Глава 54.
– Я ученый, – повторила Розали. – И маг-призыватель по своей основной специализации. Даже там, в темноте и пустоте, я мыслила вполне ясно и трезво. Я
подумала о том, что все мы, люди, соединены тысячами невидимых нитей. Мы проходим рядом друг с другом, подчас не отдавая себе отчета, как много видели и запомнили. Розали говорила едва слышно от слабости, но каждое слово выдавало ее ум.
– Дальше я подумала, что наверняка отыщутся те, кто мог бы натолкнуть Чонгука на правильный след. Мне нужны были такие души, которые задержались в этом мире из-за незаконченных дел и в то же время были связаны со мной. Я их призвала и отправила к Чонгуку. Приказала им не отставать, пока он не выслушает их.
– Вы ошиблись! – не выдержала я, хотя до той секунды, не замеченная никем, стояла опершись о стену. – Все пошло не по плану! Чонгук никак не мог их услышать, ведь они вселялись в его тело. Вселялись и злились, потому что чувствовали себя запертыми в клетке. Крушили все, что попадется на глаза. Могли причинить вред! Чонгук … Луксур Чон решил, что это проклятие. Его руки!..
– Лалиса, замолчи! – резко оборвал меня человек, которого я любила. – Розали делала что могла в этой ситуации. Мы сейчас здесь, значит, ее план сработал.
– Твои руки, Чонгук, – прошептала девушка, только теперь заметив, что они затянуты в черные перчатки, из-под которых выглядывают бинты. – Прости… Как это произошло?
– Неважно, – тряхнул он головой. – Ты все сделала правильно, Розэ. Жаль, что я сразу не понял. Значит, все то время, пока ты находилась без сознания, призраки приходили по твоему приказу.
– Да… Но вчера вечером я очнулась и больше не смогла их отправлять, – она подняла руку с браслетом, цепь звякнула. – Из-за хаосита.
Так вот почему мы не сумели вечером призвать неупокоенную душу! Это не проклятие исчезло, это Розали пришла в себя.
– Чонгук утверждает, что это он меня вылечил. Мол, каждый день вливал в меня целительскую магию, чуть сам на тот свет не отправился, а значит, я должна быть ему благодарна, – с ненавистью произнесла Розали: сказала, как плюнула. – Он не собирался меня отпускать. Мечтал продолжить эксперименты. Он мой брат, но он окончательно рехнулся. Даже я никогда не была настолько сумасшедшей.
– Все закончилось, Розэ, – улыбнулся Чонгук. – Мы возвращаемся домой. Тео, подвезешь нас? Больше ничего плохого не случится, я обещаю.
А кто пообещает мне, что все будет хорошо? Или помощница-муза ему теперь не нужна? Впрочем, меня ведь никто не гонит прочь. В доме по-прежнему необходима служанка: готовить, делать уборку, ухаживать теперь уже и за Розали.
Теперь все между мной и Чонгуком изменилось безвозвратно, я это понимала. Было так больно об этом думать, что сердце разрывалось. Но ведь он ничего не обещал, ни о чем не просил – я все решила сама, значит, и требовать ничего не могу.
Домой мы отправились в черном кэбе городского управления дозора. Я втиснулась в угол и не знала, куда деть глаза. Смотрела в пол, лишь бы не видеть, как Розали сидит рядом с Чонгуком, пристроив перевязанную голову ему на плечо.
О Творец, почему же так тяжело?
– Я поставлю у дома стражей, – сказал кэммин Риган, прощаясь. – До тех пор, пока мы не поймаем Чонгука. Вряд ли он настолько свихнулся, чтобы явиться сюда за сестрой, но лучше не рисковать. И пришлю целителя, пусть осмотрит луксурию Пак.
– Спасибо, Тео! Спасибо за все, старый друг.
Луксур Чон осторожно повел Розали к дому по заросшей кустами тропинке. Я шла позади, ощущая себя маленькой, жалкой, никому не нужной.
«Но я хотя бы могу рассчитывать на разговор с ним? – бодрила я себя. – Он ведь должен понимать, как важно для меня все, что случилось между нами прошлой ночью…»
У крыльца дома нас ожидал сюрприз в лице декана факультета муз, луксурии Меви, и моей смущенной однокурсницы – толстушки Тристы. Высокую худощавую луксурию Меви студенты за глаза называли каменной леди, потому что на лице мраморной статуи и то подчас отражается больше эмоций. Однако сейчас – редкий случай – деканша хмурила тонкие брови и сжимала губы так, что они изогнулись дугой уголками вниз. У меня под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.
– Луксур Чон, – поздоровалась она кивком. – И… О!
Деканша заморгала, точно не верила собственным глазам.
– Розали! Ты… Но как?
– Что вас привело, уважаемая луксурия Меви? – холодно пресек расспросы Чонгук. – Что-то срочное?
Каменная леди уже справилась с изумлением и снова сделалась бесстрастна. Ну почти. Нашу деканшу что-то страшно злило, я уже научилась по одному изгибу брови угадывать ее недовольство.
– Срочное! До ректора дошли слухи о неподобающих отношениях между преподавателем и студенткой, между музой и ее нанимателем. До выяснения всех обстоятельств мы отстраняем камми Луан от практики, а вас, уважаемый луксур Чон, от преподавания.
Розали до той секунды стояла, опершись на Чонгука, устало прикрыв глаза, но тут она встрепенулась и в немом удивлении уставилась на меня, точно в первый раз увидела.
– Комиссия рассмотрит все факты и вынесет решение, – как ни в чем не бывало продолжала луксурия Меви. – Пока мы предоставим вам новую помощницу. Триста, будь добра, поздоровайся.
Моя однокурсница робко прошептала:
– Здрасьте.
– Но… – выдавила я, не зная, что и думать: откуда взялись слухи? Почему так быстро? Ведь не сам Чонгук?.. Нет, быть не может!
– Мои вещи, – вспомнила я, судорожно соображая, как за то короткое время, пока я стану собирать саквояж, переговорить с Чонгуком.
– Триста все соберет и отправит к тебе в общежитие. Удачного всем дня.
Никто не двигался с места. Меня точно к месту прибили, оглушили. Триста переминалась с ноги на ногу и поглядывала на деканшу. Луксурия Меви, хладнокровная, как змея, ожидала исполнения своих распоряжений. Розали по-прежнему глядела на меня широко распахнутыми глазами. И Чонгук смотрел тоже, на лице застыло совершенно нечитаемое выражение.
– Я разберусь, Лалиса, – наконец произнес он.
И, бережно приобняв Розали за плечи, помог ей взобраться на крыльцо. Триста растерянно поковыляла следом. Мы с деканшей остались наедине.