Глава 58.
Чимин уставился на призрака, и тогда я поняла, что Чонгук не померещился мне. Он пришел. Он здесь. Настоящий, во плоти. Отыскал меня! Но как? Ведь никто не знал, что я окажусь в уединенной беседке у пруда, даже я сама.
– Чонгук… – всхлипнула я.
Темный маг и не посмотрел на меня, он неотрывно, мрачно глядел на Чимина. Он злится на меня? Еще бы. Вместо того, чтобы ухаживать за Розали, Чонгук вынужден вызволять глупых муз, которые по собственной дурости попались в ловушку. Сидела бы на закрытой территории академии, Чимин бы до меня не добрался.
– Сейчас мы с Лалисой встанем и уйдем отсюда, – спокойно сказал Чонгук; он не спрашивал разрешения, а ставил в известность. – Куда ты пойдешь и что будешь делать – мне плевать. Беги в соседнее королевство или сдайся стражам – твое дело. На этом наши пути расходятся.
По сути, Чонгук предлагал Чимину сделку: я не стану тебя преследовать, но ты немедленно отпускаешь Лалису. Любой разумный человек на нее согласился бы, но успех затуманил Чимину разум.
– Иначе что? – с вызовом бросил он. – Что ты сделаешь, бывший маг, своими искалеченными ручонками?
Я увидела, как Чонгук едва заметно сжал кулаки: Чимину удалось задеть его за живое. К этому он и стремится, Чонгук, не теряй головы!
– Знаешь, Чонгук, Чонгук-приблудыш, твои руки, возможно, никогда не заживут, как надо, – протянул Чимин, явно наслаждаясь моментом. – Моя усовершенствованная формула плюс мой новый дар – и вот ты уже калека.
– Не слушай его, Чонгук! Он врет!Я дернулась с места, но Чимин протянул руку, откидывая меня обратно на скамейку рядом с собой. Повисла тишина. Чонгук на миг стиснул челюсти. Чимин был очень убедителен, он на самом деле мог навсегда искалечить мага под видом помощи.
– Пусть так, – процедил Чонгук, наклоняясь вперед, так, чтобы Чимин ясно расслышал каждое слово. – Но у меня вполне хватит сил придушить тебя даже искалеченными руками.
Он коротко взглянул на меня.
– Вставай, Лалиса. Мы уходим.
Меня не нужно было просить дважды. Торопливо, не оглядываясь, я протиснулась мимо Чимина, застывшего в замешательстве. Чонгук заслонил меня собой, дожидаясь, пока я переступлю порог беседки, и только после этого отправился следом.
– Прости меня, – шепнула я. – Так нелепо попасться!
– Нет, Лалиса…
– Нет? – Я обернулась, не веря ушам: неужели не простит?
Чонгук не договорил: Чимин пришел в себя и, накинувшись сзади, вцепился ему в шею. Крепкие, а главное, здоровые руки сдавливали горло Чонгука.
– Ты придушишь? Ты? Да я первый тебя придушу!
Чонгук резко наклонился, уходя из захвата, ударил Чимина кулаком в лицо – раз, другой. Тот отшатнулся, захлебываясь кровью, хлещущей из разбитого носа. Но его растерянность длилась недолго. Он тряхнул головой, оросив алыми каплями стены беседки и собственную рубашку, зарычал, как медведь, и бросился врукопашную.
За последние несколько дней ладони Чонгука поджили, но не настолько, чтобы он мог без потерь колотить руками о враждебную физиономию. Адреналин позволит продержаться минуту-две, а потом острая боль выведет Чонгука из строя.
Я, закусив губу, подсунула ладонь под хаоситовую цепочку, рванула, надеясь порвать, но только содрала кожу. Не так-то просто ее порвать, скорее – невозможно, иначе Розали давным-давно сбежала бы из плена.
– Нет, нет… – бормотала я, отказываясь сдаваться, накручивала на руку цепочку, дергала ее и тянула в стороны.
Хоть бы освободиться! Хоть бы помочь Чонгуку!
Он еще держался и теснил Чимина к противоположной стене беседки, но удары стали уже не такими уверенными. Чимин отклонялся, отступал. Кулак Чонгука, просвистев мимо побитой мерзкой рожи, со всей силы ударил в деревянную опору. До моего слуха донесся стон, а следом Чимин расхохотался, чувствуя скорую победу.
От хаосита не избавиться, магии не почерпнуть, но ведь руки у меня на месте.
Я судорожно огляделась, выискивая в полумраке что-то, что можно использовать как оружие. Сухие ветки, слишком тонкие и ненадежные… Листья, галька. Булыжник! То, что нужно.
Прислушиваясь к звукам борьбы, я бухнулась на колени перед камнем. Тянула и ворочала, ломая ногти, ежесекундно оглядываясь через плечо. Чонгук не отступал. «Держись, держись, мой хороший!» – шептала я. Наконец булыжник поддался усилиям, и я, с трудом удерживая его в обеих ладонях, встала на ноги.
Я побежала вокруг беседки, поближе к схватке. На мгновение застыла перед высокими перилами, не зная, как перелезть через них. Хорошо хоть Чимин, припертый к стене, пока не обращал на мои попытки никакого внимания, да и вовсе не держал меня за серьезного соперника.
Украдкой я перебросила камень, перемахнуласама. Вскочила на скамеечку, идущую по кругу, и оказалась за спиной Чимина. Подняла булыжник над головой. Один удар – и целитель получит сполна за все свои гнусные поступки.
Чонгук меня увидел и теперь специально отвлекал Чимина на себя, не позволяя тому оглянуться.
– Давай! – произнесли его губы.
И я ударила. Увы, в последний момент мои руки дрогнули. Все же мне пока не приходилось лупить камнем по голове другого человека, пусть даже ужасного человека. Удар пришелся по касательной. Чимин устоял на ногах, хотя пошатнулся и по щеке потекли струйки крови.
Он заорал и обернулся. Схватил меня за болтающуюся на шее цепочку и, накрутив ее на руку, дернул на себя. Я захрипела, задыхаясь. В глазах стремительно темнело. Но Чонгук, стоя за спиной Чимина, стиснул его в удушающем захвате.
Теперь мы с Чимином одновременно задыхались. Патовая ситуация.
– Отпусти ее! – рычал Чонгук на ухо Чимину. – Или тебе не жить! Ну!
Чимин выпучил глаза. Смотреть на него жутко. Хорошо, что я себя со стороны не вижу – наверняка выгляжу не лучше.
Неожиданно Чимин выпустил цепочку и толкнул меня в плечо, сшибая со скамейки и отшвыривая вглубь беседки. Чонгук ослабил хватку, думая, что все закончилось. Однако Чимин только и ждал этого момента. Он развернулся и, выставив перед собой пальцы обеих рук будто птичьи когти, воткнул их в грудь Чонгука.
– Нет! – Я сразу догадалась, что он собирается делать. – Чонгук, отходи!
Но Чонгук не успел. Он дернулся, как от удара тока. Целительская магия, которая могла бы спасать жизни, в руках Чимина стала губительной силой. Он повторил трюк с сердечным приступом, только на этот раз действовал наверняка.
– Чонгук! Нет! Чонгук!
Еще один удар.
Мой темный маг отступал, пошатываясь. Вот он запнулся… Но не упал. Он зубами стянул с обожженной руки перчатку. Бинты сползли, как кожа. Раненая рука с едва зажившими ранами белела в темноте.
Он хочет использовать магию. Бесполезно.
– Бесполезно! – рассмеялся Чимин ему в лицо. – Ты ни на что не способен больше, приблудыш. Родился на улице, на ней же и сдохнешь!
Еще удар скрюченными пальцами.
Я встала на корточки и поползла добывать камень. Он валялся где-то в углу, рядом со скамейкой. Я успею! Должна успеть!
С ладони Чонгука поднялся переливающийся искристым светом шарик, такой слабый, маленький, похожий на мыльный пузырь.
– О-хо-хо, напугал! Это что за детская пукалка? – веселился Чимин.
Шарик поднялся, завис над Чимином и с неожиданной скоростью ударил того в грудь. Мощная сила приподняла Чимина, закрутила и обрушила на пол, распластав по нему, выбив дух вон. Или только сознание. Во всяком случае, Чимин лежал неподвижно.
– Чонгук!
Я кинулась к магу, прижалась, помогая устоять на ногах. Он еле-еле добрался до скамейки и рухнул на нее совсем без сил. Я вытащила из кармана скомканный платочек и принялась вытирать покрытое холодным потом лицо Чонгука. Он смотрел на меня, но говорить не мог. Я прикоснулась к его груди и ощутила, как неровно стучит его сердце, сбиваясь с ритма.
– Ты не можешь меня оставить! – закричала я и разрыдалась в голос. – Нет, Чонгук! Ты не имеешь права! А Розали! Она ведь только нашлась! Прости меня. Прости! Я во всем виновата!
– Нет… – Шепот Чонгука был не громче шелеста. – Ты… прости
– Ты только не умирай! Обещаю, что ты обо мне больше и не услышишь. Живите счастливо с Розэ, я ни в чем тебя не упрекну!
Я уткнулась лицом ему в шею, там, где она переходила в воротник мантии, наверное, в последний раз вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела. Пусть достанется Розали. Пусть будет с ней, но только бы живой.
Чонгук слабо обнял меня и наклонил голову, прижимаясь щекой к моей макушке. Потом его рука безвольно упала с моей спины, а дыхание прервалось.