - расскажи ему о своих планах. Мне было четырнадцать. Я жил в большом городе, готовился в кадетскую школу, мечтал стать военным. Серьезно занимался боксом, ходил на плавание, тягал железо. При отличной физической подготовке и успеваемости легко прошёл по конкурсу в эту самую заветную школу, а уж оттуда мне открывалась прямая дорога в любое военное училище. Родители всячески поощряли мое стремление стать офицером, конечно их больше волновала практическая сторона вопроса: неплохая зарплата, военная ипотека, большой отпуск и другие льготы. А я грезил небом. Ну и конечно, представлял, как иду я по городу в лётной форме, а девушки восхищенно смотрят мне вслед. И все, как одна мечтают со мной познакомиться. И наша первая красавица класса - Галка Коростенёва среди них. Смотрит восхищённо на меня: "Коленька, я так счастлива, что мы с тобой в одном классе учились". И я, снисходительно кивнув ей, позволяю пройтись со мной под ручку, под завистливые взгляды соперниц.

Мои мечты оборвались разом: родители полетели на отдых в Турцию. Обещали привести турецких шмоток и мне персонально крутой кожаный ремень.
А в день их возвращения пришёл участковый и, немного помявшись, сообщил нам с бабушкой, которая приехала на время родительского отпуска приглядывать за мной, что мои папа и мама погибли в автомобильной катастрофе по пути из аэропорта. Дальше - как в тумане. Рыдания бабушки, какие-то понаехавшие родственники. Похороны.
Плакать я не мог. Мне казалось, что все это происходит не со мной, что я просто участник странной постановки. Вот она закончится, я вернусь домой, а там папа и мама, загоревшие, весёлые.
"Смотри, — скажет отец, — какой ремень я тебе привез!" И протянет фирмовую коробочку, где свернулся змеёй чёрный кожаный ремень. А мама потрепет меня по голове и скажет:"Колька, ну ты зарос! А ну, срочно в парикмахерскую!"
Но дома была мрачная тишина. Я зашёл в родительскую спальню. Мамин халатик висел на вешалке на стене. Я уткнулся в него носом: пахло её любимыми духами, немного корицей и чем-то еще неуловимым, маминым, родным. И я наконец заплакал. Рыдания сотрясали меня, я сидел на полу, прижимая к себе халатик, понимая, что никогда больше хозяйка не наденет его.
Я и не заметил, как вошла бабушка, села рядом и обняла. Она не говорила ничего, просто прижала мою голову к своей груди и молча стала гладить.
- Бабушка, — плакал я.- Бабушка, как же я буду, как? Без них?
- Так и будешь, Коленька. К нам поедешь, там учиться будешь.

Вот так началась моя новая жизнь. Без папы и мамы, в поселке городского типа Знаменское. Опека была оформлена на удивление быстро, и вскоре я перебрался в дом своих бабушки и дедушки.

Местные пацаны проверяли меня на прочность задирая и обзывая "городской вороной" Но мои занятия боксом не прошли даром, и хоть я частенько возвращался домой с разбитым носом, обидчикам моим тоже приходилось несладко. Постепенно драки сошли на нет, и я стал в поселке своим, приобретя даже некоторый авторитет. Но особо ни с кем из поселковых я не сближался.

Как и у всех ребят у меня были свои обязанности по дому, с утра я таскал воду для полива огорода в большую бочку, косил вместе с дедом траву для козы и кроликов, и после завтрака был уже свободен.
Лето было жарким, и обычно я отправлялся на реку до вечера. Купался до одурения, загорал, ловил рыбу, лягушек и ужей. Девчонки держались стайкой немного в отдалении. А мы делали вид, что не замечаем их. Хотя, у большинства ребят постарше была уже своя "дама сердца", для которой срывались кувшинки, желтые речные ирисы и другие незамысловатые цветы. Особым шиком считалось небрежно бросить ничего не подозревающей девчонке на нагретые солнцем колени охапку мокрых цветов, услышать её визг и небрежно удалиться, зная, что вся девичья стайка с восхищением смотрит тебе вслед.

Меня девчонки не волновали, какой от них толк? Вечно хихикающие существа, ну их. Есть дела поинтереснее.
Например, выследить и поймать медведку в огороде, услышать от бабушки похвалу и даже получить небольшую сумму денег на карманные расходы.
Вот этим делом, выслеживанием медведки в огороде я и был занят. Нашёл в малиннике большую нору, (Точно, гнездо вредителя где-то рядом!), и принялся таскать вёдра с мыльной водой и заливать её в отверстие в земле. Я так был увлечён своим делом, что не сразу заметил, что из дырки в заборе на меня смотрит любопытный серый глаз.
В доме за забором жила бабка Клаша, совсем старенькая бабушка. Я ей иногда воду в бочку таскал для полива, не совсем бескорыстно, конечно. Она пекла очень вкусные пирожки и пышки, и щедро благодарила меня ими за работу. Клаша была одинокой, откуда же тогда этот серый глаз в дырке с её стороны забора?
Делая вид, что не замечаю наблюдения, я приблизился к забору и брызнул мыльной водой прямо в любопытный глаз.
- Дурак!- раздался тонкий девчоночий голос.
- Чего брызгаешься?
- Сама дура!- тут же парировал я.--А ты кто? Чего на чужом огороде делаешь? Небось малину воруешь? Вот сейчас бабку Клашу позову, она тебе хворостиной то всыпет!
- Ой, напугал!- уже насмешливо сказала девчонка. Она поднялась с корточек и смотрела на меня поверх невысокого забора.
- Ничего мне не будет. Мне баба Клаша родная. Я к ней погостить на всё лето приехала, здоровья набраться. А то она говорит, что я больно тощая.

Я с любопытством рассматривал незнакомку.:
Девчонка как девчонка. Чуть моложе меня, лет 13, не больше. И вправду, худышка, русые волосы, стянутые резинками в два хвоста, нос в веснушках. И.большие серые глаза с длинными ресницами.
-У тебя глаза - как у коровы! — засмеялся я.
- А тебя эта же корова по голове языком лизнула!— и эта зараза показала мне язык.
Я машинально схватился за голову: на макушке торчал непокорный вихор. Как я его не причёсывал-он всё равно не хотел лежать ровно. Ну, сейчас она у меня получит.
Зачерпнул кружкой мыльную воду из ведра и уже хотел плеснуть на девчонку.
- Вот только попробуй! - заверещала та.
- И что? Побежишь мамочке с папочкой жаловаться? Беги, беги, ябеда!
Но девчонка почему-то не побежала, а тихо заплакала. Ссутулив плечи она пошла к дому бабы Клаши.
У меня стало как-то гадко на душе.
— Эй ты, подожди! Не собирался я тебя обливать, чего ты разревелась то? Ты что, шуток не понимаешь?
Девочка остановилась и повернулась ко мне, не переставая хлюпать носом.
- Шутки я понимаю, только ты по-больному задел, нет у меня родителей, я сирота.

Меня как громом поразило: и она тоже!
Я перелез через невысокий забор и протянул девчонке носовой платок.
- Тебя как зовут, рёва?
- Ядвига, — ответила она вытирая глаза.

***
Бабка Клаша была Ядвиге даже не бабушкой, а прабабушкой. Вся ее семья погибла автокатастрофе еще 10 лет назад. Подробностей
девочка не знала. Ей тогда не было и четырех лет. Кроме Клавдии, отцовой бабки, другой родни не было.Клаша подавала на опекунство, но ей отказали: слишком стара для опекуна, и Ядвига оказалась в детском доме. Прабабка не забывала о ней, навещала иногда, а летом забирала, к себе на все каникулы.
— Не любит она меня, называет ведьминым отродьем.- вздохнула моя новая знакомая
- Говорит, что долг внуку отдает, то-есть, моему папе. Любила она его очень.
— А имя откуда у тебя такое странное?
— Мама где-то его вычитала, ей понравилось, вот и назвала. А я его терпеть не могу. В детдоме меня Гадей дразнят, да и тут мальчишки не лучше, так же обзывают. А бабка Клаша меня Надькой зовёт, ей так привычнее.
— Если хочешь тоже тебя буду звать Надей ,- предложил я. — Ядя и вправду как-то не очень звучит.
За ужином я спросил у бабушки:
— Ба, а почему Клавдия свою внучку "ведьминым отродьем" зовет?
Бабушка вытерла руки о фартук.
- Да вроде как ведьмы в роду у нее были, и бабка, и мать. Внучка своего, Витеньку, уж больно Клашка любила. Она ему вместо матери была, дочь то ее беспутная Лариска неизвестно от кого мальца прижила, да бабке его и подкинула. А сама в столицу умотала, за красивой жизнью, одно слово- гулящая. Да там и сгинула в конце 90 х.
Вырастила пацана Клавдея, в 18 он как положено, в армию ушёл. А оттуда вернулся с женой, да уже пузатой.
А жена то чужих кровей, то ли - цыганка, то ли - молдаванка. Одним словом, не наша. Кожа смуглая, глаза чёрные. И хоть оказалось, что Ирина не сирота, мать с отцом есть, и по паспорту она русская, невзлюбила Клашка сноху.
Всё на неё внуку наговаривала: и готовить-то не умеет, и стирает плохо, и дерзкая не в меру. А Витя всё смеялся, говорил, что научится Иринка всему, дай время. А дальше - хуже было. Родилась девочка, на Витю уж больно похожая, радоваться бы Клавке, а ей всё неймётся, совсем сноху заклевала. Имя, видишь ли, не такое дали ребёнку, с ней не посоветовались. Ревность, что ли у нее была какая к невестке.
Довела молодую, собралась она и вроде как в гости к своим родителям с дочкой поехала.
А оттуда не вернулась, осталась у отца с матерью жить. Ну и Витя с работы рассчитался и к жене с дочкой уехал. Видать, хорошо его встретили, остался он там жить, как Клавдея ни бесилась. Витюша бабушку не забывал, каждый отпуск приезжал с дочкой, подарки привозил, бабка вроде смирилась, но сноху иначе как ведьмой за глаза не называла.
А потом беда случилось, попал Витенька вместе со всеми своими родными в страшную автокатастрофу. Все взрослые на месте погибли, одна девчонка и выжила, Иринка как- то её собой прикрыла. Тут-то Клашка и взвыла. Осталась она одна на белом свете на старости лет. Кинулась опеку оформлять над ребёнком, а ей отказали: возраст и хронические болезни не позволяли стать опекуном правнучки. И отправилась Надька в детский дом. Правда, позволили Клавдии девочку навещать в детдоме и на каникулы забирать. Девчонка чудная, конечно, растёт не от мира сего. А Клашка когда серчает, всегда обзывает её ведьминым отродьем. А ты что ж, познакомился с Надькой то? Ты уж её не обижай, она девочка хорошая.
Я что-то буркнул в ответ и ушел в свой закуток спать.

****

Мы как то быстро подружились с Ядвигой. Не знаю, что тут подействовало: то, что она была сирота, как и я, или то, что девчонкой она была чертовски занятной.
Когда мы впервые вдвоем появились на пляже, кое-кто из ребят попытался зацепить мою новую подружку, но я недвусмысленно показал свой кулак, расквасивший не один нос, и от нас отстали, а потом и вовсе перестали обращать внимания.
С Надей мы часто бродили по лугам, я увлёкся насекомыми, ловил разных необычных жуков и отправлял их в баночку-морилку, которая постоянно висела у меня на поясе: из под кофе, стеклянная, с притертой крышкой, на дне - ватка, смоченная в медицинском спирте. Попавший в морилку жук почти мгновенно переставал барахтаться и засыпал. Наде не нравилось моё увлечение, она грустно вздыхала и морщила нос, когда очередное насекомое отправлялось в банку, но молчала.
А потом я поймал парусника. Огромная желтая бабочка просто просилась в мой сачок. И я ее поймал.
Редкую бабочку можно было выгодно продать, поэтому я аккуратно приколол ее большой декоративной булавкой к поролону в особой коробке, тщательно расправив крылышки. Парусник был ещё жив. Он перебирал лапками и дёргал крыльями. Но я знал, что это не надолго. Скоро бабочка затихнет и умрет.
— Коля, давай её отпустим, - вдруг попросила жалобным голосом Ядвига.— Она такая красивая, пусть живёт.
Я бы отпустил бабочку, нечасто Надя меня о чем-то просила. Но тельце парусника было проколото булавкой, отпустишь - всё равно скоро сдохнет. Я так и сказал, что смысла нет, хана бабочке.
- Я возьму? - Серые глаза подружки смотрели просяще.
Я махнул рукой:
- Забирай!
Надя осторожно вынула булавку из тельца парусника. Тот был еще жив, крылышки слабо трепыхались. Очень нежно девочка взяла хрупкую бабочку в руки и, тихонько сомкнув их, что-то стала шептать, словно разговаривая с ней.
Потом приложила ухо к ладошкам, улыбнулась, раскрыла их, и большая бабочка легко вспорхнула вверх, покружилась вокруг нас и исчезла в синем небе.
- Как... Как ты это сделала? - Я не верил своим глазам.
Надя пожала плечами и улыбнулась.

Продолжение следует