[BL] Я читаю чужие мысли

Проводив Шэнь Сюнаня, Линь Хань быстро смирился с тем фактом, что к нему вернулась его способность.

Он навёл порядок на кухне, которую Хэ Юнтин не успел убрать, приготовил обед для Гулулу, как обычно, включил для неё новости, а потом отнёс материалы, доставленные Шэнь Сюнанем, к себе в комнату, чтобы немного поработать.

Возможно, потому, что его духовные силы уже достаточно восстановились, он практически не устал, пока работал. Проанализировав собранные за время его отсутствия данные, связанные с новой моделью меха, он вернулся в гостиную, чтобы посмотреть, что делает этот маленький комочек.

Хэ Юнтин, как и прежде, постоянно мелькал в новостях, и у Линь Ханя создалось впечатление, что их вчерашняя встреча — это всего лишь прекрасный сон, который рассеялся с первыми лучами солнца.

Эта мысль его настолько ошеломила, что он не удержался и подошёл к окну, чтобы посмотреть вниз на то место, где он вчера заметил Хэ Юнтина.

Поскольку это был день, а дом Линь Ханя располагался недалеко от Имперского военного университета, где обучалось огромное количество студентов, сейчас на улице было очень оживлённо: молодые люди с озабоченными лицами сновали туда-сюда.

Фонарь, под которым вчера стоял Хэ Юнтин, располагался немного в стороне и на вид был самым обычным, одним из десятков таких же на этой улице. Если бы он случайно не посмотрел вниз, то никогда бы его не заметил.

Взгляд Линь Хань невольно переместился на свои руки, к этому моменту его невысказанные мысли уже приобрели полную ясность.

Вдруг его внимание привлёк тихий звук, доносившийся из гостиной. Он повернул голову и увидел, что Гулулу уже доела то, что он приготовил, и теперь с довольным видом играла, катая пустой контейнер. Когда она ударяла своим хвостом о край посудины, та издавала резкий звук, который и отвлёк Линь Ханя от раздумий.

В новостях показывали, как несколько человек, сидя в виртуальной студии, что-то горячо обсуждали, и когда камера приблизилась к Хэ Юнтину, его лицо увеличилось в несколько раз, занимая почти весь экран.

Это заставило Линь Ханя забеспокоиться, не станет ли Гулулу снова сердиться.

«Хэ Юнтин вчера приходил ко мне в дом. Это не хорошо, если меленькая штучка всё время будет сердится на него.»

Он решил, что для начала ему стоит выключить новости, чтобы лишний раз не провоцировать её, но когда повернул голову, то с удивлением обнаружил, что Гулулу не проявляла никакой враждебности по отношению к Хэ Юнтину на экране телевизора. Она трясла своей шерстью и с любопытством смотрела на экран своими чёрными глазками-бусинками. Со стороны казалось, что малышка в хорошем настроении.

В некотором сомнении Линь Хань подошёл к дивану, наклонился к ней и сложил ладони лодочкой, позволяя Гулулу запрыгнуть к нему на руки.

После вкусной еды и питья, малышка была сыта и слегка зевнула, готовая сладко вздремнуть на руках у милого человека.

Линь Хань скривил губы в легкой улыбке и тихо спросил:

— Разве ты раньше не ненавидела его?

Гулулу глупо моргнула и, как обычно, долго не могла отреагировать. Когда она поняла, о чём спрашивает Линь Хань, её поведение внезапно стало неестественным. Она осторожно втянула конечности и даже подвернула свой маленький хвостик, полностью сжавшись в клубок, а её глаза забегали по сторонам, явно избегая взгляда Линь Ханя.

— Почему сейчас... — Линь Хань резко остановился, не договорив, словно что-то понял, и после короткой паузы неуверенно спросил, — он что-нибудь сказал тебе вчера?

Конечно, Гулулу и так не умела говорить, но на этот раз она свернулась ещё плотнее и покатилась по ладони Линь Ханя, как будто отказывалась отвечать на этот вопрос.

Через некоторое время Гулулу снова вытянула конечности и прыгнула в сторону красивого лица Хэ Юнтина на экране телевизора. Теперь вся шерсть на её теле грустно свисала вниз, как будто... она извинялась.

Линь Хань ещё больше запутался.

Он знал, что Гулулу понимает человеческую речь, но чувствовал себя немного потерянным, поскольку не мог понять, что происходит.

«Очевидно же, Хэ Юнтин что-то сказал ей...»

Линь Хань поднял руку и нежно погладил шерсть Гулулу, убаюкивая её и не задавая больше никаких вопросов.

«Когда полностью поправлюсь, сам поеду на базу.»

Причина, по которой Хэ Юнтин так поспешил вернулся на базу, даже не дождавшись пробуждения Линь Ханя, заключалась в том, что расследование дела, с которым он просил разобраться своего адъютанта, наконец-то принесло некоторые результаты.

В то время, пока он и Линь Хань вынужденно оставались в приграничной зоне, Лу Аньхэ не мог выполнять поручения генерала из-за неотступной слежки за его даже малейшими передвижениями. Только, когда босс вернулся, он смог, наконец, провести более глубокое расследование их прежних подозрений.

Два дня назад Сюй Чжихэн наконец нашёл возможность встретиться с Хэ Юнтином наедине и объяснил ему свою цель.

На самом деле у Сюй Чжихэна нет четкой политической позиции. В конце концов, он хорошо известен в академических кругах и продолжает активно заниматься наукой, поэтому не заинтересован в том, чтобы присоединиться к группе стариков, спорящих о чём-то целыми днями.

Если говорить о его предпочтениях, то Цзян Ляня, выступающего за мир, можно считать его хорошим другом. В своё время именно они проявили дальновидность и общими усилиями добились прекращения исследований нового типа омег, под названием «Пылающая кровь».

— Я знаю, что кто-то возобновил исследование по этому вопросу, — обеспокоенно сказал Сюй Чжихэн. — Возможно, они пошли дальше и кардинально сменили направление экспериментов. Я слышал, что на генерала было совершено несколько покушений... — Сюй Чжихэн сделал паузу, словно подпирая слова, а затем добавил, — не думаю, что мне нужно вдаваться в подробные объяснения.

Хотя Хэ Юнтин верил словам Сюй Чжихэна, он пока не был уверен, по какой причине тому вдруг захотелось вмешаться в это дело:

— Так что же всё-таки имеет в виду профессор Сюй?

Сюй Чжихэну, казалось, было трудно произнести следующие слова:

— Через несколько дней у меня будет обычная академическая лекция в Имперском военном университете. Но проблема в том, что... около трёх месяцев назад я начал замечать, что всё идёт как-то не так. Кажется, что кто-то пристально наблюдает за мной, оставаясь в тени, хотя они ни разу и не вступили со мной в прямой контакт, но намеренно поднимают тему покушений на вас.

Выражение лица Хэ Юнтина было холодным, и он молча ждал продолжения.

— Из-за моих отношений с г-ном Цзяном они не могут обратиться ко мне напрямую, но каждый раз различными способами они дают мне понять, что это касается моего открытия.

Посеребрённые сединой волосы Сюй Чжихэна вспыхнули, поймав случайный луч солнца, и в это момент он тихо сказал:

— Мне хотелось бы своими глазами увидеть, к чему привело возобновление исследований, продолжению которых я когда-то помешал, но у меня нет ни малейшего представления, что там сейчас происходит.

Хэ Юнтин понятия не имел, сколько энергии потратил Сюй Чжихэн в то время, когда пытался остановить продолжение этих исследований.

На мгновение он задумался, прежде чем сказать:

— Мы можем обеспечить вам защиту, а также можем делиться с вами информацией по некоторым расследованиям, которые в данный момент проводим.

На лице Сюй Чжихэна отразилась небольшая радость, и Хэ Юнтин добавил еще одно предложение:

— Но взамен я попрошу вас повести обследование одного человека. Мне нужно ваше мнение об этом.

Сюй Чжихэн на мгновение опешил:

— Но те, кто пытались убить вас...

— Есть ещё один.

Хэ Юнтин кратко описал произошедшее в тот день:

— Даже после трёх выстрелов его тело продолжало действовать так, словно не получило слишком серьезных повреждений.

Лицо Сюй Чжихэна побледнело:

— Невозможно, три года назад этого просто не было.

Он замолчал на некоторое время, а затем тихо добавил:

— Я понимаю.

Хэ Юнтин с уверенностью пообещал:

— Тогда я организую лабораторию специально для вас и тайно перевезу его туда, так, чтобы никто не узнал.

Сюй Чжихэн немного подумал, но в конце концов согласился.

— Но, генерал...

Он сделал паузу, и хотя собирался обратиться к Хэ Юнтину с просьбой, всё равно выпрямил спину, а предыдущая растерянность в его глазах быстро сменилась упрямым блеском. К профессору вернулось его обычное самообладание, а в его образе неожиданно проступили юношеские нотки, когда он сказал:

— Я прошу вас сделать всё возможное, чтобы остановить этот проект.

— Я понимаю.

***

На этот раз Хэ Юнтин также вернулся на базу из-за Сюй Чжихэна.

Упомянутая в их прошлом разговоре академическая лекция Сюй Чжихэна должна была пройти по расписанию. Хэ Юнтин изначально хотел организовать кого-то, кто будет следовать за профессором, но в конце концов, не желая раньше времени выдать интерес военных к Сюй Чжихэну, решил направить только Лу Аньхэ, чтобы тот присутствовал на лекции и проследил там за всем.

Первоначально всё было устроено хорошо, и Лу Аньхэ тайно поддерживал связь с Хэ Юнтином.

Но беда всё же случилась, когда её уже никто не ждал.

Лекция прошла без проблем и плавно завершилась серией вопросов от заинтересовавшихся студентов, когда профессор уже собирался покинуть сцену, Лу Аньхэ в последний момент заметил странного омегу, который в следующую секунду набросился на Сюй Чжихэна, что-то исправлять было уже слишком поздно.

В этот момент Лу Аньхэ как раз был на связи с Хэ Юнтином, и он только успел сказать:

— Обязательно обеспечим его безопасность...

И больше ни слова.

Когда Линь Хань прибыл на базу, он не знал, что что-то произошло. Поскольку об этом мало кто знал, жизнь базы ничем не отличалась от обычной.

Многие люди здесь были с ним знакомы, а благодаря хорошему отношению с Хэ Юнтином и тому, что генерал заранее всех предупредил, что мастер мехов придёт за своими вещами, никто не стал останавливать его. Линь Хань по дороге к жилому корпусу всё ещё удивлялся, почему Лу Аньхэ не встретил его, как обычно, но когда он зашёл в забронированную за ним комнату, то, как только открыл дверь, увидел Хэ Юнтина с холодным лицом.

Генерал выглядел не так, как обычно.

Перед ним лежал камень, который он подарил Линь Ханю на день рождения, и, казалось, он долго смотрел на него.

У Хэ Юнтина было напряжённое выражение лица, и он в одиночестве сидел в комнате, где некоторое время провёл Линь Хань, работая на базе. Когда он поднял на него взгляд, глаза генерала казались безжизненными.

Даже увидев, что вошедшим был он, Хэ Юнтин неожиданно не позвал его, и Линь Хань мгновенно почувствовал что-то странное. Не думая больше ни о чём другом, он быстро подошёл и взял мужчину за руку.

И в тот же момент он услышал всю правду.

Он понял, что текущая ситуация не внушала оптимизма, и что Хэ Юнтин был растерян, несмотря на свой спокойный вид. Последнее, что он услышал в сердце Хэ Юнтина было:

[Я даже своего адъютанта защитить не могу... ]

— Генерал, — позвал его Линь Хань.

Услышав нежный голос молодого человека, Хэ Юнтин поднял глаза ласково посмотрел на него, но уголки его губ напряглись.

[Как я могу продолжать любить его?]

Линь Хань всё ещё держал свою руку на руке Хэ Юнтина, и только когда услышал последнюю фразу, медленно убрал её.

В тот момент, когда он опустил свою руку, Линь Хань увидел военную куртку Хэ Юнтина. Он вспомнил, как надевал эту куртку много раз, а теперь она была помятая и лежала на полу брошенная в беспорядке.

Похоже, Хэ Юнтин уже долгое время пребывал в полном замешательстве, но не мог позволить себе поделиться своими переживаниями с другими, и поэтому сидел здесь в полном одиночестве.

Линь Хань хотел многое ему сказать. Например: «Оказывается, ты тоже меня любишь.

Почему же ты мне ничего не говоришь?».

Но когда он посмотрел в лицо мужчине перед собой, то не смог произнести ни слова из этих жалоб. Он остро ощущал сильные переживания Хэ Юнтина, и мог легко понять причину его нерешительности и беспокойства.

Новостей от Лу Аньхэ по-прежнему не было. Кроме Хэ Юнтина, об этом деле знал только Ци Цзяму. А так как генерал не мог выдать свою заинтересованность и появиться там лично, то Ци Цзяму пришлось, как можно скорее, отправиться на место происшествия одному. В итоге Хэ Юнтину оставалось только сидеть и ждать, оставаясь в полном неведении.

Линь Хань тоже узнал обо всём этом только сейчас.

Он уже сделал несколько шагов назад, когда убрал руку, которая изначально лежала на тыльной стороне ладони Хэ Юнтина и теперь стоял напротив, понуро опустившего голову мужчины.

«Что может быть хуже этого? Пожалуй что, ничего!»

Все коварные замыслы постепенно раскрывались перед ними, и они оба пассивно принимали это: один отказывался говорить, а другой имел свои опасения.

— Хэ Юнтин,.. Хэ Юнтин... — голос Линь Ханя, которым он звал его, казался очень спокойным, и только слегка дрожащие уголки губ молодого человека выдавали его настоящие эмоции.

Лицо Линь Ханя горело. Он подумал, что с тех пор, как встретил Хэ Юнтина, ему всё чаще и чаще хотелось плакать. Но он не мог снова откладывать этот разговор, потому что больше не хотел продолжать жить в вечных сомнениях, культивируя в себе неуверенность.

Он подумал, что пусть его поведение в данный момент можно было назвать капризным, а его самого - эгоистом. Очевидно же, что ему тоже сейчас очень печально, почему же они не могу быть вместе?

Комната, в которой раньше жил Линь Хань, имела хорошую звукоизоляцию, которая отлично блокировала шум работы двигателей во время тренировок солдат, создавая у него иллюзию, что в мире их всего только двое.

Глаза и нос Линь Ханя щипало от накатившихся слёз, а сердце безостановочно ныло.

— Хэ Юнтин, — позвал его Линь Хань в третий раз. Он попытался крепко сжать дрожащие губы, чтобы его эмоции не были слишком очевидны, но стоило ему моргнуть, как долго копившиеся слёзы потекли по его горящим щекам. Теперь, когда он всё знал, почему бы ему просто не наплевать на все условности и прямо не сказать то, о чём всё это время думал, — ты ведь явно относишься ко мне не так, как к другим.

В глазах Хэ Юнтина отразилось чувство, которое можно было бы назвать жалостью. Его взгляд стал ещё глубже, но он по-прежнему ничего не говорил.

— Ты явно обратил на меня внимание ещё с первой нашей встречи. Потом ты говорил, что у меня красивые глаза и что я выгляжу очень мило, когда краснею, смущаясь, или сплю. Тебя чуть не ранили во время танца, но первое, что ты сделал, не дал мне увидеть ту кровавую сцену. Ты сказал, что веришь в меня, и подарил мне звезду, надеясь что так я не буду чувствовать себя несчастным.

Линь Хань рыдал, говоря всё это. Сейчас он, должно быть, выглядел очень уродливо, но его это больше не заботило. Просто протянув руку, он легонько схватил Хэ Юнтина за ткань военной формы и в завершение сказал:

— Да, а ещё ты сказал, что хочешь связать мои руки лентой и завязать мне глаза.

Сцена перед Линь Ханем была полностью размыта из-за слёз застилающих глаза, а дрожащий от рыданий голос перемежался громкими всхлипами. Но он все равно поднял голову, пытаясь рассмотреть выражение лица человека перед собой. Он вспоминал как Хэ Юнтин повёл его посмотреть на захватывающей красоты туманность, его нежные объятия и сдержанную заботу в то время.

А Хэ Юнтин в этот момент находился в полном ступоре, казалось, он даже забыл, как дышать. Он никогда бы не подумал, что некоторые из его предыдущих подсознательных мыслей, слово в слово, станут известны молодому человеку.

Линь Хань не мог разглядеть едва уловимых изменений в выражении лица Хэ Юнтина. Видя, что генерал по-прежнему ничего не говорит, хотя он, очевидно, не хотел, чтобы до этого дошло, но всё же набрался смелости и, приблизившись вплотную к Хэ Юнтину, тихо прошептал, совсем рядом с его ухом.

— Вот я стою здесь, прямо перед тобой, осмелишься ли ты признать, что любишь меня? — он то ли спрашивал Хэ Юнтина, то ли просто разговаривал сам с собой.

Казалось, прошло много времени, но на самом деле это было всего лишь мгновение.

Высказавшись, Линь Хань почувствовал большое облегчение, хотя его эмоции пока ещё не улеглись. Его грудь слегка вздымалась, пальцы, которые изначально нервно сжимали одежду генерала, немного расслабились и скользнули по груди Хэ Юнтина, сминая идеально отлаженную рубашку, но Линь Хань всё ещё не желал отпускать её.

Он просто держался за его одежду, не касаясь открытых участков кожи другого человека. После того, как прозвучали последние, сказанные им, слова, он вдруг понял, что на самом деле не хочет знать, о чём сейчас думает Хэ Юнтин. Он не чувствовал смущения, а только облегчение.

Хэ Юнтин позволил ему цепляться за свою одежду, не говоря ни слова. Генерал думал о том, что его самый доверенный помощник в данный момент подвергает свою жизнь смертельной опасности, а человек, которого он искал всю свою жизнь, стоял перед ним и спрашивал, почему он такой трус.

Казалось, Хэ Юнтин полностью успокоился. Его лицо вернулось к обычному безразличию, но он опустил веки так, что Линь Хань не мог ничего разглядеть в его голубых глазах. Было сложно понять, сейчас Хэ Юнтин просто ждёт, когда молодой человек успокоится, а может, и нет.

Вокруг было очень тихо, единственным звуком было неровное дыхание Линь Ханя.

И в следующую секунду Хэ Юнтин внезапно пошевелился.

Он не слишком нежно прижал Линь Ханя к двери, обхватив крепкими руками хрупкую спину, закрыл глаза и прикусил его красные, дрожащие губы.

_______________________________