ночью постараюсь
День был самым обычным - до момента, когда Ульяна открыла сообщение от него.
Ростик писал:
«Приезжай. Постримим. Потом пожрём чего-нибудь, если останется желание».
Без лишних смайликов, без знаков вежливости. Но ей и не надо было. Она уже знала - это его стиль. Немного резкий, немного отстранённый, но в то же время с намёком на то, что он хочет, чтобы она приехала.
Она ехала быстро, почти не глядя по сторонам, с этим странным внутренним возбуждением, которое не мешало - наоборот, придавало лёгкости.
Когда она вошла в подъезд, из квартиры уже слышался его голос - приглушённый, скомканный микрофоном. Он уже стримил.
Открылась дверь, он мельком глянул на неё и тут же приложил палец к губам.
- Тшш, стрим уже. Ща, - и, не давая ей слова вставить, наклонился, подошёл близко.
Он был чересчур близко.
Почти касаясь губами её уха, он прошептал с его настоящим, низким, бархатистым голосом:
- Ты снова пахнешь так, как будто хочешь, чтобы я сорвался.
И, не дожидаясь ответа, отступил, ускользнул обратно в комнату, оставив её на мгновение одну в прихожей с лёгким шоком на лице и жаром в шее.
Она сняла кроссовки, пригладила волосы, посмотрела на себя в зеркало - вроде нормально.
Прошло минут пять, может, чуть больше - она дала себе этот люфт, чтобы не врываться сразу.
Потом медленно зашла в комнату.
Ростик сидел в кресле, боком к ней, щёлкал мышкой, что-то комментировал про донаты.
Она подошла сзади, положила ладонь ему на плечо. Чуть сжала - чтобы он почувствовал. Он вздрогнул совсем чуть-чуть, но выдохнул медленно, с тем же кайфом, с которым он обычно откидывается в кресле после победы в игре.
Ульяна наклонилась вперёд и, глядя прямо в вебку, коротко помахала:
- Привет, чатик.
Чат взорвался.
«УЛЬЯНА???»
«ОМГ»
«ОНА САМА ПРИШЛА»
«СТРИМ МЕЧТЫ»
«КОТИК И КИСА В ЭФИРЕ»
Он рассмеялся, склонив голову:
- Ой, не знал, что ты тут... Как попала вообще?
Она фыркнула, садясь в соседнее кресло, которое он уже принёс:
- Дверь была не заперта. А ты меня звал.
- Да, но не говорил, что заходить прям в эфир, - хмыкнул он. - Давай, запускаем сегодня премию slay. Ну типа вместе порофлим.
Она включила экран, села поближе, их локти соприкоснулись - он не отстранился.
На стриме они начали разбирать номинации, шутить, переглядываться. Когда дошли до момента, где номинировали самого Ростика, она без тени иронии сказала:
- Ну тут выбор очевиден. Выбираем любимого. Ростика.
И, не глядя на него, но слыша, как он тихо закашлялся, добавила:
- Котика.
Он замер.
- Котика, да? А если ночью мурлыкать начну - не офигеешь?
- Смотря как громко, - ответила она и откинулась назад. - Можешь тихо... под одеялом.
Чат сходит с ума.
Он поднёс к губам бутылку колы, отпил, всё ещё не глядя на неё, но усмехаясь:
- Ну что ж. Постараюсь. Ночью, говоришь.
Пауза.
Она притворно закатила глаза:
- Рость...
- Что? Я просто стараюсь быть лучшей версией себя в каждой номинации.
Смех. Перекаты. Донаты с реакциями:
«НАМ ТУТ СЦЕНЫ 18+ УСТРАИВАЮТ»
«ПЕРЕСТАНЬТЕ ТАК ФЛИРТОВАТЬ Я СТРАДАЮ»
«ОНИ ВМЕСТЕ БУДУТ ИЛИ Я СКИНУСЬ С МОСТА»
Когда обсуждение перешло на незначительные категории, один из донатов пришёл с текстом:
«Ростик, с наступающим. Надеюсь, Ульяна сделает тебе лучший подарок.»
Он замер, смотрит на экран.
- Блин... - Он выдохнул. - Через два дня, 16-го.
Повернулся к Ульяне.
- Забыл тебе сказать. Мне, прикинь, 23 будет.
- Столько не дашь, - с улыбкой сказала она. - 17, максимум. Особенно когда ты ноешь из-за холодной еды.
Он театрально закатил глаза.
- Ладно, всё, выключаю стрим, пока ты не начала рассказывать, как я не умею резать хлеб.
- А ты не умеешь, - сказала она и нажала на клавишу выключения трансляции.
Экран погас.
Микрофон замолчал.
И в комнате стало тихо.
Он обернулся к ней, и в этом взгляде не было шутки. Только та самая тишина, в которой слышно, как дышат друг друга.
- Спасибо, что пришла, - тихо сказал он, и голос его снова стал низким. Тем, от которого у неё пробегали мурашки.
- Я не шучу, - добавил он. - Ты сейчас рядом - и как будто всё правильно.
Она кивнула, не находя слов. Просто уселась чуть ближе.
Он не тронул её - только смотрел. И этого было достаточно.
Они ещё немного поговорили - о стриме, о том, как пролетело время, о том, что можно было бы сделать ещё что-то вдвоём.
Она предложила:
- Кстати, хочешь, я тебе опять картошку с мясом приготовлю? По-французски, как тогда.
Он хмыкнул, поглаживая подбородок:
- Не надо. Я наелся. До сих пор. И вкуса, и тебя.
Она дернулась от его слов - будто на неё вылили горячий чай.
Через двадцать минут она уже стояла у двери, слегка нахохлившись, словно прощание давалось ей труднее, чем хотелось бы показать. Шарф торопливо был намотан поверх куртки, волосы сбивались под капюшоном, но она, как обычно, не придавала этому значения - слишком много чувств в груди, чтобы волноваться о внешнем виде. Он стоял напротив, в той же прихожей, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё молча. Свет из кухни мягко подсвечивал его лицо, делая взгляд темнее, глубже.
- Ну, я пошла, - выдохнула она, пряча руки в рукава и делая шаг к двери, но не дёрнула за ручку. Просто стояла.
Он не ответил сразу. Губы дрогнули, как будто хотел сказать что-то простое, будничное, но передумал. Потом медленно подошёл ближе, почти вплотную. Между ними остался только воздух - напряжённый, горячий.
- Знаешь, - его голос опустился на полтона, стал тише, теплее. - Ты... ты как будто отсюда. Откуда-то из моих. Своя. Это, блядь, редкость.
Она слегка моргнула, удивившись, и, кажется, даже хотела что-то сказать в ответ, но не смогла - горло вдруг стало слишком узким для слов. Вместо этого только кивнула. Её взгляд скользнул по его лицу: немного уставший, немного упрямый, но сейчас - открытый, будто бы настоящий.
Он сам открыл ей дверь. Она шагнула за порог, обернулась ещё раз - мельком, украдкой, но он всё ещё стоял, не закрывая. Просто смотрел ей вслед, будто не хотел захлопывать эту связь даже временно.
Когда дверь наконец мягко закрылась за ней, в коридоре стало особенно тихо. А в груди у неё пульсировало странное тепло, слишком мягкое, чтобы быть тревогой, и слишком глубокое, чтобы быть просто симпатией.