Дворцовая жизнь
Наянсык, Сунсухан
Тихий треск камина и шорох одежд разбавлял тишину, царящую в королевских покоях.
Омега, сидящий у зеркала, придирчиво взглянул на свое отражение, добавляя каплю сладко пахнущего крема на свою щеку, и мягко втер его в кожу. Длинные, белые словно снег волосы были сплетены в толстую косу, чтобы они не запутались во время сна. Голубые, словно прозрачные глаза смотрели пусть и устало, но сохраняли привычную надменность даже сейчас. Пухлые губы, уголки которых были слегка опущены вниз, разомкнулись, испустив тихий вздох.
— Я старею, — прервав тишину, оповестил омега и перевел взгляд на своего супруга, лежащего в постели с толстым фолиантом, выделанным дорогой кожей.
Мужчина вскинул пронзительный взгляд таких же ледяных глаз на омегу, отрываясь от чтения, и в сомнении изогнул бровь.
— Ты не изменился с тех самых пор, как я увидел тебя у алтаря, Чимин, — низко отозвался он и уложил меж страниц закладку из тонкого резного серебра.
Омега тихо хмыкнул, снова взглянув на себя в зеркало, коснулся уголка своих губ пальцами, слегка потянув его вверх, но затем вновь вздохнул и с громким щелчком закрыл ночной крем, встав со своего места.
Чимин прошел ближе к постели, сбросив с плеч халат, и, оставшись в длинной ночной рубашке, присел на край.
Он не спешил ложиться в постель, протянул ладонь, чтобы зарыться пальцами в такие же как и у него белые волосы, и позволил себе нежную улыбку, когда его супруг, отложив книгу в сторону, склонился и коснулся губами его колена сквозь тонкую ткань одеяний.
— Юнги, — позвал омега, обращая взгляд альфы на себя, — завтра...
Он не закончил. В дверь раздался громкий стук, заставивший омегу недовольно закатить глаза и быстро подняться на ноги. Нужно было поскорее накинуть на себя халат снова, чтобы узнать, кто решил потревожить королей в такой час. Словно дело не могло подождать до утра.
Юнги дождался, пока его супруг приведет себя в надлежащий вид, и, сев на край постели, бросил уже более сухо:
— Разрешаю.
Лишь после этого в комнату королей едва ли не ввалился запыхавшийся слуга, со стуком пав на одно колено и вытянув руки с вложенным в них свитком.
— Срочные вести из Чонгонана, Ваше Величество!
Юнги бросил взгляд на Чимина, коротко переглянувшись с супругом, подошел к слуге и забрал свиток из его рук. Оба знали, что срочные вести из Чонгонана никогда не бывают добрыми. Особенно в такой час.
Властителю хватило прикосновения к повязанной на свиток печати, чтобы она, вместе с нитью, в один миг осыпалась прахом к его ногам. Он развернул свиток и его холодный взгляд заскользил по тексту. Чем дольше он читал, тем отчетливее Чимин ощущал усиливающийся, душащий запах полыни, а черты лица его мужа становились все более и более резкими.
Омега чувствовал горечь на языке, и он не сдержался, морщась и делая осторожный шаг вперед.
— Что произошло? — его голос звучал ровно, даже не дрогнув, и только Юнги мог понять, что на самом деле крылось за этим напускным спокойствием: не страх, не встревоженность — интерес.
Прежде, чем омега успел сделать еще один шаг ближе, альфа коротко кивнул слуге на выход, и когда за ним закрылась дверь передал письмо своему супругу. Лучше уж так, чем его надоедливые «мыши» будут слоняться по замку в попытках узнать побольше сплетен.
Омега пробежался взглядом по строкам и поджал губы.
— Нужно ускориться, — проговорил мужчина, шагнув обратно к постели, но, прежде чем присесть на нее, легко перехватил письмо из рук омеги. Чимин и глазом не успел моргнуть, как дорогая бумага под воздействием магии его супруга осыпалась пылью на дорогой Бьёканский ковер.
За окном поднималась буря. Зима была совсем близко, она уже дышала в затылок, ветра становились все холоднее и холоднее. Скоро они будут топить камины не только к ночи, а меха будут не для украшения, а для тепла. Окна покроются ледяными узорами, они будут распускать балдахины на своих кроватях, использовать грелки. Так много неудобств...
И все же, Чимин любил зиму больше всего.
Бросив халат на ширму, а не на пол, как в прошлый раз, омега под завывания ветра за окном устроился под одеялом и с наслаждением откинулся на высокую пуховую подушку. После таких новостей больше всего на свете хотелось хоть немного расслабиться.
— По крайней мере, он не взял в младшие супруги одного из подрастающих омег Бьёкана. Если бы это было так, все было бы куда серьезнее. А так... мальчик из северной крепости, самый младший в своей семье. Невинный цветок. Вряд ли он приступит к государственным делам, его даже регентом не назначат еще лет десять. Не думаю, что нам стоит всерьез переживать об этом, — рассуждал Чимин под задумчивый взгляд своего мужа.
Юнги был с ним согласен, но лишь отчасти.
— И все же нам не стоит делать поспешных выводов. Нужно разузнать о нем получше.
Согласно кивнув, Чимин задул пару свечей на своей тумбе и коснулся тонкими пальцами плеча супруга.
— Ложись спать, Свет Мой.
Так они называли друг друга. Это началось еще задолго до того, как они смогли назваться законными супругами перед Богами и перед северным народом Наянсыка. Чимин помнил, что это случилось, когда он посмел подарить тогда еще принцу свой первый поцелуй. А потом замаливал свой грех перед Богами каждодневно, пока Юнги не сделал ему предложение. Наследник престола встал на колени перед сыном дворянина, так и не унаследовавшим титул отца. Уже и неважно, кем должен был стать Чимин. После свадьбы он стал принцем, а после — младшим королем.
— На рассвете разбужу тебя. Нужно будет обсудить важные детали, мне нужен твой совет, — рассказал Юнги, нежно и ласково касаясь кончиками пальцев гладкой, словно застывший лед, кожи.
— На рассвете я уйду в лес, Юнги, помолиться о душе нашего сына, о существовании которого ты все еще пытаешься не вспоминать.
На этот колкий ответ взгляд мужчины похолодел и он лишил мужа своего мягкого прикосновения. Поджатые губы слишком громко заявляли о недовольстве короля, но вслух они так ничего и не сказали.
Чимин хотел его задеть, но он надеялся, что ответом ему будет не тишина.
— Юнги. Поговори со мной. Он все еще твой сын, навести его, ты ведь знаешь, где его могила. Даже если он не покоится в королевской усыпальнице, ты...
— Довольно, Чимин. Я ему больше не отец.
Ледяной тон, строгий взгляд, жестокие слова. Юнги вмиг заставил младшего супруга замолчать, потому что поднимать столь болезненную для себя тему он даже спустя прошедшие лета и зимы был не готов.
Омега шумно выдохнул, вздернул одеяло и, отвернувшись к мужчине спиной, укрылся едва ли не по самые кончики острых ушей. Он зажмурился, мысленно попросив у Богов прощения за слова своего супруга, и крепче сжал ладонью край одеяла, чувствуя, как мужчина лег позади, но не решился прикоснуться. Мужчина как никто знал, каким огнем может запылать его супруг, даже несмотря на то, что его стихией и магией являлся лед.
Глаза Чимина начали слипаться, не прошло и десяти минут. Его дыхание стало ровнее, и сквозь сон он почувствовал, как сильная и ласковая ладонь нежно касается талии, как крепкая теплая грудь прижимается к спине. Лишь когда объятия стали крепче, а он, постаравшись отодвинуть от сердца боль от услышанных слов, придвинулся ближе. Лишь тогда его наконец сморил сон.
Или не сон вовсе?
Он все видел знакомую спину молодого альфы, скачущего на коне куда-то вперед. Видел ненавистные черные кудри омеги, который со страхом смотрел прямиком в его душу золотыми глазами, не имеющими очертаний. Слышал крики стражи, топот лошадиных копыт, видел гнев в глазах своего мужа, который взбирался на коня и подстегивал его поводьями.
Он слышал голоса. Осуждающие, удивленные, кричащие что-то вслед. И он бежал. Бежал так быстро, хватая подол тяжелого плаща, что спирало дыхание, кричал так громко, словно его могли услышать. Бежал до тех пор, пока не рухнул коленями на промерзший гравий, пока не почувствовал мерзкие прикосновения чужих рук, что пытались поднять его на ноги. И каждый раз, каждый чертов раз он видел, как его супруг со стеклянным отсутствующим взглядом, в окружении еще четверых альф несет на плече край черного, обшитого бархатом, гроба.
Чимин всегда просыпался именно на том моменте, когда его дрожащие пальцы испуганно прижимались к черному бархату, а затем кто-то хватал его, оттягивал назад, прочь от сына. Так далеко, что теперь их разделяли Небеса.
Этот раз стал не исключением.
Омега резко сел на постели, тяжело дыша. Его тело дрожало от озноба, а на плечах чувствовались холодные капли пота.
Дрова в камине тихо тлели, а за окном появились первые лучи рассветного солнца. Легкий слой инея после морозной ночи покрыл обод стекла снаружи. Но внутри было все так же тепло.
Он поспешно покинул постель, дрожащими руками натянув на себя халат, и быстро вошел в купальню, чтобы умыть лицо прохладной водой. Плеск воды не разбудил его супруга. Юнги спал крепко, лишь сильнее укутался в одеяло, когда омега покинул постель.
Чимин заглянул в комнату, несколько секунд глядя на спящего супруга, а затем, подхватив с туалетного столика красный шелковый мешочек, выглянул наружу, натыкаясь взглядом на вставшего по стойке смирно стражника.
— Прикажи приготовить коня, — негромко проговорил Чимин, окинув мужчину пренебрежительным взглядом, но прежде, чем тот ушел, бросил мешочек в его сторону, многозначительно посмотрев на него.
Стражник низко поклонился и встал ровно лишь тогда, когда омега скрылся за дверью. Он поспешно заглянул в мешочек, найдя там три золотых, и удовлетворенно ухмыльнулся, покидая свой пост. Каждый доверенный Его Величества младшего короля знал, что это значит. Чимину, нужна лошадь, никакого лишнего внимания и ровно три мышки. Да так, чтобы Его Величество не прознал, что его супруг берет их с собой.
Уже вскоре омега, кутаясь в дорогой белый плащ, выделанный натуральным песцовым мехом, подошел к конюшне и удовлетворенно кивнул трем, словно на подбор, светловолосым красивым омегам, которые с улыбками присели в реверансе и хором произнесли:
— Доброе утро, Ваше Величество!
Чимин махнул им рукой, надев на руки изящно вышитые белые перчатки из дубленой кожи и, подойдя к своему коню, легко забрался в седло.
Омеги последовали его примеру, и четыре лошади пустились прочь из дворца, навстречу ледяному, пробирающему до самых костей ветру.
Дорога всегда занимала много времени, но она приносила омеге удовольствие. Он ехал к своему сыну, наслаждался одиночеством, ведь его доверенные верные мышки держались от него на почтительном расстоянии и никогда не болтали, если Чимин их об этом не просил, не заводил разговор сам. Вот и сейчас он мчался сквозь ветер и наледь на дороге, которая растает уже к полудню. На рассвете холоднее всего.
Лес у дворца сменился проселочной дорогой, а она — другим лесом. Безымянным, пустым, он уже приготовился ко сну, сбросил с себя листву, обнажив острые колючие ветви.
Именно здесь была безымянная могила его сына, наследного принца. Того, кто был его гордостью, алмазом в его короне, его первенцем. Того, кого спутало с пути темное отродье, недостойное называться эльфом.
Будь его воля, он воскресил бы его, чтобы после тысячу раз отравить самым медленным ядом, подарив мучительную смерть. Будь его воля, он повернул бы время вспять и сделал бы все, чтобы его мальчик остался жив, чтобы он и его супруг не познали той боли, того позора, что обрушились на их семью. На правящую более ста веков святую династию Мин.
Остановившись у обозначенной простым булыжником могилы, единственном месте в этом лесу, на котором росли белоснежные зимние цветы, Чимин спешился и передал поводья одному из своих доверенных мальчиков. Те тут же поспешили уйти, чтобы не докучать своему королю. Они уважали его боль, разделяли его потерю, они проявляли к нему учтивость в каждом жесте и взгляде не наигранно, а совершенно искренне.
И вот, Чимин остался один на один со своей болью, со своей холодной скорбью, которая никогда не покинет его разум. Остался один на один со своим сыном, с его утратой.
Со стороны могло бы показаться, что он просто застыл, словно ледяная глыба, но внутри него было столько горечи и боли, что невозможно было выразить, как тошно было делать каждый новый вдох, как тяжело было приходить сюда, а не в королевскую усыпальницу, в которой покоятся королевские предки, начиная от прародителей святого рода.
На камне не было даже его имени.
Он клялся, что никто в целом мире не посмеет сбить с пути его сыновей, о здоровье и благополучии которых он молился каждый день, обещал Чольсу, своему первенцу, что отомстит за него, приложит все свои силы, чтобы каждый темный эльф поплатился жизнью за само свое существование. За то, что один из них осмелился не только ступить на их землю, но и сбить с праведного пути наследника престола.
И не было ни единого сомнения, что новый король Чонгонана, по эльфийским меркам только только надевший на свою голову корону, подослал его.
Время здесь замедляло свой ход, как будто бы весь мир застывал, позволяя Чимину уединиться с сыном, обласкать светлые воспоминания о его улыбке, светлых глазах, ясном уме, о том, как еще совсем маленьким, он складывал руки замочком и молился всем Богам о здоровье и благополучии своего папы, о том, чтобы у его отца находилось побольше времени, чтобы они могли поиграть вместе.
Сложно было, но Чимин отвернулся от могилы и направился к своим слугам. Его лицо оставалось спокойным, из глаз не выпало ни единой слезы, словно он вообще ничего не чувствовал. Но так и должно быть. Никто, даже самые приближенные, не должен знать о его слабостях, никому нельзя показывать их.
— Есть что-нибудь интересное для меня? — поинтересовался он.
— Ох, есть, есть, Ваше Величество! — защебетали они словно в один голос.
— Я слышал, что Его Высочество Таюн снова грозился казнить своего наставника, Ваше Величество. Бедный господин Сонмин, Ваше Величество, промучился с сердцем весь день, даже придворного лекаря к себе вызывал.
Таюн — старший из близнецов, которых подарили им с Юнги Боги, альфа. Задиристый, дерзкий, вечно держит слуг в страхе. И все бы неплохо, но слишком уж часто этот ребенок раскидывался угрозами о казнях. А господин Сонмин был уже шестым наставником для принца за последние десять лет. Чимину подобное поведение совсем уж не нравилось, и он намеревался поговорить с Юнги об этом. Пусть он как мужчина поговорит со своим сыном и объяснит ему, сколь бесценна жизнь светлого эльфа.
— А Ваш прекрасный Тиен, Ваше Величество, — заговорил второй омега, ярко улыбнувшись, — получает от своих учителей одну только похвалу. Он во всем Вам подражает, желает быть таким же, как Вы, и учится день ото дня. Но вчера жаловался своему наставнику, господину Унёну, что вы совсем не уделяете ему внимания. Очень уж он скучает о Вас.
Чимин кивнул. Он тоже безумно скучал по своим детям, но, увы, не всегда мог найти время, чтобы побыть с ними. Иногда они не виделись по несколько дней, и от этого было очень горько. В столь напряженной атмосфере, царившей в их мире, и неудивительно, что о спокойствии в кругу семьи можно было только мечтать.
— А Кибом, Ваше Величество... Вы с Его Величеством, нашим светлейшим королем, ужинали в своих покоях прошлым вечером, а он на ужин в общий зал заявился в дорогущем колье. Ох, это точно были бриллианты, Ваше Величество!
— И сапфиры! Огромные сапфиры, как в короне Его Величества, — поддакнул второй омега, закивав, — А ведь он главный казначей королевства, как бы не выяснилось, что он тянет золото из казны!
Чимин, не скрываясь, поморщился и глянул на гарцующих на одном месте лошадей.
Этот эльф уже давно вызывает подозрения у Чимина, нужно будет обязательно поговорить с Юнги о нем снова. Уж лучше удостовериться, что деньгами их королевства управляет достойный эльф, чем выяснить, что тот обчистил все их сокровищницы. У них слишком масштабные планы впереди, с золотом и серебром, хранящимся в королевской казне, следовало обращаться крайне осторожно.
— А еще, Ваше Величество, главный слуга Кибома провел целую ночь в покоях сына министра промышленности, мы своими глазами видели!
— Да, провел! — подтвердили омеги в один голос.
— Едва не забыл, Ваше Величество! Говорят, что наш министр сельского хозяйства, Санбом, на это заседание Верховного Совета снова не явится, пришлет своего помощника вместо себя. Уже месяц как его не видно, не случилось ли чего? Из его поместья ни единой весточки, даже помощник его молчит.
Слишком много проблем в их Совете, накануне столь важных событий. А ведь Санбом тоже должен исполнить важную роль. В конце концов, страна должна быть накормлена, чтобы у нее были силы бороться с хворью, именуемой Чонгонан.
— А вчера ночью, Ваше Величество, Его Святейшество Хосок использовал свою магию, обнаружил лазутчика Чонгонана.
Чимин навострил уши, тут же внимательно взглянув на говорящего эльфа, и тихо хмыкнул. Хосок использовал свою магию...
— Где обнаружили лазутчика? — поинтересовался он, и слуга с сожалением качнул головой.
— Это нам неведомо, Ваше Величество. Знаем только, что страх сковал не только темное отродье, но и всех, кто не успел покинуть подземелья. А шпион от страха там же и скончался, сердце разорвалось, так говорят, — поведал эльф.
Чимин удовлетворенно кивнул.
— Поделом. Я бы каждому темному эльфу лично сердце вырвал. Иной участи они не заслуживают.
Верные Мышки закивали своему королю, склонившись в реверансе, и покорно опустили головы. Чимин был для них словно идол или даже один из множества их Богов. Величественный, неприступный, тот, кто находится где-то за пределами досягаемости, а значит, служить ему — величайшая миссия, с которой они успешно справлялись.
— Пора во дворец, — коротко скомандовал Чимин и подошел ближе к своей лошади.
Омеги незамедлительно расступились перед младшим королем, помогли ему забраться на лошадь и помчались вслед, довольные тем, что день только начался, а им уже удалось сослужить Его Величеству хорошую службу.
***
Чимин тихо вошел в королевские покои, принося с собой прохладу и свежесть улицы, и прокрался к постели.
Он взглянул на все еще спящего мужа, скинул с плеч тяжелый плащ, также тихо умылся в купелях и лишь после вернулся к мужчине, предварительно придирчиво оглядев себя в зеркало и поправив сплетенные в толстую косу волосы. Он должен выглядеть безупречно даже перед Юнги. Даже если они знакомы много лет, даже если они уже много лет находятся в браке.
Прохладные пальцы невесомо пробежались по горячей обнаженной коже плеча, и омега, склонившись, коснулся губами острого кончика уха супруга, с мягкой улыбкой словив его вздох.
— Доброе утро, Свет мой, — тихо зашептал Чимин, немного отстранившись, когда мужчина потер ладонями лицо и присел на постели.
Юнги немного припух ото сна и уже привычно хмурился даже с самого утра. Однако это не помешало ему потянуться и поцеловать мужа в щеку, прежде чем встать с постели.
Просыпался альфа быстро, не имел привычки нежиться в постели, как это любил делать Чимин. А еще с утра он был молчалив, но, как знал омега, крайне сговорчив.
— Я приказал подать завтрак и подозвать детей. Целую вечность мы не собирались за одним столом только нашей семьей. Без придворных, — тихо рассказал Чимин.
Без зазрения совести он проследовал за мужем к умывальне и завел с ним разговор, наблюдая за тем, как альфа приводит лицо в порядок. Как они и поклялись друг другу в день свадьбы, ближе и роднее друг друга у них никого не было, оттого Юнги порой мог опуститься в купель рядом с Чимином, а Чимин иногда заплетал волосы мужа, украшая их, как ему вздумается.
На словах Чимина король Наянсыка не сдержал усмешки.
— Тиен тебе спасибо не скажет, — отметил он, помня привычку своего сына-омеги спать до обеда. И это в лучшем случае.
— Пускай привыкает, — легко и просто обронил Чимин, пожав плечами. — Еще лет семьдесят, и он выйдет замуж, там будет не до сна.
Чимин и не сдержал смешка, заметив, как скривился его супруг. Да уж, для Юнги неприкосновенность его самой главной драгоценности — младшего омеги, была превыше всего.
— Им по сорок шесть, еще даже феромона не появилось. Никакого замужества.
— В пятьдесят меня тебе обещали, — напомнил Чимин, — а в семьдесят восемь я подарил тебе свой первый поцелуй.
Юнги с сомнением глянул на супруга, но спорить не стал, ведь тоже чудно помнил те времена. Помнил, как на щеках Чимина горел румянец каждый раз, как альфа решался взять его за руку, а в их первый поцелуй Чимин плакал, до того был счастлив. Сейчас он был не таким, да и Юнги сильно изменился.
Дворцовая жизнь словно вытравила из них все то хорошее, что когда-то теплилось в их сердцах, оставила лишь жалкие крупицы. И они старались сохранить их друг в друге, чтобы было, что отдать детям.
Король утер лицо мягким полотенцем и прошел в комнату, чтобы одеться. Он одеваться при помощи слуг не любил: мельтешение в покоях с самого с утра его раздражало. Куда лучше, чтобы муж позаботился о нем перед тем, как они разлучатся с уединением на целый день. Ведь сразу после того, как Юнги покинет стены их покоев, его окружат советники, докладчики, доносчики, шпионы. Для Чимина попросту не останется места.
Да и у младшего короля работы во дворце слишком много.
Чимин с удовольствием помог мужчине заправить в брюки нижнюю рубашку, застегнул ремень, накинул на плечи теплый кафтан и застегнул мелкие серебряные пуговицы, разглядывая его лицо.
Глядя в его потрясающей красоты, словно прозрачные глаза, Юнги чувствовал, что омега не просто так начал говорить с ним столь много с самого утра. И не ошибся.
— Свет мой, — начал омега, — быть может, мне позволить тебе чуть больше отдыхать перед осуществлением наших планов? Например... Я мог бы заняться нашей казной. Проверить документы, собрать дань с близлежащих городов и деревень. Провести перерасчет, если будет нужда. Ты ведь знаешь, что всегда можешь разделить со мной тяготы управления государством. Работы много, так и вижу твою усталость.
— Для этого у нас есть казначей, — отметил альфа, прищурившись.
Чимин неоднозначно повел плечами, разглаживая меха на плечах и груди мужчины, и поднял на него взгляд.
— Но тебе ведь все равно придется все проверить. Ты делаешь это ежегодно, а я все равно слоняюсь без дела. Так может...
— Свет мой, — перебил Юнги, поддев пальцами подбородок омеги и холодно заглянув в его глаза, — мне стоит расставить во дворце мышеловки?
Омега несколько секунд смотрел на мужа в ответ, прежде чем расплыться в хитрой усмешке и, уже не скрываясь, пожать плечами.
— Мои мышки говорят только со мной, тебе не о чем волноваться. Откуда у Кибома столько денег на дорогие украшения?
— Подарок совета на сто пятьдесят лет службы, — спокойно отозвался мужчина, сразу поняв, о чем идет речь.
Чимин тихо фыркнул и незаинтересованно отвел взгляд.
— А Санбом...
— Чимин, — уже более твердо прервал альфа, — я скажу тебе все, что тебе следует знать. У нас уговор. Твой интерес к государственным делам прекрасен, но не нужно забывать, для чего ты носишь корону.
Омега тихо вздохнул, уже было открыв рот, чтобы снова заговорить, как у двери послышались громкие шаги, скорее даже бег, и вопли.
— Я все отцу расскажу, Тоюн, все! Прекрати! Прекрати немедленно! Какая гадость!
Следом послышался хохот, и Чимин качнул головой.
— Несносные. Твои дети разнесут этот дворец до последнего камня, — тихо пробормотал он, отойдя от супруга, и прошел к двери.
Ему стоило лишь открыть покои, как внутрь вихрем влетел светловолосый омега, что ростом почти сравнялся с самим Чимином, и тут же с разбегу врезался в грудь Юнги, обхватив отца так, словно он был его единственной надеждой на спасение.
— Тиен! — нахмурился Чимин, но высокий голос омеги его перебил.
— Тоюн сунул мне паука за шиворот!
— Не было такого! Я словил его только, чтобы выпустить! — тут же воспротивился молодой альфа, застыв на пороге.
— Было!
— Не делал я этого! Я бы...
— Замолчите оба. Разве это достойное поведение будущего великого королевского рода? — твердый и громкий голос Юнги заставил обоих замолчать. Альфа отцепил от себя руки сына, коротко кивнул на дверь и поджал губы.
Братья, переглянувшись, мгновенно отвернулись друг от друга, но смирно пошли на выход вслед за своими родителями, чтоб направиться в обеденный зал. Их отец был прав, неважно, что произошло, им обоим не подобает вести себя подобным образом и забывать о правилах этикета. Да еще и врываться в королевские покои без позволения одного из королей.
Неслыханно.
Чимин лишь вздохнул, взяв супруга под руку. Стражники закрыли за ними тяжелые двери, а слуги и охрана обступили королевскую семью. И все-таки омега обернулся на своих детей и недовольно качнул головой, встретившись глазами с ними обоими.
— Ты его балуешь. Тиена, — отметил он.
— Так же, как и тебя. Пускай Тоюн тщательнее учится правилам приличия. Что-то я не помню, чтобы я в его возрасте закидывал омегам за шиворот пауков, уж тем более я не поступал так со своими братьями.
На последнем слове мужчина помрачнел, но заметно это было только Чимину, и он прекрасно знал, насколько это болезненная тема для супруга.
— Тогда, — он решил отвлечь Юнги, — тебе стоит поговорить с ним, чтобы он сильнее прислушивался к своему наставнику. Он снова угрожал несчастному Сонмину казнить его.
Действительно отвлекшись от тяжелых воспоминаний, король кивнул. Его хмурость не прошла, просто была теперь направлена в другое русло.
***
Чонгонан, Сольджикан
Довольный собой и сегодняшним солнечным днем, Мину направлялся в библиотеку на встречу с младшим королем, радуясь тому, что ему, как юстициару Чонгонана, не нужно было просить у обоих королей аудиенции и ждать, когда те соизволят его пригласить. А доверие их правителя было настолько огромным, что он поручил ему, жалкому слуге, быть наставником для юного младшего короля, семья которого, попрощавшись с Его Высочеством, отбыла в Северные Земли на рассвете.
— О, Святые Боги, Миён, только не говори мне, что Его Высочество уже ждет меня! — взволнованно проговорил мужчина, ускоряя шаг, отчего его черные волосы с густой проседью слетели с плеч.
— Да, Ваше Благородие, Его Высочество решил прийти раньше, решив, что невежливо заставлять Вас ждать его, — поклонился слуга, которого приставил к младшему королю сам Его Величество.
А с губ юстициара едва не сорвалось ругательство. То самое, что сказал король перед тем, как пройти к алтарю, когда сдернул с себя древнюю реликвию собственного рода. Ту, в которой обручался его отец, его дед, его прадед и еще пять поколений назад. Ту, что теперь находится в руках главного ювелира на ремонте. Ту, из-за которой на голове юстициара Мину стало на сотню седых волос больше.
Мужчина влетел в библиотеку словно вихрь, тут же находя взглядом юного короля, который, стоило лишь заметить старшего эльфа, улыбнулся и поднялся на ноги.
— Доброго утра, господин Советник, — звонко поздоровался Тэхен. Юноша не выглядел напряженным или недовольным, как-то бывало у Чонгука, когда его заставляли ждать, скорее даже наоборот.
У мужчины, кажется, камень с плеч упал.
Он улыбался, заинтересованно разглядывая мужчину уже без прежнего волнения, и смиренно ждал, когда с ним заговорят.
— Ваше Высочество, простите, что заставил Вас ждать, — юстициар низко склонился. Для него не было ничего хуже, чем провиниться перед королем. Королями.
Тэхен в ответ на извинения лишь качнул головой.
— Ничего страшного. Его Величество лично проводил меня в библиотеку по моей просьбе, мне хотелось рассмотреть ее прежде, чем вы придете.
Альфа закивал, подойдя ближе, и так же оглядел большое помещение с высоким резным потолком. Библиотека, в отличие от остального убранства дворца, была светлой и просторной, без тяжелых скульптур на колоннах, с позолотой на белом мраморе и множеством живых растений. Здесь, среди длинных и высоких книжных полок, хранилась целая история Чонгонана, а на одной из стен неизменно висела карта, лично начерченная Его Величеством.
— Этой библиотеке, как и нашему замку, более семи тысяч лет, — поведал юстициар, и Тэхен восхищенно выдохнул, пройдя вслед за мужчиной к высоким книжным стеллажам. Они были столь высоки, что ему пришлось поднять подбородок и вытянуть шею, чтобы взглянуть едва ли не на потолок.
— Самому Чонгонану лишь восемь тысяч пятьсот три года, — отметил Тэхен о своей осведомленности, и мужчина закивал.
— Вы правы. Главный замок Сольджикана строился четыреста лет, еще самым первым нашим королем, Его Величеством Чансуном. Здесь жили все предки Его Величества Чонгука до восьмого колена.
Тэхен закивал, с интересом наблюдая за тем, как мужчина достал с одной из нижних полок огромных размеров фолиант и, сдув с него невидимые пылинки, обернулся к омеге.
— Вот, Ваше Высочество. Подойдите.
Тэхен, полный энтузиазма, поспешил подойти ближе. От нетерпения у него, казалось, чесались ладони.
С самого утра Чонгук пообещал, что юстициар поведает ему об истории замка и рода, расскажет легенды и быль, поэтому, смотря на этот фолиант, Тэхен, казалось, готов был вознестись к самим Богам от предвкушения.
Мужчина вложил в руки младшего короля древнюю книгу, от тяжести которой омега едва не склонился вниз, но быстро прижал ее к груди.
— Это история Чонгонана? Или история королевского рода? Легенды Сольджикана? — начал сыпать вопросами Тэхен, но юстициар, качнув головой, довольно улыбнулся и хлопнул в ладони.
Какой заинтересованный юноша! Для него только счастье разговаривать об истории, искусстве, фольклоре, об опере. Но даже если Мину был готов обсуждать все это часами, сегодня они приступят к изучению вовсе не всего перечисленного. Есть кое-что гораздо интереснее, а главное, важнее.
— Лучше, Ваше Высочество! Это дворцовый этикет, и нам с Вами предстоит прочесть и выучить все до последней страницы!
Еще никогда в жизни улыбка Тэхена не становилась такой неловкой и натянутой. Он сомкнул зубы, потянув уголки губ как можно выше, и тихо пробормотал:
— Ох, как это интересно!.. Не терпится... начать.
Воодушевленный юстициар в пару шагов провел омегу к большим удобным креслам со столиком между ними и, как только омега, сдув с глаз челку, с грохотом водрузил фолиант на стол и присел, сел напротив, с хлопком сложив ладони.
— Этой книге уже больше двух тысяч лет, ее утвердил еще прадед Его Величества Чонгука. Его отец и он сам учили этикет по этой книге. Правда, Его Величество Чонгук по детству больше трех десятков раз сбегал во время уроков, но поверьте, знает он его лучше, чем даже я сам! Он будет очень рад, если Вы выучите каждое из правил этикета и сможете демонстрировать свои знания в жизни.
Стараясь сохранять на лице пусть и натянутую, но улыбку, Тэхен с ужасом покосился на корешок тяжелой книги, размером, кажется, с его ладонь. И он должен будет все это выучить?! Как этикет поможет ему управлять страной? Скорее уж у него не останется места в голове для всех прочих знаний.
— Мы начнем с правил покоев младшего короля, Ваше Высочество. Ведь очень важно, чтобы Вы знали, что в Ваши покои не допускается никто, кроме ваших личных слуг-омег. Ни один придворный альфа, в том числе советники и даже сам Его Величество не имеет права входить в Ваши покои, но если последнему Вы вольны дать на это разрешение, то всем остальным давать его не следует. Не хотите же Вы навлечь на себя беду.
Тэхен кивнул. Верно, он не хотел, но ему уже от первого правила стало скучно, и он едва мог подавлять в себе желание зевнуть.
Пока советник перелистывал ветхие страницы фолианта, Тэхен зацепился взглядом за правила, касающиеся личной прислуги младшего короля и, осторожно придержав страницу, пробежался глазами по тексту и вздернул бровями.
— Так я волен сам себе назначать слуг? — удивленно вскинул брови омега, — Это ведь значит, что я могу послать за теми, кто прислуживал мне раньше? Вы поможете мне? Родители уже уехали, нужно послать гонца в Северную крепость, пусть родители пришлют моих слуг.
— Погодите, Ваше Высочество, — улыбнулся мужчина, тихо посмеиваясь и качая головой, — Вы не до конца поняли правило. Вы можете назначить лишь слуг из нашего дворца, никто сторонний в резиденцию короля не допускается. Понимаете ведь, что это может быть...
— Нет, постойте, — нахмурившись, перебил омега и повернул к удивленному мужчине фолиант, все же заставляя его замолчать, — здесь сказано: «Сему справедливо помнить и чтить, что Его Высочество младший король, обладая властью и благородством, вправе по своей воле и усмотрению назначать себе слуг, исполнителей преданности и чести, каких только пожелает. Ибо это право, дарованное ему Небесами и Его Величеством старшим королем, не терпит ни малейшего сомнения, и никому из подданных не надлежит осуждать или препятствовать его выбору». Точка.
Зачитывая это, Тэхен поднял указательный палец вверх, словно это могло придать ему строгости.
Мину, не в силах так легко признать свое поражение, придвинул книгу к себе и принялся искать нужную строчку. Разве же мог он так опростоволоситься? Где же это видано, чтобы юстициар, тот, кто должен от корки до корки знать законы и правила, да так сильно оплошал.
Найдя нужные строки, советник внимательно вчитался в каждое написанное там слово.
— Вправе по своей воле и усмотрению назначать себе слуг, исполнителей преданности и чести, каких только пожелает, — процитировал снова Тэхен.
Юстициар, что-то тихо заворчав, захлопнул фолиант перед вздрогнувшим омегой.
— Вы правы, Ваше Высочество, — признал он, щурясь и все же расплываясь в улыбке. — А теперь, не пожелаете ли Вы немного пройтись по садам нашего дворца? Я достаточно хорошо помню дворцовый этикет, чтобы Вам его поведать и без книги.
Он указал рукой на дверь, и Тэхен, вспорхнув со своего кресла, словно бабочка, немедля направился к двери, так что советнику пришлось за ним поспешить.
— Будьте добры, господин Советник, отправьте письмо моим родителям, дабы они отправили сюда моих слуг, — улыбаясь, попросил омега, и мужчина, вздохнув, кивнул, открыв перед юношей дверь, и взглянул на его спину.
Кажется, на его голову только что упало еще одно донельзя умное, а главное хитрое создание, такое же, как и Его Величество. Ох, не выжить бы Мину из ума!
— Подайте мне плащ и перчатки, мы с юстициаром желаем провести урок на свежем воздухе, — поделился Тэхен с приставленным к нему слугой, имени которого он все еще не знал.
— Да-да, Менсу, и мой плащ тоже прикажите подать.
Омега послушно поклонился и немного отстал от господ, чтобы раздать приказы слугам помладше, в то время как Тэхен наконец-то уловил своим острым ухом его имя. Но омега не стал ничего говорить, ведь, в конце концов, Менсу может попасть за такое, а он совсем уж не хотел, чтобы кого-то наказывали.
Даже когда он жил в крепости, никогда не рассказывал старшим о провинностях своих слуг, не желая стать причиной чужих горестей.
Перед самым выходом из дворца слуги накинули на их плечи плащи и вручили благородным господам перчатки, которые Тэхен надевать не спешил. Вдруг там совсем не холодно?
— Что еще интересного и необычного есть в правилах? — спросил Тэхен, как только они вышли из дворца.
Советник улыбнулся, ведь хотя бы любознательность и интерес к новому были в этом омеге. Хотя, если так рассудить, в Его Величестве эти качества тоже присутствовали, но, увы, в избытке. Надежда, что подобная напасть обойдет Его Высочество, еще пока теплилась в сердце юстициара.
— Ох, много всего, Ваше Высочество. Например, если бы родители Его Величества были живы, они имели бы право целовать Вас в лоб, а Вы с их позволения имели бы право называть их не по статусу, а папой и отцом, как Вы обращаетесь к своим родителям. Но, увы, родители Его Величества не пережили Великой Эпидемии, посему и исполнять сие предписания некому.
Тэхен кивнул. Великая Эпидемия лютовала во всем Чонгонане больше тридцати лет назад. Отец Чонгука, король Чоннам, и его муж Хынсу скончались от странной болезни, появившейся, казалось, из ниоткуда. И ни один лекарь был не способен исцелить ее. Он знал эту историю, ведь жил, пока болезнь бушевала во всем Чонгонане. Единственное, что помогло им миновать беду, — необычно суровые зимы. Эльфы в его крепости умирали скорее от переохлаждения, чем от неизвестной лекарям болезни.
— Мне жаль, что Его Величеству пришлось пережить такое, — тихо и искренне сказал Тэхен. — Конечно, каждому ребенку рано или поздно предстоит похоронить своего родителя, но я хотел бы пожелать каждому, чтобы этот момент не наступал слишком быстро. Увы, смерть слишком часто бывает несправедлива.
Мину задумчиво кивнул. Он и сам похоронил своих родителей слишком рано и слишком рано, ему пришлось повзрослеть. Однако череда всех печальных событий привела его прямо сюда, в королевский дворец, она позволила ему занять место подле короля, вырастить его сына и теперь иметь счастье провести ему свадебную церемонию, чтобы совсем скоро увидеть и его сыновей, дабы приложить руку и к их воспитанию тоже.
— Но что же мы с Вами замолчали, Господин Советник? Прошу, продолжайте рассказ! Слушать Вас куда интереснее, чем листать тот огромный фолиант!
Мужчина горделиво вскинул подбородок, проведя по нему пальцами, и закивал.
— Премного благодарен за столь высокую оценку моих ораторских навыков, Ваше Высочество, — поблагодарил юстициар и коротко поклонился.
Он задумался ненадолго, словно пытаясь вспомнить еще что-то крайне важное из дворцового этикета, и вскоре заговорил, преисполненный уверенностью в том, что Тэхену действительно интересно слушать его.
— Как я думаю, Вам уже известно, младший супруг ни за что не должен начинать употреблять пищу раньше, нежели его старший супруг. Во дворце это правило немного видоизменили, поэтому младший король не может войти в столовую без сопровождения Его Величества.
— Так что же, — вскинул брови омега, — мне умирать с голоду, если Его Величество не пожалует в столовую? — уточнил он, искренне удивляясь подобным порядкам.
Юстициар, снисходительно улыбнувшись, качнул головой.
— Отчего же? Еда по Вашему приказу будет подана в покои, и только там Вы сможете принимать пищу без Его Величества.
Тэхен вздохнул и кивнул. Странное правило. А если же он захочет поесть в саду, как-то бывало дома? Он и этого без сопровождения супруга не сможет? Не станет же этот дворец для него тюрьмой?
— А выезды в город? — негромко поинтересовался омега, во все глаза взглянув на мужчину, но поданную им руку все же принял. Ступени в этом саду были такие высокие, что впору было запнуться и неуклюже вспахать носом вычищенный от опавших листьев газон, — Ярмарки, рынки?
— Ни в коем случае! — нахмурился мужчина, и надежда в глазах Тэхена погасла, — Это немыслимо, Ваше Высочество. Одна тысяча восемьсот семьдесят третье правило гласит: «Во имя Его Величества старшего короля, и в интересах благополучия и безопасности Его Высочества младшего короля, Его Высочество младший король не имеет права покидать стены королевского замка и выходить в народ без присутствия и согласия Его Величества старшего короля. Данное правило введено с целью защиты и воспитания Его Высочества младшего короля, а также сохранения порядка и стабильности...»
Дальше Тэхен, признаться честно, уже не слушал. Он подошел к большому кусту с неизвестными ему нежно-желтыми цветами, коснувшись тонкими пальцами нежных лепестков, и тихо вздохнул.
Как-то глупо это все и... правила эти. Раньше он мог покидать крепость в сопровождении охраны, и дозволение отца ему было не нужно, лишь уведомить о своем отсутствии. Он любил выезжать на ярмарки в близлежащие города, любил сам покупать красивые украшения и ткани, бродить меж эльфов, всегда щедро одаривающих губернаторского сына сладостями и мелкими подарками в благодарность за то, что их великий род Ким благоволит простому эльфийскому народу. Бывало, Тэхен даже занимался всяким, что не подобало господину. Например, городские дети научили его играть в рыбака. Когда один из мальчишек брал в руки хорошо сплетенную веревку и, раскручиваясь на месте, пытался задеть ноги прыгающих эльфят. И Тэхен прыгал вместе с ними, что уж тут поделать? У него в детстве таких игр не было, а тут что-то новое, до ужаса интересное!
— Во избежание унижения и сохранения высоких традиций нашего благородного рода Его Высочество младший король, в силу своей природы и обличия невинности, не может владеть оружием, дабы избегать соблазна насилия и позора, что может очернить имя Его Величества, а также может ездить на конях исключительно боком, дабы...
Тэхену хватило на секунду выловить из контекста сказанное и у него, кажется, зашевелились волосы на голове.
— А что же мне можно? — поинтересовался омега, резко остановившись и хрустнув гравием дороги, обернувшись на мужчину.
Альфа так же остановился, улыбнувшись, и развел руками.
— Ну, что же, много чего, Ваше Высочество! Заниматься искусством, музицировать для своего супруга, танцевать, правда, в строго отведенные часы, заниматься благотворительностью, устраивать балы, вышивать, учить древнеэльфийский, молиться нашим Богам, читать...
— А гулять по дворцовому парку? — поинтересовался омега.
— В сопровождении слуг, разумеется, можно, Ваше Высочество!
Тэхен тяжело вздохнул, отвернувшись, и поднял глаза к небу. Боги точно хотят его смерти. От скуки, разумеется.
Он остановился у высокой лиственной ограды, услышав звон мечей и, выглянув за нее, во все глаза уставился на Чонгука. Мужчина, ловко орудуя мечом, отбивал атаки омеги, которого Тэхен видел вчера на приеме. Кажется, это был министр военного дела?
Омега наступал легко, держал меч крепко, тяжело дыша и хмурясь от напряжения. Но Чонгук, кажется, нисколько не уступал ему: его движения были столь же сильны, сколь и грациозны, будто меч был продолжением его руки, настолько легка, казалось, была его поступь.
Тэхен невольно замер, разглядывая своего супруга, и лишь услышав шаги юстициара позади, повернул в его сторону голову.
— А этому омеге дозволено держать при себе оружие? — поинтересовался он.
Мину поджал губы, прочистив горло, и неловко замялся на месте.
— Конечно, Ваше Высочество, это ведь министр военного дела. Как же министру военного дела не иметь при себе меча, даже если он омега? А вот Вам, как младшему королю, держать в руках меч не следует! — заявил мужчина, вскинув указательный палец.
Долгое служение при дворе, кажется, лишило этого эльфа духа авантюризма! Но у Тэхена его было так много, что он, прекрасно зная, насколько сильно его поступок не понравится Мину, с озорной улыбкой громко позвал:
— Ваше Величество!
Советник схватился за голову.
— Разве же прилично так громко кричать, Ваше Высочество! — взмолился он.
Омега, с которым тренировался Чонгук, отвлекся на голос младшего короля, что позволило Чонгуку выбить из его руки меч. Оружие со звоном упало на гравий.
Омега, даже не поспешив поднять его, низко поклонился Тэхену, не обращая внимания на причитания юстициара, а Чонгук, обернувшись, лишь улыбнулся, спрятав меч в ножны.
— Ваше Высочество, — почтительно кивнул он и шагнув ближе, учтиво подхватил ладонь омеги.
Тэхен расцвел, стоило губам мужчины коснуться тыльной стороны его ладони в уважительном жесте, и шагнул вслед за мужчиной, который позволил ему ступить на потрепанный бороздами от ног гравий.
— Представлю Вам нашего военного министра, раз уж Вы оказались здесь, — сказал он, подводя Тэхена ближе к министру, единственному омеге в Совете, который все еще не разгибал спины и даже не поднимал на младшего короля глаз. — Имя ему Ли Юджун.
— Личное знакомство и служение Вам — честь для меня, Ваше Высочество.
Тэхен знал, что ему достаточно коснуться плеча, чтобы омега выпрямился. Так он и поступил.
— Я очень рад нашему личному знакомству, господин Министр, — улыбнулся Тэхен и поднял голову на короля. Чонгук был так сильно выше его, что омеге приходилось поднимать подбородок так высоко, что это, кажется, было не совсем прилично. — Мы могли бы немного поговорить, Ваше Величество? — попросил Тэхен и решил перейти на шепот. — Если Господин Мину расскажет мне еще пару запретов, боюсь, я умру от скуки.
Чонгук тихо и бархатно рассмеялся. Судя по тому, как искренне улыбались его глаза, король сегодня пребывал в отличном настроении.
— Если Вы умрете от скуки, Ваше Высочество, я стану вдовцом на следующий же после свадьбы день. И так как я к подобному не готов, с удовольствием спасу Вас.
Не передать словами, как же сильно был счастлив Тэхен. Он едва не захлопал в ладоши от своей радости, но, судя по лицу юстициара, выражать радость тоже было чем-то неприличным, так что он ограничился только счастливой улыбкой, с которой наблюдал за тем, как Чонгук передает своим слугам доспехи, снимает перчатки и благодарит Юджуна за прекрасную тренировку.
— Ваше Величество, но Вы ведь сами попросили меня позаниматься с Его Высочеством! — возразил Мину, поняв, что его урок так жестоко прервали.
И ведь на самом важном и интересном месте: на том, что разрешено младшему королю.
— Я ценю твое мнение, Мину, потому обещаю, что обязательно научу Его Высочество еще парочке правил дворцового этикета, — улыбнулся Чонгук и направился к Тэхену.
— Это был крайне увлекательный урок, Господин Советник, я запомнил каждое правило! — улыбнулся Тэхен, желая хоть немного утешить пожилого эльфа и взял Чонгука под руку, когда мужчина подошел ближе.
Они сделали в тишине всего несколько шагов, но лишь заметив, что юстициар Мину больше не наблюдает за ними, омега смог расслабленно опустить плечи.
— Простите, Ваше Величество. Со стороны может показаться, что я совсем не ценю своего наставника и его уроки, но я сразу, как узнал, что этот фолиант — не история королевского рода, а свод правил дворцового этикета, понял, что именно заставляло Вас сбегать с них.
Чонгук снова рассмеялся.
— У Мину есть свои недостатки, но он действительно хороший учитель.
Конечно, Тэхен был согласен с королем, но так много запретов... он ведь без мужа и шага ступить не имеет права. Это казалось ему настолько диким, что он даже не мог найти слов, чтобы возмутиться.
— Я эту точку зрения полностью поддерживаю, Ваше Величество. Просто в один момент мне стало так грустно, ведь теперь многое из того, что я делал раньше, стало для меня недоступным. Много по чему я буду скучать.
Чонгук кивнул и положил свою руку на скрытую тонкой перчаткой ладонь. Может быть, он и не умел поддерживать должным образом, но бесчувственным бревном тоже не был.
— Когда я стал королем, многое из того, что я делал раньше, тоже стало мне недоступно. Но передо мной открылись другие возможности. Когда одни двери закрываются, перед Вами обязательно открываются другие. Когда Мину будет читать Вам о новых запретах, постарайтесь увидеть, что стало Вам доступно взамен того, что Вы теперь делать не сможете. Ну а если какое-то правило покажется Вам действительно абсурдным, я всегда к Вашим услугам, чтобы его обсудить. К тому же... часть из них я и сам подумывал изменить.
В таком ключе Тэхен не думал и даже не пытался. Его сама только мысль о том, что теперь он не сможет заниматься привычными делами и развлекать себя так, как он привык, вгоняла в скуку и печаль. Но если так подумать, Чонгук был прав. Ведь взамен он получил в свои руки много власти, возможность оставить свое имя в Великой Истории Чонгонана. Вдруг когда-нибудь о них с Чонгуком будут слагать легенды и сказки? Раньше это было ему недоступно, но теперь... и каждое правило вдруг стало очень значимым. За исключением некоторых, разумеется.
— Я слышал, Вы увлекаетесь картографией, Ваше Величество, — решил сменить тему Тэхен. Слишком уж сильно ему хотелось узнать Чонгука поближе.
Подумав об этом, Тэхен вспомнил прошедшую ночь, когда они уже стали столь близки телами, и от одного лишь воспоминания об этом, у омеги загорелись щеки. И все же сейчас ему хотелось узнать короля не в том ключе, в котором узнать его уже довелось. Ведь им предстояло пройти столь долгий путь эльфийских жизней подле друг друга.
— Картография — это моя страсть, — кивнул Чонгук, — этому научил меня мой отец, и, кажется, он был горд, когда ученик превзошел учителя, — усмехнулся мужчина.
Тэхен закивал, невольно засмотревшись на покачивающуюся при каждом шаге серьгу в ухе своего супруга, которая цепляла золотом край его кафтана, и протянул руку, позволив себе осторожно поправить украшение.
Чонгук скосил на омегу взгляд, но не сказал ничего против, лишь улыбнулся. Был бы здесь юстициар, он бы зачитал Тэхену правило пятьсот сорок два, в котором они не могли проявлять друг к другу подобных жестов вне своих покоев, но, как видел Чонгук, даже его родители не всегда воспринимали это как плохой тон. Скорее даже наоборот. Его родители столь крепко любили, что порой не могли удержать себя от публичного проявления нежности.
— Я слышал, — начал Тэхен, — что для того, чтобы рисовать карты, мало общего представления, и нужно знать многое о рельефе земель, глубине вод, ископаемых и прочем, прочем, прочем...
Чонгук удивленно вскинул брови, очень внимательно взглянув на омегу, который проводил взглядом пролетевшую мимо черную мелкую птицу. Надо же...
— И где же Вы о таком слышали, Ваше Высочество? — с искренним интересом поинтересовался он.
— Ох, я где-то читал об этом... Или... Нет, кажется, когда гулял по одному из рынков, местный картограф обсуждал это с каким-то мужчиной... — начал было Тэхен, но вдруг замолк, а взгляд его сделался растерянным.
А он, как младший король, как омега, вообще имел право говорить о таком непозволительном для сына высокопоставленного эльфа поведении? Прогулка по рынку, среди простого люда...
— Вы правы, — не обратив ни на что внимания, отозвался Чонгук.
Тэхен буквально кожей почувствовал, как растет энтузиазм мужчины, стоило лишь ему понять, что Тэхен знает какие-то детали, которые, казалось, знать он и не должен был вовсе.
— Для того, чтобы исследовать местность, я, увы, могу лишь посылать экспедиции. У меня есть группа эльфов-авантюристов при дворце, которые за плату занимаются подобным. Мне, к сожалению, подобное не полагается, но на основании их зарисовок, отметок и рассказов строилась вся карта нашего мира.
— Жаль, что наш мир ограничен Морем Вечных Зим и Океаном Печали, — улыбнулся Тэхен, взглянув на мужчину, а Чонгук не сдержал тихого выдоха.
— Жаль, — честно отозвался он и вдруг остановился на несколько секунд, задумавшись, — но у меня есть однозначная теория о том, что за этими морями есть еще земли, о которых мы не знаем. Я трижды отправлял экспедиции в края Океана Печали, но все заканчивалось у Рифа Потерянных Душ, — рассказал мужчина и чуть крепче сжал ладонь омеги, когда они опустились по лестнице ниже, к фонтанам посреди сада.
— Я слышал, что там всегда происходят беды, неспроста ведь они так называются. Однако, что же именно там происходит, Ваше Величество? — поинтересовался омега, и мужчина неоднозначно повел плечами.
— Увы, мне неизвестно, ведь еще ни один корабль не вернулся обратно. Я перестал посылать экспедиции в Большой Свет десять лет назад, потому что терять эльфов на рифах не имело абсолютно никакого смысла. Это как слать их на убой, заранее зная, что они не вернутся. Первый раз случайность, второй сомнительно, конечно, однако, смельчаки и энтузиасты все еще желают узнать тайну недоступных земель, но третий... после третьего крушения, после того, как целые команды гибнут, никто не желает даже отправляться на поиски тел. Ведь печальная череда превращается в закономерность.
Король Чонгонана печально вздохнул, глядя куда-то вдаль. Он помнил лицо каждого капитана, помнил совсем юных и очень смелых эльфов, как они кланялись ему и клялись вернуться живыми. Не вернулись. И все же Чонгук верил, что их жертвы никогда не будут напрасными, что рано или поздно он все-таки узнает, что же находится за Океаном Печали, и переименует его в Океан Гордости или Океан Новых свершений. Он еще не придумал, но это уж точно будет как-нибудь триумфально.
Именно так, не на словах, а на деле, Чонгук сможет почтить память ушедших.
— Я верю в то, что однажды Ваши корабли смогут продвинуться дальше, Ваше Величество, что жертвы тех, кто отдал свои жизни ради великой цели, не будут напрасными, — Тэхен искренне сочувствовал, ведь смерть эльфов — это всегда трагедия. Любая смерть. — Расскажите мне больше о Большом Свете, Ваше Величество. Я никогда не слышал ничего подобного, что это значит?
Благодарный за то, что Тэхен снова перевел тему на нечто более легкое и непринужденное, Чонгук мягко улыбнулся.
— Так я называю мир за Океаном Печали, — поведал он. — Уверен, что он там есть, просто мы обладаем недостаточным знанием для того, чтобы узнать о нем.
Над сказанным Тэхен задумался.
— Мне кажется, если бы там была разумная жизнь, как мы, какое-нибудь государство, мы бы о нем уже что-нибудь знали.
— А если же с их стороны им не позволяют к нам добраться такие же Рифы Потерянных Душ, какие убивают все наши экспедиции? — резонно отметил Чонгук.
Он так много и часто думал об этом, что мог бы с легкостью парировать любой ответ омеги. Ведь такое тоже могло быть, верно?
Когда о чем-то слишком серьезно думал, у Тэхена была привычка сжимать губы в тонкую полоску. Папа всегда говорил, что это некрасивая привычка, но омега ничего не мог с этим поделать, он даже не замечал, как его губы исчезали, а щеки надувались.
— В таком случае, Вы можете быть правы. Но... для чего Вам это, Ваше Величество? Это просто увлечение, желание узнать о большем? — поинтересовался он.
Чонгук тихо усмехнулся.
— Не без этого, Ваше Высочество, — кивнул король, — Но прежде всего я думаю о том, что спустя тысячи лет, всего несколько поколений сменятся, и наши земли могут стать бедственными, подобно Наянсыку. Холода со стороны Моря вечных Зим с каждым годом становятся все ближе. Мой прапрадед, судя по писаниям, застал еще те времена, когда Наянсык цвел также, как наше государство, прежде чем спустя две тысячи лет плодородные поля превратились в промерзшие мертвые земли и пустыни. Мои Советники еще помнят те времена, когда в это же время, около пятисот лет назад, дети Чонгонана еще могли бегать в рубахах, а сейчас мы с Вами кутаемся в кафтаны. Еще две тысячи лет, и мои внуки, наши люди могут находиться в печальном или даже бедственном положении. Поэтому я ищу новые Земли. Чтобы занять незанятые, более плодородные, или же заключить соглашения с теми, кто поможет нам в трудные времена, — рассказал Чонгук, но резко умолк.
Его взгляд скользнул к появившемуся словно из ниоткуда садовнику, большим секатором срезавшему пожухлые ветви роз, но, заметив господ, он низко поклонился.
Тэхен перемены в мужчине не заметил, он так глубоко задумался над тем, что говорил Чонгук, что даже если бы ему на плечо села птичка, он очнулся бы далеко не сразу. Ведь и правда, он только сейчас понял, что с самого его рождения, каждая новая зима в Северной крепости близ границы с Наянсыком была холоднее предыдущей.
— Может, все дело в том, что светлые эльфы сами накликали на себя беду? Порой через нашу крепость проходили их посыльные, те, кто направлялись в Сольджикан. От них самих за версту веет холодом льдов, даже жарким летом, Ваше Величество. Что, если они холодом своих душ разгневали Богов? Может, они были слишком неучтивы к Великому БьёкуБог плодородия, вот он и насылает на них ледяные морозы, да такие, что даже летом почти ничего не растет?
Чонгуку было не по себе. Он и мужа-то своего слушал вполуха, чувствовал чужую энергию, но так и не мог распознать, откуда же она исходит. От садовника, от его подмастерья, от слуги, догнавшем их и поспешно шагающим за Тэхеном с легкой муфтой на случай, если младший король озябнет. И это было не впервые.
— Я провожу Вас до покоев, Ваше Высочество, — произнес Чонгук, и омега растерянно моргнул, подняв взгляд к мужчине, который слегка улыбнулся ему и ступил на дорогу, ведущую к замку.
— Скоро начнется собрание Совета, я должен присутствовать там. А Вам стоит еще немного отдохнуть или погулять по замку, если пожелаете.
— Хорошо, — не стал спорить Тэхен, но все не мог перестать гадать, отчего же так быстро поменялось настроение его мужа?
***
— Мы снова перехватили шпионов со стороны Наянсыка, Ваше Величество, — отчитывался Юджин, пока король читал предоставленные им рапорты. — Чем ближе к Великому Саммиту Четырех Держав, тем более изощренными они становятся. Но здесь, в замке, их точно нет. Нигде не спрятаться бледнолицым крысам, поэтому Вы и Ваш супруг можете быть спокойны.
Чонгук кивнул. Да уж, прибавляли они проблем, отвлекали военных и их собственных шпионов от первоочередных целей, не позволяли им самим узнавать больше.
— В мое отсутствие к Его Высочеству нужно будет предоставить самых лучших телохранителей. Чтобы были тише воды, ниже травы, но младший король должен быть в безопасности. Юджин, распорядись об этом. Головой отвечаешь за его безопасность.
Военный министр, единственный омега в этом зале, молча поклонился и вернулся на свое место за круглым столом.
И пока Чонгук изучал еще какие-то документы, все они молчали, не смели прерывать короля, задавать ему вопросов. Только вот глаза Мину искрились таким любопытством, да и юстициар сам не замечал, как нервно постукивает пальцем по черной столешнице.
— Спрашивай, Мину, иначе дыру во мне прожжешь.
Подняв глаза на юстициара, Чонгук про себя хохотнул над тем, как мужчина поспешил подорваться со своего места и поклониться, а на деле же остался совершенно невозмутимым.
— Разве же Вы не изволите взять Его Высочество с собой? Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, но у Вас теперь есть супруг, сопровождать Вас в таких поездках — его святая обязанность.
Вскинутая рука короля заставила советника вмиг замолчать и поклониться ниже.
— Этот нюанс и правда имеется в наших традициях и правилах, Мину, но он слишком юн, чтобы я тащил его за собой в логово змей. Его Высочество совсем не готов к этому. Кроме того, на неделю моего отсутствия, все государственные дела перемещаются вместе со мной в Бьёканский дворец. К регентству Его Высочество тоже не готов. Пусть учится, читает книги и гуляет по саду.
Мину очень сильно хотел возразить, ведь где же это видано, чтобы младший супруг мало того, что не сопровождал старшего, так еще и оставался во дворце, не обремененный никакими государственными делами. Еще и ему, Мину, тоже надлежало отправиться на Великий Саммит вместе с королем, а значит, что и учиться Его Высочество все это время тоже не будет.
— Кстати, раз уж мы заговорили о Саммите. Вонги, ты подготовил все, что я просил?
Хотел того Мину или нет, но ему пришлось сесть на свое место, вместо него поднялся другой придворный муж, Вонги, министр торговли и главный казначей, по одеждам которого трудно было сказать, что он вообще вхож в королевский дворец.
Седовласый рослый альфа с терпким пихтовым ароматом, положил перед королем несколько свитков и, поклонившись, отошел на почтительное расстояние, чтобы не возвышаться над ним, ведь это было крайне неприлично, да и Боги не простят ему подобного.
— Мы провели исследование, Ваше Величество. С прошлого Саммита казна нашего государства выросла на четверть. И это несмотря на то, что мы ограничили поставки черной древесины. Однако, пушнины продали вдвое больше, Наянсык особенно охотно скупал наши выделанные меха. Наши портные все чаще и чаще используют меха, чтобы продавать светлым эльфам не только их, но и одежды. Пока что лишь для состоятельных молодых эльфов, королевский дворец, разумеется, не жаждет носить наших нарядов, но и это лишь вопрос времени, Ваше Величество.
Цифры больше, чем радовали. Ему нужно было преимущество на этом Саммите, чтобы светловолосые эльфы не зазнавались слишком уж сильно. Чонгук тихо хмыкнул своим мыслям, защелкав пальцами по старой привычке, и даже не заметил, как притихли и напряглись все советники за столом.
Щелчок пальцами, и, кажется, напряжение вырастало сильнее, еще щелчок — и Вонги огляделся, не понимая, то ли он чем-то провинился и Его Величество прямо сейчас использует магию, то ли он просто не переносит одних лишь разговоров о светлых.
— Светлые эльфы даже не пытались сделать запрос на прежний объем черной древесины. С чем это связано? Кто-то поставляет им нечто подобное? Бимиль? — поинтересовался он, вскинув на мужчину взгляд, но тот поспешно закачал головой.
— О таком мы бы знали, Ваше Величество. Есть скромное предположение, что у Наянсыка попросту... недостаточно средств, чтобы закупить древесину в том же объеме, в котором они закупали ее обычно. Мы ведь подняли цену на дерево после прошлого Саммита, — склонившись еще ниже, проговорил Вонги.
Чонгук тихо хмыкнул своим мыслям, сверкнув золотом своих глаз в сторону альфы, и задумчиво прикусил щеку.
— Подготовьте для меня месячный проданный на Наянсык объем древесины. Сделаем им подарок. А чтоб не замерзли вусмерть, привезем им еще угля из наших шахт, — распорядился он и отложил один из отчетов в сторону.
Вонги, не раскусив плана короля, решил уточнить:
— Позвольте спросить, Ваше Величество. Вы желаете задобрить народ Наянсыка?
Подобное было бы крайне не похоже на Чонгука, но все министры узрели именно подобный умысел, оттого и ждали ответа с нетерпением.
— Что? Задобрить? — от одной лишь мысли, что его министры могли подумать о нем нечто подобное, Чонгук скривился. — Конечно же нет. Слишком уж много бледнокожих шпионов в наших округах в последнее время, что как будто бы в порядке вещей перед Саммитом Четырех Королевств, но все же... Мне не нравятся наши отношения с Наянсыком, кажется, они что-то готовят. А так Мин Юнги будет обязан мне и не посмеет нападать хотя бы в ближайшее время, чтобы не вызвать неодобрение со стороны Бьекана. Не гарантия, но попытаться стоит.
— Это замечательная мысль, Ваше Величество, — коротко поклонился Юджин.
Кивнув, он обвел взглядом своих министров, задумавшись. А ведь Мину поедет с ним, действительно, чем заниматься юному омеге в одиночестве? Он здесь и не знает никого.
— Сынгю. Ты мой министр науки, подскажи, нет ли у тебя на уме эльфа, который мог бы составить Его Высочеству компанию на время моего отсутствия? Этикету его уже обучает Мину, но, быть может, у тебя есть кто-то на примете? Займись этим. Если не найдешь никого, не позволь ему заскучать.
Для Сынгю это было огромной честью, чтобы король доверил ему досуг своего младшего супруга... Что вообще может быть почетнее этого?
— Я до завтрашнего дня обдумаю Ваш вопрос, Ваше Величество, и предоставлю Вам список эльфов, которых я мог бы порекомендовать для Его Высочества. Благодарю Вас за доверие, Ваше Величество!
Чонгук кивнул, махнув ладонью в сторону раскланявшегося эльфа, и задумчиво цокнул языком, отложив документы в сторону.
— Что насчет наших засыльных? Есть какие-то вести? — поинтересовался он, взглянув на министра военного дела, и омега поспешно поднялся на ноги.
— Как я и говорил прежде, Ваше Величество, они бесследно пропали. Нет никаких вестей ни от одного из эльфов. Полагаю... Правитель Наянсыка смог устранить их. Он всегда был настороже, сейчас, как и Вы, Ваше Величество, в особенности.
На губы Чонгука легла усмешка. Да уж... Теплой встречи на Саммите можно не ждать.