Глава 22.
Фары выхватывали из темноты камни мостовой, кусты, вспыхивали отсветами в окнах домов.
– Как твое плечо? – спросил целитель.
Я уже и думать забыла про плечо: слишком насыщенный день выдался, да оно и не беспокоило.
– Проходит.
– Обязательно сделай на ночь компресс. И… Старайся не переживать сильно из-за Чонгука. Он говнюк с невыносимым характером. Всегда таким был, таким и останется. Ему плевать на чувства других.
Луксур Пак не отводил взгляда от дороги и говорил спокойно, видать, привык к вспышкам гнева Чон Чонгука. Он на мгновение повернулся ко мне.
– Что за изумленный взгляд, Лалиса? Да, мы с ним не друзья.
«И все же вы его лечите, и посвящены в его тайну. Почему?» Но вопрос остался невысказанным.
Мобиль внезапно притормозил упридорожной закусочной, открытой допоздна: в этом районе города в закусочных любили посидеть работяги после длинного трудового дня – выпить пива, сытно поужинать.
– Разреши, я напою тебя кофе. Или ягодным взваром? Что ты предпочитаешь?
Луксур Пак заглушил двигатель, присмотрелся к моему ошеломленному лицу и искренне рассмеялся.
– Лалиса, просто дружеский жест! Или можешь считать это рекомендацией целителя: тебе сейчас необходимо выпить чего-нибудь горячего и сладкого. И выговориться. Кстати, если ты не против, можешь обращаться ко мне по имени – Чимин.
Чимин протянул ладонь для рукопожатия и, когда мои одеревеневшие пальцы коснулись его руки, шутливо ее потряс.
В заполненном зале закусочной для нас отыскалось укромное местечко в закутке у стены – столик на двоих: на него не нашлось желающих вечером, ведь в это время в едальне собирались целыми компаниями. Чимин отправился к стойке и вернулся с кофейником и чашками. Следом за ним подавальщица принесла блюдо с бутербродами.
– Хотел купить для тебя пирожное, но здесь их не делают, – с улыбкой объяснил целитель. – Но я подумал, что ты могла проголодаться и от бутерброда не откажешься.
Угадал. Я благодарно кивнула и вгрызлась в бутерброд с сыром и ветчиной. Сделала пару глотков горячего терпкого кофе, и слезы, которые все это время находились где-то очень близко, отступили. Я подвинула тарелку к Чимину, который едва пригубил кофе, но он покачал головой:
– Жуй-жуй, я не хочу есть.
Чимин пристроил чашку на блюдце и, подперев щеку ладонью, стал добродушно наблюдать за тем, как я расправляюсь с бутербродами, а когда я закончила, сказал:
– Лалиса, расскажи, что сегодня произошло.
– О чем вы? … ты?
– Понимаешь, мне очень нужно знать все с самого начала. О неупокоенной душе Матильды, о сейфе. А главное, о медальоне Розэ. Я боюсь, что этот засранец мог что-то от меня утаить.
Хорошо, что я уже прожевала, иначе бы подавилась.
– Думаю, что луксур Чон рассказал все, что можно, – помедлив, ответила я.
Не знаю, можно ли по-прежнему считать темного мага моим работодателем: он выгнал меня. Снова. Теперь, когда первые эмоции схлынули, я задумалась: а заслужила ли я такое отношение? Сердце и теперь начинало колотиться, едва я вспоминала его полный ненависти взгляд и вопль: «Пошла вон!» Пусть сидит один как сыч в своем холодном и пустом доме. Сколько можно испытывать мое терпение? Тогда почему я не могу выложить все как на духу славному и доброму Чимину?
– Лалиса, ты кое-чего не знаешь, – мягко сказал он. – Уверен, что Чонгук тебе не сказал. Розэ – моя сестра.
Я уставилась на целителя во все глаза: так вот оно что!
– Она бесследно исчезла пять лет назад. Однажды вечером поздней осенью она выскочила из дома, так же как ты сейчас – в чем была, и больше не вернулась.
– Ой… – Других слов не нашлось.
– Конечно, Чонгук изображал раскаяние. Он якобы страдал и места себе не находил все эти годы…
Вэлиант сузил глаза и стиснул в пальцах кофейную ложечку. Он сжимал ее так крепко, что она погнулась.
– Я просил Розэ уйти от Чонгука, но она никогда меня не слушала. Еще бы, ведь я младше и тогда был совсем мальчишкой, хоть и учился уже на целителя.
– Я очень-очень сочувствую, – прошептала я.
Я невольно потянулась, чтобы утешить, накрыла ладонью напряженную руку Чимина. Выходит, Чон Чонгук – ужасный человек, еще хуже, чем я могла вообразить. А Чимин, несмотря на то что маг виновен в исчезновении его сестры, продолжает ему помогать и лечить его.
– Я все расскажу
Я начала с того, что звуки флейты умеют успокаивать призраков, и закончила посещением ломбарда. Чимин внимательно слушал, лишь фыркнул на моменте, когда я рассказывала, как привязала преподавателя к стулу:
– Хотел бы я на это посмотреть!
И когда я замолчала, покачал головой:
– Не возвращайся к нему больше, Лалиса. Я беспокоюсь за тебя.
– Спасибо, Чимин.
«Ты такой милый! – едва не произнесла я вслух. – И, конечно, я не вернусь. Хватит. Чтобы я ни делала, как бы ни старалась – он только ворчит, бурчит и всем недоволен!»
Луксур Пак довез меня до ворот академии, дальше я пошла одна: на кампусе безопасно, по периметру территория закрыта от посторонних заклинаниями. Я шагала и обдумывала, какую версию истории поведать Силь: она от меня все равно не отвяжется. О Творец, только бы куратор нашел ей новое место практики. Я люблю подругу, но иногда она невыносима, и сегодня мне очень хотелось побыть одной.
Дверь в комнату оказалась приоткрыта, но свет не горел. Треньканья лютни тоже было не слышно. Неужели неугомонная Силь улеглась спать пораньше? Вот и хорошо, прокрадусь потихоньку, вещи разбирать не стану – займусь завтра с утра, – и на боковую.
Но когда я на цыпочках проскользнула в комнату, мне навстречу со стула поднялся не кто иной, как маг-призыватель собственной персоной. Его широкоплечую высокую фигуру я узнавала и в темноте. Вернее, как раз в темноте-то я его и узнавала. Все наши встречи происходили в подобных обстоятельствах – жуть, если разобраться!
– Свет! – приказала я светильникам зажечься и на всякий случай попятилась к выходу.
Луксур Чон по-прежнему оставался в халате, и волосы, мокрые после ванны, не высохли: ночь выдалась прохладной. Он в два шага настиг меня и взял за плечи, пристально вглядываясь в мое лицо.
– Все хорошо, Лалиса? Почему ты задержалась?
– Что вы здесь делаете? – ответила я вопросом на вопрос.
Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Маг не ответил и продолжил изучающе смотреть на меня, но в глубине его темно-синих глаз читалось облегчение.
– Как видите, я жива, – ляпнула я. – И необязательно было гнаться за мной, не переодевшись и не высушив волосы. Чимин меня проводил.
– Чимин? – изогнул бровь луксур Чон, но расспрашивать не стал.
Он наконец-то отпустил мои плечи и отошел к столу, где расположился в своей любимой позе, сложив руки на груди.
– Поехали домой, Лалиса, – тихо сказал он.
Что творится на белом свете? Не иначе солнце взошло не с той стороны или планеты выстроились в ряд. Как еще объяснить, что мрачный темный маг сам приехал, чтобы забрать меня с собой, и даже дважды назвал по имени?
– Нет! – отрезала я.