Глава 60.
Я на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, и кивнула. Хотя и хотела сначала отказаться. И так понятно, что она скажет: Розэ ведь не слепая, понимает, что со мной творится, попытается утешить, как может. Не нужны мне ее утешения.
– Извини, что не поблагодарила сразу, – начала она издалека. – Без тебя Чонгук не справился бы. Если бы не твоя помощь, сидеть бы мне прикованной на цепи до самой смерти.
– Я рада, что ты жива и мы нашли тебя. Чонгук не забывал о тебе ни на день за все эти годы, – вздохнула я, признавая очевидное. – Теперь он тоже начнет жить.
Розали едва заметно улыбнулась, не отводя от меня глаз.
– И извини за Чимина. Он всегда был странным, замкнутым ребенком, а потом вдруг научился улыбаться и сделался невероятно мил. Мы с родителями подумали было, что подростковый кризис миновал, а оказалось, что Чимин всех нас одурачил – натянул маску. Хорошо, что папа и мама не дожили до этого момента… Хоть, наверное, ужасно так говорить…
– Тебе не стоит просить за него прощения, ты ни в чем не виновата!
Розали снова улыбнулась.
– Знаю, о чем ты думаешь: эта одержимая девица ненамного лучше своего сумасшедшего брата.
– Я так не думаю! – запротестовала я. – Как там говорилось в знаменитой балладе? Я, к сожалению, не помню автора… Безумству храбрых поем мы песню. Ты ведь изобрела целительскую магию, Розали. А если бы не была немного безумна…
Розали расхохоталась, и я будто увидела, какой она была до похищения: и в самом деле немного безумной, но смелой, сильной и уверенной. Неудивительно, что Чонгук … Ох, не могу!
– Лалиса, пять минут, – сказал луксур Ким, заглянув в спальню. – Я вызвал тебе кэб.
Пять минут. Я скомкала в ладонях подол платья и наклонилась, вглядываясь в лицо Чонгука. Мы еще увидимся на комиссии, но я не посмею так беззастенчиво рассматривать его прилюдно.
– Как мало времени! – воскликнула Розали. – А я все не о том говорю. Так, Лалиса, послушай!
Она подалась вперед и взяла меня за руку, я вскинула удивленный взгляд.
– Я хочу, чтобы ты знала, потому что Чонгук поехал искать тебя, чтобы сказать тебе это, но, видимо, не успел, иначе ты бы не прятала глаза и не чувствовала себя передо мной виноватой. Мы с ним не пара и никогда не были!
– Что? – беззвучно произнесли мои губы.
Я слышала слова Розали, но боялась понять неправильно.
– Не пара в смысле… В смысле, ты его не любишь?
Она кивнула, встряхнула перевязанной головой иснова рассмеялась.
– Люблю. Но только как друга, как старшего брата. Он всегда меня опекал, заботился, был моей жилеткой, в которую я плакалась, когда рассталась с Тэхеном.
У меня глаза полезли на лоб: вот поворот так поворот.
– Ты встречалась с Тэхеном?!
– Да, а почему ты так удивляешься? Мы дружили втроем с первого курса, но встречалась я с Тэхеном. Он даже нарисовал мой портрет.
А я-то думала, что это Чонгук. Художник-любитель явно рисовал модель с теплом и нежностью, и я решила, что это Чонгук, кто же еще?
– Но вы жили вместе! – выдохнула я.
– Мы снимали дом вместе, – поправила меня Розали, – это большая разница. И, если ты заметила, у нас с Чонгуком разные спальни. Стали бы влюбленные жить в разных спальнях и даже на разных этажах?
Я покачала головой, все еще не веря.
– Он подарил тебе медальон, сделанный специально для тебя.
– Медальон, Лалиса! Не кольцо ведь! Ну сама подумай! Он хотел меня поддержать после размолвки с Тэхеном, мы с ним впервые так сильно разругались. Я думала, что мы расстались навсегда. Чонгук принял мою сторону. В принципе я думаю, что он общался с Тэхеном только из-за меня… Но мне очень хочется, чтобы теперь они помирились. Потому что мы помирились.
– Вы с Тэхеном? – От волнения я очень плохо соображала.
– Мы с Тэхеном, – повторила Розали, глядя на меня улыбчивыми теплыми глазами, потом перевела взгляд на Чонгука. – Не знаю, как тебе удалось за несколько дней стать для него и солнцем, и луной, и всем, что дорого.
– Неужели он так сказал?
Розали едва заметно качнула головой.
– Он сказал, что ты свет его жизни, и поверь, в его устах это самое горячее признание в любви.
По моим щекам катились слезы облегчения, вымывая горечь из души.
– Почему он не признался сразу? – прошептала я.
– Когда? Столько всего навалилось. Сначала я. Потом обвинение в нарушении кодекса. Он не хотел подвести тебя еще сильнее.
– Лалиса, кэб у ворот! – крикнул с лестницы мой куратор.
Мой куратор и, оказывается, человек, которого на самом деле любила Розали. Жизнь все-таки совершенно непредсказуемая штука!
Я вскочила на ноги, но не могла двинуться с места. Виктория тоже поднялась.
– А что же теперь? – спросила я.
– Ты его любишь?
– Конечно! Очень сильно. Ты сомневаешься?
– Сейчас, когда вижу тебя и разговариваю с тобой, – ни капли. Просто я знаю, каким невыносимым человеком умеет быть Чонгук. У него, знаешь, большие проблемы с доверием и с привязанностью. Это все из-за того, что его отец…
– Я знаю, – кивнула я: время уходило, а я так и не разобралась, что же мне делать дальше.
– Если ты его любишь, Лалиса, пожалуйста, положись на него на комиссии. Я больше ничего не могу сказать!
– Лалиса, кэб сейчас уедет!
– Беги, – сказала Розали. – И еще раз благодарю, что спасла меня!
Мы обменялись улыбками. Пожалуй, мы с Розэ сможем стать подругами. Жаль только, братец у нее окончательно сбрендил. Хорошо, никого не успел убить, но и того, что натворил, вполне достаточно, чтобы Чимина упекли за решетку до конца его дней. Заодно поймет, каково это – день за днем, год за годом сидеть на цепи!
Я наклонилась к Чонгуку и поцеловала его в уголок губ. Что бы он ни задумал на комиссии, я доверюсь. Правда, я очень плохо представляла, как мы выкрутимся, так что заранее смирилась с потерей диплома. Главное, что Чонгук жив. Что мы все живы!