Глава 26.
Кэб высадил нас на пересечении улиц, и возница поспешно отправился в обратный путь, напоследок бросив презрительный взгляд, как будто мы с темным магом приехали на Тараканью помойку, чтобы поселиться здесь навсегда. Возможно, по мнению кучера, тот, кто не мог расплатиться за поездку, другой участи и не заслуживал.
На узких тротуарах играли босоногие дети, из раскрытых окон доносился запах кислой капусты, а из подворотен тянуло вонью перебродившего на жаре мусора и остатков пищи. Местные жители притерпелись к смраду, у меня же заслезились глаза. Я кое-как приспособилась дышать ртом.
Луксур Чон вынул из кармана носовой платок и, не глядя, протянул мне. Я прижала белый лоскуток к носу и вдохнула аромат бергамота и пряной гвоздики – тошнота отступила.
На домах не обнаружилось табличек с названиями улиц, но темный маг остановил бегущего мимо мальчишку и пообещал ему медяшку за то, что тот проводит нас до нужного переулка.
– За медяшку я вам и прогулку могу устроить! – обрадовался тот. – Хотите, покажу, где в прошлом месяце прирезали однорукого Рика? А если доплатите еще пару монеток, проведу в заведеньице, где можно разжиться сон-грибами.
От столь заманчивого предложения мы вынуждены были отказаться. Судя по сосредоточенному виду мальчишки, он пытался сообразить, что же такого интересного скрывается в непримечательном переулке между Вишневой улицей и улицей Диких Лебедей и можно ли на этом подзаработать.
– Вот здесь, – махнул он рукой, поскреб грязным ногтем монетку, полученную в оплату, улыбнулся щербатым ртом и спросил: – Что же туточки нужно важным господам? Жуть как любопытно!
Вот так, неожиданно, меня записали в «важные господа». Конечно, моя семья никогда не оказывалась в настолько затруднительном положении, все-таки в маленьком городке, откуда я родом, выживать проще. У нас был свой небольшой домик, хозяйство, так что впроголодь мы никогда не сидели. Кто действительно «важный господин», так это темный маг, как-никак луксур по происхождению. Непонятно только, почему он вынужден экономить и жить наодно только жалование преподавателя, но это не мое дело.
– Любопытной мухе оторвали ухи, – вспомнила я народную поговорку.
– У нее нет ух! – возмутился малец.
– Вот поэтому и нет!
Мальчишка фыркнул и ускакал прочь на одной ноге.
– Держись за мной, – сказал луксур Чон и первым направился в узкий переулок между глухими стенами домов.
Здесь, как и всюду, валялись кучи мусора. Ветер тащил по земле обрывки газет, листья, клочки шерсти. Я снова плотно прижимала к носу вкусно пахнущий платочек – только так и намеревалась выжить.
В переулке оказалось тихо и безлюдно. Возможно, вечером сюда собираются бродяги, чтобы расстелить на голой земле подстилки и скоротать ночь, но пока нам не встретился никто, кроме пары облезлых кошек, роющихся в отбросах.
Если где-то здесь и припрятан протез, отыскать его среди гор мусора будет не так-то просто. К тому же я совершенно не представляла, как протез поможет нам в поисках Розэ.
Со вздохом я пошерудила ногой в перспективной на первый взгляд куче вещей: был здесь и металлический чайник с обломанным носиком, и дырявое, но кое-как заштопанное покрывало, и треснувший сундук без крышки, набитый тряпьем.
– А ну-ка не трожь! – рявкнуло покрывало и принялось подниматься в воздух.
Призраки совсем расшалились! Являются при свете дня, никаких берегов не видят!
Луксур Чон моментально задвинул меня за спину и дернул зубами за палец перчатки, пытаясь сорвать ее с руки. Надеется, что сможет воспользоваться магией? Даже и пробовать глупо: руки не зажили.
Меж тем покрывало бесформенной тряпкой сползло на землю, являя нашему взору невысокого тощенького старичка. Он подпрыгивал и потрясал кулачками.
– Не трожь вещички! – разорялся старикан, оказавшийся вполне себе живеньким и бодреньким. – Не вами покладено! Ишь!
Луксур Чон с невозмутимым видом поправил перчатку, дождался паузы в речи старичка и сказал:
– Прощу прощения, мы не хотели вас тревожить. Примете компенсацию?
Темный маг выскреб из кармана серебрушку – я мысленно вздохнула, посчитав, сколько еды можно было прикупить за эти деньги – и протянул старичку. Тот захлопал глазами и потерял дар речи.
– Приму! – наконец отмер он. – Приму, коли так! Зла не держу!
– Может, вы подскажете нам… – Луксур Чон решил ковать железо, пока горячо. – Мы ищем пожилого мужчину. Скорее всего, одну его ногу заменяет протез.
Я вскинула на мага удивленный взгляд: ему ли не знать, что в живых мы бедолагу уже не найдем? А с другой стороны – как еще начать разговор, чтобы не вызвать подозрений?
Старичок грустно вздохнул.
– Вы про Кочерыжку? Дружок мой. Да только помер он пару недель назад. Помер и, собака такая, бутыль с брагой мне не отдал. А говорил, что карточный долг для него – превыше всего! Обманул, значит.
– Ага! – глубокомысленно заявила я и выразительно посмотрела на луксура Чона, мол, теперь многое становится понятным: вот он, выигрыш, а вот и незавершенное дело. Кочерыжка не отдал дружку бутыль с брагой.
Темный маг на мое «Ага!» никак не отреагировал, продолжил спрашивать:
– Вы не знаете, где он мог спрятать протез?
Старичок, видимо, тот самый «дряхлый прохиндей», вытаращился на луксура Чона как на диво дивное, перевел взгляд на монетку, снова на неожиданного благодетеля.– Не знаю уж, какой вам в нем толк, – протянул он. – Это же просто деревяшка. Но, так и быть, покажу, где спрятан. Тоже мне – тайна! Тоже мне – сокровище!
Бормоча под нос, старичок, прихрамывая, поковылял к противоположной стене и принялся постукивать по каменной кладке. Вот он ловко подцепил ногтями неплотно приложенный камень, вынул его, открывая укромное местечко. Сунул руку и вытащил на свет стесанную, потемневшую от времени деревяшку с потрепанными ремнями, которыми она крепилась к культе.
– Дайте, – потребовал маг.
Я терялась в догадках и смотрела во все глаза. Луксур Чон встряхнул протезом, и мы все трое услышали отчетливое бульканье.
– Шо это? – встрепенулся старичок.
– Это – ваш выигрыш, – бесстрастно пояснил маг и отдал деревяшку мне. – Лалиса, видишь, он открывается.
Пришлось убрать платочек и взять грязную деревяшку в руки. Верхняя часть протеза легко повернулась, открывая тайник в его полости.
– Подставьте руку, – велел луксур Чон бродяге, и, когда его просьба была исполнена, в дрожащую ладонь старикашке выкатилась бутыль с темной брагой.
– Ух… – произнесли мы одновременно со счастливым обладателем выигрыша.
– Поздравляю, – ровным голосом сказал луксур Чон.
Видимо, карточный долг для Кочерыжки действительно значил немало, если только ради этого он и задержался на грешной земле. Однако я до сих пор не могла взять в толк, почему души всегда так туманно выражают свои желания. Казалось бы, чего проще сообщить ясно: пойдите туда-то, сделайте то-то. Нет, он меня чуть с ума не свел своими россказнями о битве и пропавшей ноге.
Что же, дело призрака мы завершили, но сюда мы приехали не только ради него.
Луксур Чон, однако, молчал. Я знала, что с ним творится: он боится задать вопрос, а больше всего боится услышать ответ.
– Вы не знаете Розэ? – спросила я.
Старичок пожевал губами, наморщил лоб, покачал головой.
– Викуху-молочницу? Ту, у которой шестеро детей?
– Хм… Нет. Она…
– Ростом чуть выше моего плеча. Светлые волосы. Хрупкое телосложение, – спокойным, я бы даже сказала – мертвенно-спокойным тоном произнес луксур Чон. – Пять лет назад ей исполнилось двадцать три года. Она была одета в темно-зеленое шерстяное платье, на ногах домашние туфли. Может быть, вы или ваш друг видели ее в этом районе пять лет назад, осенью?
– Не-е-е, – покачал головой наш собеседник. – Пять лет назад я такую фифочку не видал. А вот две недели назад похожая тут пробегала. Как раз когда мы с Кочерыжкой партию разыгрывали. Сидели вона там, ближе к Вишневой улице. Смотрели на людей. Хорошо было, тепло.
– Две недели назад? – повторил маг, будто не поверил собственным ушам. – Как?
– Пойдемте туда поближе, я все покажу и расскажу.
– Это не она, – растерянно произнес луксур Чон, пока мы шли следом за старичком. – Никак не может быть она, понимаешь, Лалиса? Сейчас. Здесь.
Я тоже думала, что это совсем другая девушка – без вариантов. Мне было очень жаль моего мага за ту ложную надежду, которую я ему дала. Осталось только выслушать историю до конца – невежливо разворачиваться и уходить прямо сейчас, – а потом отправиться домой и попробовать снова с другой неупокоенной душой.
– Вот. Вот здесь мы сидели, на приступочке, – указал место старичок. – А тут она бежит. Как вы и говорите – волосы светлые, хрупенькая, невысокая. Легко совсем одета, в тонюсенькое платье, но нарядное. Не для здешних мест.
Луксур Чон качал головой на каждое слово, будто твердил про себя: «Нет. Нет. Нет».