[BL] Я читаю чужие мысли

Хэ Юнтин какое-то время молча смотрел на него.

Он не мог не заметить, что омега перед ним был обессилен, похоже, тот слишком торопился и практически бежал всю дорогу в штаб. В результате, молодой человек сейчас, казалось, задыхался, хватая воздух открытым ртом. Его лицо слегка покраснело от неровного дыхания, а глаза стали такими яркими, что могли сравниться с самым чистым драгоценным обсидианом в Империи.

Он хотел протянуть руку, чтобы помочь изнемогающему от усталости Линь Ханю опереться на него, но потом испугался, что его движения покажутся омеге слишком фамильярными, и, в конце концов, решил сохранять невозмутимое выражение лица. Только в его голубых глазах продолжала отражаться тень беспокойства.

Не смотря на свои переживания, он сразу понял, что Линь Ханю, должно быть, есть что сказать, раз тот так внезапно появился на пороге его кабинета. Хэ Юнтин пропустил гостя внутрь и закрыл за ним дверь, а затем проверил, что коммуникатор для общей связи не включен, и только тогда спросил:

— Что случилось?

Что касается того, верит он или нет, Хэ Юнтин не стал пока отвечать.

Дело в том, что слово «верить» вообще редко появлялась в его жизни. Вместо этого неопределённого чувства, он предпочитал выгравированные на его костях — «приказ» и «миссия».

На Объединённой базе мехов он был главным, поэтому сам принимал решения и отдавал приказы. И несмотря на то, что Лу Аньхэ был с ним рядом дольше всех остальных и мог чувствовать себя немного свободнее, если говорить о неформальном обращении или мелких бытовых вопросах, но даже ему он не позволил бы не подчиняться. Как и для большинства людей на базе, для верного адъютанта его слово — это приказ, который должен быть беспрекословно исполнен.

А когда дело касалось Империи, будь то безопасность Королевской семьи или мир для простого народа, он неизменно оставался верным своей присяге и всегда действовал решительно, не испытывая лишних эмоций. 

Хэ Юнтин от природы был прямолинейным человеком, и Лу Аньхэ иногда даже бурчал в сердцах, что его босс слишком прост по сравнению с другими людьми.

Так как он не совсем понимал, что означает это слово, а по натуре был честным, поэтому не мог вот так просто ответить «Да» или «Нет».

Несмотря на это, пока он смотрел на молодого человека перед ним, к его привычной рациональности примешивалось что-то ещё, отчего Хэ Юнтину хотелось перестать так серьёзно об этом думать и немедленно сказать: «Да, я верю тебе».

Но он не мог.

Человек, упомянутый в их разговоре, имел слишком высокий статус. Даже если ему лично не нравился принц, он не мог не учитывать тот факт, что в будущем Вэнь Тяньяо унаследует трон империи. Он обязан был думать не только о Королевской семье, но и о всей стране.

Линь Хань увидел, как эмоции в глазах Хэ Юнтина меняются снова и снова, и подумал, что ему следует изменить свои слова.

В какой-то момент в его голове даже родилась иррациональная мысль — рассказать генералу, что он обладает особыми способностями и стоит ему протянуть руку и прикоснуться к кому-то, он сможет узнать, о чём в данный момент думает другой человек.

Даже если Хэ Юнтин не поверил бы в это, он мог бы взять его за руку и прочитать мысли генерала в этот момент и пересказать их предложение за предложением.

Но он не мог.

Этот человек обладал таким холодным и благородный темпераментом, а он без разрешения узнал его истинные чувства. Не говоря уже о том, что бы почувствовал Хэ Юнтин, узнав, что омега случайно слышал его неуместные мысли в прошлом, тот факт, что он хотел прочитать слова в сердце генерала, было бы для него сродни жестокой казни.

В глазах Хэ Юнтина это, несомненно, выглядело бы так, словно его сначала лишили всей его гордости, а затем безжалостно растоптали.

Линь Хань посмотрел в небесно-голубые глаза собеседника и внезапно почувствовал, что не может причинить этому человеку такую боль.

— Я имел в виду... — Линь Хань сделал паузу, решая, как по-другому сказать об этом. — Я хочу кое-что рассказать генералу. А что касается того, верить в это или нет, генерал, потом выберет сам.

Пистолет, который дал ему Хэ Юнтин в день его приезда на базу, теперь всегда был с ним. И он не забыл неловкую просьбу генерала, которую он произнёс в учебной комнате для стрельбы. С того дня Линь Хань начал намеренно избегать использования «вы» в своих словах, заменяя его иногда на «ты», а иногда на общее — «генерал».

П/п: тут мой косяк, каюсь. Действительно в тексте часто стало появляться обращение в третьем лице "генерал", но у китайцев это вообще в норме и в своих ранних переводах я так и оставляла. Потом некоторые читатели стали жаловались, что неудобно читать, когда такая непривычная форма обращения, поэтому я теперь автоматом меняю на привычные нам местоимения второго лица. Ну, я же не знала, что это такая задумка автора... Теперь буду внимательнее. Официальное «вы» 您 (nin) не особо отличается от неформального «ты» 你 (ni), а так как хоть какой-нибудь реакции на смену обращения со стороны генерала не наблюдалось, я отнесла этот факт к опечатке... Больше так не буду /*мне стыдно*/

Чтобы заставить Хэ Юнтина поверить ему, Линь Ханю оставалось только одно — немного сгустить краски.

— Его Королевское Высочество принц уже не раз находил меня для общения, — Линь Хань, который никогда не лгал, изо всех сил пытался сохранять спокойствие. — Перед тем, как он подошёл сегодня, я случайно услышал то, о чём Вэнь Тяньяо говорил по коммуникатору, думая что я занят работой.

Хэ Юнтин молча слушал, сосредоточив взгляд на собеседнике.

— Честно говоря, после того инцидента на званом ужине во дворце принца, я размышлял над тем, не его ли это рук дело, — начал Линь Хань издалека. — Я уже говорил генералу, что хочу помочь в поимке виновного, поэтому невольно начал обращать внимание на всё, что могло бы быть с этим связано. Его Королевское Высочество принц пришёл сегодня ко мне, и всё время упоминал о тебе.

Линь Хань увидел, как Хэ Юнтин нетерпеливо приподнял брови, но всё ещё промолчал, держа губы плотно сжатыми.

— Есть некоторые моменты, из-за которых мне неудобно рассказывать об этом подробно... Но я готов поклясться своей честью исследователя и даже жизнью, то, что я сейчас скажу — правда. Его Королевское Высочество специально искал меня сегодня. К тому же...

Линь Хань собирался сказать, что к тому же всё, что тот наплёл про них, было ложью и провокацией, но быстро сообразил, что если упомянет об этом, то признает факт, что в тот момент только притворялся спящим. Он вовремя прикусил язык, а затем изменил фразу:

— ...К тому же, что касается его политической позиции, то в отличие от генерала, он не придерживается нейтралитета... Я слышал, что он контактирует с господином Ло Ци.

Выражение лица Хэ Юнтина внезапно застыло.

— Покушение, возможно, действительно не имеет к нему никакого отношения, потому что на самом деле его цель... — Линь Хань вздохнул, сделал паузу, чтобы успокоиться, и продолжил с некоторым смущением, — он планирует использовать меня, чтобы приблизиться к генералу. ...Под видом заботы обо мне, он хотел убедиться, что у меня с тобой близкие отношения... Чтобы потом, используя меня, заставить тебя... заставить генерала сдаться и перейти на сторону господина Ло Ци.

Линь Хань на редкость часто спотыкался и делал паузы, пока говорил это. В конце концов, в мыслях Вэнь Тяньяо он и генерал уже практически стали влюблённой парой. Затем он попытался с помощью пары неуклюжих фраз рассказать Хэ Юнтину всю информацию, которую услышал от Вэнь Тяньяо.

Пусть Линь Хань на самом деле знал не так уж и много об этих двух фракциях в парламенте, и не мог до конца разобраться в более глубоких политических течениях. Однако он всё равно хотел рассказать ему всё, что смог услышать.

Если бы у него не было этой способности, и всё действительно пошло бы так, как планировал Вэнь Тяньяо, и Хэ Юнтин больше не был бы нейтральным, то как бы изменилась политическая ситуация? Было бы это хорошо или плохо для империи?..

Он не знал ответов.

После того, как Линь Хань закончил говорить, он успокоил дыхание и завершил свой рассказ:

— Это всё, что я знаю. Я не уверен, насколько эта информация полезна для генерала. Но если бы я не сказал тебе, то это продолжало бы мучить меня. Верить этому или нет, зависит от генерала. Я просто хотел прийти и рассказать тебе об этом.

Пальцы Хэ Юнтина чуть заметно шевельнулись, а затем он подошёл к Линь Ханю и, наконец, сказал:

— Я понял... Я подумаю об этом.

Он не сказал прямо, что верит в это, но и не отрицал этого.

Было бы неверно сказать, что он не был немного разочарован такой реакцией, но Линь Хань всё равно улыбнулся и слегка поклонился Хэ Юнтину, прощаясь.

— Тогда я ухожу.

Снова подняв голову, Линь Хань посмотрел на Хэ Юнтина. Но собеседник ничего не ответил.

Через две секунды генерал неуверенно спросил:

— Значит, он тебя обидел?

Линь Хань на мгновение был ошеломлен, но вскоре понял, кто этот «он», в вопросе Хэ Юнтина. Оказалось, этого человека больше всего интересовало, не причинил ли принц ему боль или не угрожал ли Вэнь Тяньяо, когда пришёл к нему.

Линь Хань почувствовал немного тепла в своем сердце, и чувство потери от недоверия Хэ Юнтина слегка рассеялось. Он посмотрел генералу в глаза и улыбнулся:

— Нет, — а затем снова сказал — ну, тогда я пойду...

На этот раз Хэ Юнтин не стал останавливать его и просто остался стоять на месте. Но когда он подошёл к двери, то снова остановился, и на этот раз это была полностью его инициатива.

Линь Хань не смог бы объяснить почему, но внезапно ему вспомнилась сцена, где Хэ Юнтин, испытывая крайнюю неловкость, озвучил своё желание пожать ему руку, когда он покидал этот кабинет в прошлый раз. В то время генерал выглядел таким же холодным, как и всегда, но при этом намеренно дважды повторял слова прощания, только, чтобы намекнуть, что они должны пожать друг другу руки.

В итоге, Линь Хань, в последний момент перед уходом сегодня, обернулся.

Хэ Юнтин замер на месте, продолжая держать в руке китель, который только что вернул ему Линь Хань, и ничего не говорил, но выглядел так, словно колебался, следует ли ему сделать то же самое, что и в прошлый раз.

Необъяснимые эмоции генерала отразились в беспокойном выражении его лица, и на этот раз Линь Ханю не было нужды читать мысли этого человека. И даже если тот ничего не сказал, он сам сделал два шага вперёд и первым протянул руку:

— Ну, до свидания, генерал.

Линь Хань на самом деле немного боялся того, что произойдет, если Хэ Юнтин откажется на этот раз. Не будет ли он тогда слишком смущён этой ситуацией.

Однако Хэ Юнтин не дал Линь Ханю возможности передумать. Он быстро накрыл его изящную ладонь своей большой рукой и сказал:

— До свидания.

【Я должен был доверять мистеру Линю.】

Услышав эти слова, Линь Хань на мгновение остолбенел и не сразу убрал руку. Итак, он услышал ещё одно предложение.

【Вот почему мистер Линь больше не захотел с ним общаться.】

Очевидно, в этот раз он также имеет в виду Вэнь Тяньяо.

***

Второй тур отбора официально завершился. Конечно, этот этап жёсткого отбора не прошёл без очередной волны исключений. Теперь оставшиеся кандидаты, по сути, лучшие среди всех, кто первоначально прибыл в тренировочный лагерь в этом году, и эти солдаты, естественно, обладали превосходящей других умственной и физической силой.

Альфа по имени Ци Цзяму по-прежнему находился на вершине рейтингового списка, но между ним и вторым местом теперь образовалась большая пропасть.

Наступило время третьего этапа — собственно тестовых полётов на мехах. Для этого перед началом нового испытания между пилотами-новичками, прошедшими уже два раунда отбора, была распределена партия специально подготовленных мехов.

В отличие от физическими тестами на первом этапе и виртуальной кабиной на втором, все тренировки в третьем туре являются реальными полётами, поэтому риск был немаленьким, а затраты огромными.

На этом этапе нагрузка у Линь Ханя также была самой большой, потому что от него очень часто требовалось наладить или даже отремонтировать мехи различной модификации. Иногда ему приходилось повторно настраивать интеллектуальную систему брони, подстраивая её под индивидуальные параметры ментальных способностей пилота, чтобы после расчета и тестирования отправить её тому, для кого она была предназначена.

Итак, в тот день Линь Хань увидел на тренировочной площадке легендарного лучшего новичка этого года — альфу по имени Ци Цзяму.

Его умственная сила была SS, что уже давало ему большое преимущество перед другими, так ещё и назначенный ему случайным образом мех, оказался из партии последней модификации, что была на вооружении военных. Линь Ханю даже пришлось использовать образец ментальной силы Ци Цзяму, чтобы настроить броню специально под него.

— Здравствуйте, мистер Линь, — поприветствовал его Ци Цзяму.

Парень выглядел очень молодо. Несмотря на то, что во время тренировок и испытаний он всегда выглядел очень собранным и действовал решительно, при личной встрече Ци Цзяму оказался совершенно обычным молодым человеком, в общении с которым легко можно было почувствовать непосредственность, свойственную юности.

Он был очень вежлив, когда передавал ему образец своей ментальной силы:

— Спасибо, мистер Линь, за ваш тяжёлый труд.

Линь Хань слегка кивнул ему и сказал, что-то похожее на «не стоит благодарности», а затем сразу приступил к работе.

Поскольку раньше многим новобранцам уже снимали очки за то, что те невольно заглядывались на красивого омегу, на этот раз никто не осмеливался даже тайно взглянуть на него, и все сосредоточенно готовились к предстоящей тренировке.

В результате, когда Хэ Юнтин вошёл на тренировочную площадку, он был полностью удовлетворён представшей перед ним сценой.

Поскольку это были настоящие тренировочные полёты и первый день третьего тура отбора, он, будучи главным на базе, в этот раз решил не оставаться в штабе, а последовал за Лу Аньхэ, чтобы проинспектировать подготовку новичков.

Хэ Юнтин знал наизусть список прошедших в третий тур пилотов и, перебирая в голове их имена, нашёл их одного за другим на полигоне, не обнаружив ничего необычного.

Вскоре должны были начаться испытания, поэтому из динамиков раздался голос инструктора, объясняющего различные меры предосторожности при первом полёте. Услышав это, Линь Хань ускорился и быстро завершил последние настройки системы, а когда вышел из меха, наткнулся на Хэ Юнтина, который оказался прямо перед ним.

Прошло уже два дня с тех пор, как они виделись в последний раз, поэтому Линь Хань вежливо поприветствовал Хэ Юнтина и не стал больше его беспокоить, а просто вернулся к своей работе.

Поскольку задачи перед пилотами на третьем этапе были сложными, а комната оборудованная для Линь Ханя находилась на достаточно большом расстоянии от тренировочного полигона, чтобы в случае необходимости иметь возможность быстро сделать свою работу, он решил не возвращаться, а остался тут же, в оперативном отделе, чтобы лично наблюдать за тем, нет возникнут ли какие-либо проблемы с мехами.

Сегодня Линь Хань был очень занят, поэтому у него не было времени на разговоры с Хэ Юнтином. Он просто продолжал бегать из операционного отдела на тренировочную площадку, как только возникала какая-то ситуация, требующая его вмешательства, быстро проверяя, что случилось, и возвращаясь после того, как решал ту или иную проблему.

Только когда все сегодняшние полёты были завершены, Линь Хань зашёл в последний раз в операционный отдел, собираясь забрать свои сегодняшние рабочие записи, а затем вернуться к себе, чтобы отдохнуть.

Он открыл дверь и увидел Хэ Юнтина, который по его расчётам должен был уже вернуться в штаб, сидящим на стуле с пищевой добавкой в руке.

Увидев приближающегося Линь Ханя, генерал ничего не сказал, а просто протянул ему то, что держал.

— Спасибо.

Крышка с пищевой добавки снова была предусмотрительно снята, поэтому Линь Ханю не нужно было прикладывать лишних усилий, чтобы выпить её, и он был искренне благодарен за это Хэ Юнтину.

Выражение лица альфы не изменилось.

После того дня Вэнь Тяньяо больше не приходил на базу, и они, казалось, пришли к молчаливому взаимопониманию и единогласно решили не упоминать о том разговоре.

Всё это время Линь Ханю был спокоен, ему некогда было заботиться и переживать по этому поводу, так как в эти дни он был слишком занят. Более того, прежде чем уйти в тот день, он слышал мысли другого человека, который всё же принял решение ему доверять, и этого было достаточно.

Чего нельзя было сказать о Хэ Юнтине.

Последние два дня он находился в странном состоянии запутанности.

Он понимал, что не мог в тот момент поспешно сказать, что верит Линь Ханю, но поскольку тогда не сделал этого, то теперь не находил повода, чтобы нарушить это затянувшееся недопонимание между ними.

Когда Линь Хань закончил принимать пищевую добавку, он собрался вернуться в свою комнату, и попрощался с Хэ Юнтином, не зная, о чём думал человек в это время.

— Генерал, я вернусь первым, — легко сказал он.

Другой человек молча кивнул, и атмосфера между ними вдруг стала немного странной.

Линь Хань посмотрел на Хэ Юнтина, который за всё это время не проронил ни слова, и почувствовал, что генерал вёл себя немного необычно в течение этих двух дней.

Он не мог быть уверен в этом, потому что не читал мысли другого, но всё же его интуиция подсказывала ему, что с Хэ Юнтином что-то не так. Казалось, генерал хотел поговорить с ним о чём-то, но в конце концов не решался, возможно, из-за своего неумения гладко излагать свои мысли.

Изначально Линь Ханю не нравилось слышать внутренние голоса других людей, поэтому он всегда носил перчатки. Но с Хэ Юнтином было всё иначе. Даже если бы Линь Хань узнал, о чём думает другой человек, он не почувствовал бы себя неудобно.

В конце концов, в его голове промелькнула мысль: «Может быть попробовать.»

— Генерал, — Линь Хань немного замялся, но потом всё же спросил Хэ Юнтина, — нужно ли нам пожать друг другу руки сегодня?

Скорее всего, никто бы в это не поверил, если бы узнал, что мастер мехов, который целыми днями имеет дело только с кучей холодного металла и сложными системными программами, и имперский генерал, который никогда не улыбается и неохотно разговаривает с другими, теперь, стоя лицом к лицу, решали, хотят ли они пожать друг другу руки.

Картина хоть и странная, но в то же время гармоничная.

Хэ Юнтин, казалось, не хотел признаваться в этом. На его лице появилось напряжённое выражение, и было сложно сказать точно, о чём тот сейчас думал, но всё же генерал не стал отказываться прямо. Он просто молча продолжал смотреть на молодого человека перед собой.

Линь Ханю пришла в голову странная мысль, возникшая из ниоткуда, что он как-будто уговаривает этого человека. Само слово «уговаривать» в данной ситуации звучало довольно странно и даже резко. Но когда он видел угрюмое выражение лица Хэ Юнтина, то не мог думать об этом по-другому.

Сохраняя невозмутимый вид, Линь Хань подошёл к Хэ Юнтину, слегка опустил голову и заглянул в голубые глаза мужчины, сидящего перед ним на стуле. Он первым протянул руку, так же, как сделал это, когда они прощались в прошлый раз.

— Генерал, — сказал он с улыбкой. Его голос звучал особенно нежно, а слово соскользнуло с его губ так быстро, что необъяснимым образом напомнило Хэ Юнтину о ещё не распустившихся фиолетовых тюльпанах в его поместье, которые всегда вызывали у него едва уловимое, но необыкновенно трогательное чувство удовольствия, — дай мне свою руку...

Выражение лица Хэ Юнтина слегка изменилось. Несмотря на то, что он всё ещё выглядел холодным и неприступным, но всё же послушался Линь Ханя, и сразу сделал то, что молодой человек сказал ему.

Ладонь генерала была большой и тёплой. И несмотря на то, что на ней были мозоли, образовавшиеся за время многолетних тренировок, прикосновение к ней дарило необыкновенное чувство защищённости, что сильно отличалось от рукопожатий с другими.

Молодой человек слегка улыбнулся, а выражение его глаз стало нежным, когда тонкие белые пальцы легли на ладонь Хэ Юнтина.

В этот момент Линь Ханя внезапно охватил порыв признаться в своих способностях.

В тот момент, когда он коснулся тёплой ладони Хэ Юнтина прохладными кончиками своих пальцев, Линь Хань сказал:

— Если я скажу, что умею читать мысли, и могу узнать всё о чём думает генерал... Ты в это поверишь?

____________________________

Мне всё-таки режет слух, когда в одной фразе есть обращение «генерал» и «ты»... Не уверена, что этот момент до конца продуман автором. Но... не мне решать)