Глава 50.
Я проснулась, едва рассвело, и уснуть больше не смогла. Еще какое-то время лежала рядом с Чонгуком, прислушиваясь к его дыханию. Впервые за долгие дни он спал спокойно, и никакой взгляд потусторонних глаз его не мучил.
Я не стала его будить, тихонько выбралась из постели, приготовила завтрак и оставила на столе, накрыв колпаком-клошем, зачарованным так, чтобы сохранить поджаренные хлебцы с сыром и помидорами горячими.
Потом я отыскала на столе в гостиной карандаш, клочок бумаги и накарябала записку: «Уехала в главное управление, верну кэммину Ригану протокол, скоро вернусь». Хотела добавить в начале записки обращение «Чонгук », а в конце дописать «Целую», но так и не решилась.
Нам нужно все обсудить, понять, кто мы теперь друг для друга. Конечно, я ни о чем не собиралась просить, я ни о чем не жалела. Но как же хотелось верить, что и Чонгук любит меня так же сильно, как я люблю его. Или хотя бы привязан. Или… Не знаю, чего я ждала от нашего откровенного разговора, но сейчас – следует признаться самой себе – я бежала и пряталась. Трусишка Лалиса…
Я вызвала кэб сигнальным артефактом, но в последний момент вместо того, чтобы назвать адрес управления городского дозора, попросила отвезти меня к дому Чимина.
Вот так, теперь я стану гонцом, приносящим дурные вести. Но мне это по силам, я не знала Розали. Если к Чимину с известием о гибели его сестры приедет Чонгук, боюсь, новой ссоры не миновать: Чимин и так не может простить ему ее исчезновение, а смерти и подавно не простит.
Удачно, что у меня с собой официальный документ. Я могу ничего не говорить – пусть прочитает и все сам поймет.
Чимин открыл дверь без промедления, видно, не спал. Снова вернулся с ночного вызова? Лицо уставшее и бледное, глаза покраснели.
– Лалиса?
Чимин посмотрел по сторонам, отыскивая взглядом Чонгука.
– Ты одна? Что случилось? Он тебя обидел? Проходи скорее!
– Никто меня не обижал! – Это прозвучало суровее, чем я намеревалась, особенно если учесть, с какими новостями я пришла в дом.
Я прошла в квартиру и тут же, в коридоре – лучше сразу, иначе затяну и смелость испарится, – прикоснулась к руке Чимина.
– Чимин, у меня для тебя очень плохие вести. Присядешь?
Он попятился и шлепнулся на банкетку, а на протокол, который я ему протянула, взглянул как на ядовитую змею. Растер лицо, прежде чем взять бумагу в руки, – как мог оттягивал страшный миг. Он еще и не начал читать, как обо всем догадался.
– Розали мертва, верно? – выдавил он.
У меня и у самой перехватило горло, я смогла только кивнуть.
– Несчастный случай? Подумать только… – выдохнул он, пробежав глазами документ. – И все это время она была жива…
– Это не несчастный случай, Чимин. У нас есть свидетель, который видел, что Розали ударил или толкнул преступник. Наверное, тот самый, что удерживал ее столько лет. Догнал ее…
– Свидетель?
В лице Чимина не было ни кровинки, хотя мне казалось, что побледнеть сильнее уже невозможно.
– К сожалению, он тоже умер… Долго рассказывать. Но следствие во всем разберется! Наверное, к тебе еще заедет кэммин Риган, но я подумала, что ты захочешь узнать о Розали не от дознавателя, а от друга. Я соболезную тебе всем сердцем, Чимин!
Я порывисто обняла его, снова поддавшись эмоциям. Но как не поддержать человека в такую грустную минуту? Чимин не сразу, но тоже поднял руки и обнял меня в ответ, притянул меня к себе и сжал в объятиях, сначала тихонько, потом все сильнее. Я почувствовала обжигающее дыхание на щеке и прикосновение горячих губ.
– Чимин! Остановись! – Я рванулась из его рук и отлетела сразу на несколько шагов. – Ты все не так понял! Я… Я сочувствую! Ничего больше! Мне нужно возвращаться к Чонгуку.
Чимин вскинул подбородок, по скулам расползались алые пятна, словно я его ударила. Но точно задела за живое.
– К Чонгуку? – ядовито переспросил он: я проговорилась и сама не заметила. – Вот как. К Чонгуку, который никого не любит, кроме себя. Вернее, не так: он и себя-то не любит. Ничего ты еще не поняла, глупенькая Лалиса.
– Чимин, я понимаю, ты в шоке… Я пойду. – Я попятилась к двери. – Прости. Держись.
Чимин сейчас не в себе, но его слова меня больно задели. Я сбежала вниз по ступеням, не дожидаясь лифта, и только на улице осознала, что забыла забрать протокол, который кэммин Риган отдал под свою ответственность и лишь на один вечер. Ничего не поделать – придется вернуться. Вот только дух переведу.
Я присела на скамеечку в тени высокого вяза, рядом со старичком в соломенной шляпе. Он подкашливал и сморкался в платок, ворчал себе под нос, жалуясь на внезапную простуду, накрывшую его посреди жаркого лета.
– Вы не от целителя, юная леди? – скрипуче спросил он, обратив наконец внимание на меня. – Он уже принимает? Я вот думаю, прилично ли будет заявиться в его дом так рано? Как считаете?
– Он уже принимает, – кивнула я, подумав, что под прикрытием пациента будет проще забрать документ, и общаться с Чимином при этом не обязательно. – Я кое-что забыла у него, можем подняться вместе.
Старичок стянул с головы шляпу и принялся обмахиваться ею, как веером.
– Да-да, пожалуй… Сейчас я немного отдышусь… Вы? – Он неожиданно замолчал и уставился на меня во все глаза. – Вы поправились? Я очень рад. Печально, когда жизнь покидает юное, цветущее тело. Но, вижу, все обошлось.
Я изумленно заморгала, а мгновением позже догадалась, что старичок меня просто с кем-то перепутал.
– Вы обознались, – улыбнулась я. – Жизнь во мне крепко держится, и покидать этот мир я пока не тороплюсь. Наверное, вы перепутали меня с какой-то пациенткой луксура Пака, да?