57
Авелина замерла. Тяжесть в ее груди усилилась. Белль медленно спустилась с матери и побежала к Хосслеру.
Белль- Джейден!
Тот обнял девочку и поднял на руки. Наблюдая за ними Авелина выпустила слезу. Словно она теперь предала Эйдана, когда Джейден оказался в их жизни с Белль.
Авелина- Что ты здесь делаешь?
Она осмотрела палату, где сейчас находится и поняла, что это частная больница Хосслера.
Джейден- Давай поговорим, я тебе все расскажу.
Белль спустилась с рук Джейдена.
Лиам- Пойдем Белль, я тебе куплю мороженое и маме купим.
Тот вместе с Белль вышел из палаты и Хосслер медленно присел рядом с Авелиной. Она сглотнула ком в горле, избегая прямого взгляда. Он начал разговор тихо, медленно.
Джейден- За эти 8 лет после нашего расставания, у меня не было ни одного дня, когда я не вспомнил о тебе.
Мужчина устало вздохнул.
Джейден- Я не виню, что ты выбрала Эйдана. Потому что он сделал тебя счастливой. А я не смог. Может я появился в твоей жизни, чтобы вы с Эйданом нашли друг друга. И родилась прекрасная Белль. Ангел, которая похожа на тебя носиком.
Слова его пронзали душу, Авелина выпустила слезы.
Джейден- Мне очень жаль, что Эйдана теперь нет. Белль каждый день спрашивала о нем и о тебе. Повторяла, что вы втроем будете играть в аттракционах и есть фисташковое мороженое.
Он молчал, заметив как пальцы Авелины дрожали. И больнее всего для него было, что теперь он не имел права утешать ее, обнять и поцеловать. Ему оставалось просто наблюдать за ее болью.
Джейден- Я все еще люблю тебя. Но не буду требовать от тебя что-то. Просто прошу, позволь мне помочь тебе. Да, я никогда не смогу для вас с Белль заменить Эйдана, да и не буду пытаться. Он был мужем, отцом. Я не Эйдан. Но я хочу помочь вам обоим финансово: лечение, дом, учеба, работа, машина. Проси у меня все, что хочешь и для Белль. Просто как человек хочу помочь. За эти недели я так сильно привык, что в моей жизни Белль, спешу с работы, зная, что она будет встречать меня с объятиями, задаст миллион вопросов, и болтать будет пока не уснет.
Та молчала. В голове крутилась мысль, что это является предательством.
Авелина- Джейден. Я... благодарна, и никогда не смогу тебя отблагодарить да мое лечение и Белль. Но в груди у меня такая боль...
Она глубоко вздохнула, слова путались, голова болела.
Авелина- Я никак не могу отпустить Эйдана. И это чувство не дает мне согласиться на твою помощь. Поверь, я давно забыла все обиды к тебе. Но дальше продолжить жизнь на твои деньги я не могу. Все слишком больно, чтобы игнорировать. Смерть Эйдана... ту ночь я никогда не смогу забыть. Боль не уходит, она лишь утихает. А если я приму твою помощь, она усилится. Поэтому прошу... я лишь хочу прожить свою жизнь с дочерью и воспоминаниями об Эйдане.
Хосслер собрался ответить, но его прервал внезапный звонок в телефон. Он взял трубку и молчал. Затем лишь произнес.
Джейден- Белль?
Сердце словно пропустило один удар. Тот поднялся.
Авелина- Что с Белль?
Игнорируя всю боль на теле, девушка поднялась с койки. Хосслер молча начал выходить из палаты, игнорируя все вопросы Авелины.
Авелина- Что происходит?!
Та побежала за ним. Вдвоем они оказались на улице. Хосслер побежал к толпе которая собралась в углу больницы. Авелина увидела рюкзак своей дочери на земле и забыла всю боль. Она побежала следом, оттолкнула всех людей Хосслера и своими глазами увидела мертвые тела Лиама и своей дочери Белль. Один из людей поднял с земли пулю Черных Драконов и показал Хосслеру. Авелина упала рядом с телом Белль и молчала некоторое время. Ее безжизненные глаза были все еще открыты, но не смотрели на мать. И через несколько секунд, когда ей пришло осознание, Авелина громко закричала. Настолько, что люди отошли на несколько шагов от нее, лишь Хосслер остался рядом. Авелина раскачивалась вперед- назад прижимая дочку к груди и каждый звук, вырывающийся из ее горла, был воплем того, что мир уже не будет прежним. Крик разорвал её горло, но он не приносил облегчения. Слёзы текли без остановки, будто сами глаза пытались вымыть из неё невыносимую правду. Она царапала себе грудь, хваталась за волосы, раскачивалась, обнимая холодное тело — и всё равно не могла поверить, что это конец. Её плач был то громким, то глухим, переходящим в стон. Это был не просто звук, а вопль души, которая трескалась на части. Внутри неё бушевала боль — тяжелее любого удара, сильнее любой раны. Она чувствовала, будто сердце рвётся, как если бы её собственная жизнь умирала вместе с дочерью. Время потеряло смысл. Авелина кричала, пока голос не сорвался в хрип. Та шептала имя Белль, снова и снова, будто молитву, будто заклинание, которое могло бы вернуть её назад. Душа её горела, болела так, что невозможно было дышать, и каждый вдох становился пыткой. Она прижимала лицо к детским волосам, впитывала запах, который ещё оставался — и от этого боль становилась только острее. Ей казалось, что она сама превращается в пустую оболочку: всё, что составляло её жизнь, её любовь, её смысл, лежало неподвижно в её руках. Она качала дочь на руках, как когда-то в детстве, и шептала сквозь рыдания:
Авелина- Проснись, милая... пожалуйста... очнись... мама рядом... я умоляю тебя...
Она касалась холодных щёк ладонями, стараясь согреть их дыханием. Слёзы падали на лицо девочки, но та оставалась неподвижной.
Авелина- Это всё сон, да? Ты просто крепко спишь... Ты сейчас откроешь глазки, скажешь: "Мама, я тут"...
Ее голос дрожал, срывался на хрип.
Авелина- Очнись, моя жизнь... без тебя я не могу...
Она слегка встряхнула девочку, будто это могло вернуть её к жизни. Потом снова прижала к груди, укачивала, уговаривала, как уговаривают ребёнка проснуться после долгого сна.
Авелина- Ты же сильная, правда? Ты же моя... часть Эйдана... часть меня... Ты не можешь вот так уйти... вернись... ради меня... ради нас...
Каждое слово разрывалось слезами и безнадёжностью, но в глубине обмороком: Слёзы уже не шли — они будто иссякли, оставив только сухую боль, которая выжигала изнутри. Она шептала дочери последние мольбы, но голос становился всё слабее, дыхание — неровным. Мир вокруг расплывался. В ушах стоял гул, словно стены дома рушились. Её тело дрожало от усталости и перенапряжения. Она ещё пыталась удержать девочку на руках, но пальцы разжимались, силы уходили.
Авелина- Не оставляй меня...
Выдохнула она одними губами, и в этот миг сознание оборвалось. её души ещё теплилась крошечная искра — безумная надежда, что ребёнок вот-вот вдохнёт, пошевелится, что смерть можно обмануть одной только материнской любовью.