Её вожделенная мечта

Гермиона Грейнджер-Уизли была не из тех женщин, которые легко сдаются. Более того, ещё ни разу не случалось такого, чтобы она не добилась поставленной цели. Всю свою жизнь она посвятила борьбе за какое-либо правое дело. Вначале сражалась на войне на стороне добра. Потом защищала права эльфов, вервольфов, кентавров и прочих угнетаемых существ волшебного мира. Затем боролась за равенство между чистокровными и нечистокровными волшебниками, между ведьмами и колдунами. А сейчас была близка к победе в самой тяжёлой борьбе. 
Совсем скоро она, Гермиона Грейнджер-Уизли, станет Министром Магии и навсегда останется в истории как первая женщина и магглорождённая, добившаяся высочайшего поста в Британском магическом правительстве. Она сама признавала, что обладала немалой толикой тщеславия, но утешала себя мыслью, что в данном случае это было на пользу не только ей, но и всей Британии.  Гермиона всегда была настолько занята, что семья, конечно, оставалось на втором месте. Иногда она испытывала чувство вины из-за того, что была не в состоянии уделять детям и мужу достаточно внимания, но ей казалось, что они прекрасно всё понимают и не обижаются на неё.  К счастью, Рон и сам был вечно занят своим бизнесом, а Хьюго пошёл в неё саму: был таким же умным и настойчивым в достижении своих целей. Он учился в Когтевране, был старостой школы, блестяще окончил Хогвартс, а потом и университет, в котором изучал политику, историю, право и международные отношения. В данный момент он был британским послом в Австралии, но целился на карьеру политика. Гермиона была очень горда своим сыном. Он будет блестящим политиком и, конечно, однажды станет блестящим Министром Магии. Какое замечательное будущее!  Что же касается Роуз... Как-то по пьяни глубоко разочарованный в дочери Рон сказал: «в семье не без уродов». Это были ужасные слова, и Гермиона долго кричала на мужа, а позже несколько дней с ним не разговаривала. Но ещё ужаснее было то, что в глубине души она была согласна с ним. Как и Рон, Гермиона была разочарована дочерью. Ни одна из возложенных на неё надежд не оправдалась. Сначала она связалась с этими дурными мальчишками, Альбусом и Скорпиусом, потом из-за них потеряла возможность стать старостой школы, затем сбежала в Париж и поступила на археологический, в то время как с её выпускными баллами могла бы заняться значительно более полезным делом, к примеру, стать колдомедиком или юристом. Гермиона ничего не имела против истории, более того, она обожала её. Но считала бессмысленным посвятить свою жизнь изучению исчезнувших народов, в то время как сейчас, в этом времени, требуются люди, желающие изменить мир к лучшему.  Наконец, Роуз нанесла родителям самый страшный удар: стала любовницей человека, который их всегда ненавидел. О, Гермиона прекрасно понимала, почему муж был так разъярён. Она сама злилась на дочь, хотя старалась приложить все усилия, чтобы понять её. Как теперь она жалела о том, что каждое лето на целый месяц отпускала свою маленькую девочку гостить в Малфой Мэноре! Но Роуз была таким одиноким ребёнком, у неё не было ни одного друга, кроме Альбуса и Скорпиуса. В то время она напоминала Гермионе саму себя в детстве. Как много для неё значили летние визиты в семью Уизли, где было столько людей, которые любили и понимали её! Она не хотела причинять Роуз боль своим отказом и, к тому же, сама ратовала за улучшение отношений между чистокровными и нечистокровными волшебниками. Гермиона считала, что Роуз будет полезно узнать о том, как живут семьи богатых чистокровок, хотя бы для расширения своего кругозора.  К своему глубочайшему стыду, во время одной политической кампании она даже использовала этот факт для продвижения собственной кандидатуры. Стоя тогда на постаменте, она с воодушевлением рассказывала о том, как её собственная дочь дружит с отпрыском Малфоев и часто гостит в Малфой Мэноре. Ей пришлось сделать это, чтобы доказать своё благосклонное отношение к чистокровным консерватистам и склонить на свою сторону важных членов Визенгамота, как и возможных спонсоров. Среди последних, конечно, был и Драко Малфой — один из богатейших колдунов Европы и держатель изрядной доли акций многих крупных магических компаний. Гермиона помнила, с какой усмешкой Драко смотрел на неё тогда, и при этом воспоминании её охватывал стыд. Знала бы она тогда, что этот мужчина станет не просто любовником дочери, но зятем! Такое даже в самом страшном кошмаре не могло привидеться!  Её тошнило при одной мысли о том, что этот трусливый, злобный, избалованный богатством человечишка, который не стоил и толики уважения, спал в одной постели с её маленькой девочкой, трогал её, целовал, занимался с ней сексом... Это было омерзительно!  Гермиона была уверена, что Драко завёл отношения с Роуз не без умысла. Поначалу она считала, что этот злопамятный гадёныш просто хотел отомстить ей с Роном. Потом она думала, что он — извращенец, который хочет Роуз из-за того, что по-прежнему видит в ней невинную девочку, какой она была в детстве. Теперь же Гермиона была уверена, что Драко женится на её дочери из личной выгоды: чтобы породнится с ней самой, известной героиней войны и влиятельным политиком. Ведь при помощи этой связи он столького сможет добиться!  Но больше всего её пугали изменения, которые произошли в Роуз с тех пор, как она начала встречаться с Малфоем. Он словно сделался центром её мироздания! Гермиона была не против того, что Роуз стала уверенней в себе и казалась счастливой, но как долго будет длиться это счастье? Ведь этот мужчина использует её, что было ясно всем и каждому, кроме самой Роуз. Просто невозможно, чтобы он на самом деле любил стеснительную простушку из семьи давних врагов, пусть и довольно хорошенькую.  Гермиона очень любила дочь, но прекрасно видела все недостатки в её характере и внешности и знала, что Роуз не может сравниться с теми великолепными женщинами, которых Драко обычно выбирал в любовницы. Ведь среди них были светские львицы, актрисы, певицы, модели, известные красавицы... Сама идея того, что Драко Малфой мог на самом деле любить её дочь была смехотворной!  Гермиона злилась и тревожилась, но старалась не вмешиваться. В конце концов, Роуз была взрослой женщиной, которая, к тому же, умела быть по-ослиному упрямой. Но потом было похищение и две недели болезни, в течение которых Гермионе приходилось просить разрешения видеть собственную дочь у этого... этого... хорька! И во время каждого визита в комнате присутствовал этот подозрительный медивизард со взглядом, который словно пронзал насквозь. Гермиона даже не могла добиться от него названия зелий, которыми он поил её дочь! Тогда она решила обратиться в аврорат, и Гарри потребовал, чтобы главный зельевар Мунго проверил, чем лечат его племянницу. Выяснилось, что пожилой араб был известным на весь мир целителем и лечил Роуз по самым высоким медицинским стандартам. Гермионе, чувствовавшей себя полной дурой, пришлось просить у него прощения, на что он ответил презрительной высокомерной усмешкой.

Потом началась подготовка к свадьбе, дату которой Малфой даже не соизволил обсудить с родителями своей любимой невесты. Гермиона была в делах по самое горло, но всё же нашла время, чтобы помочь дочери с приготовлениями, хотя в её помощи никто не нуждался. Впрочем, это и не было её истинной целью: она надеялась, что в последний миг сможет отговорить Роуз от совершения самой страшной ошибки в своей жизни.Именно во время этих визитов Гермиона заметила, что дочь изменилась. Она казалась печальной и подавленной, хотя пыталась скрыть это за натянутыми улыбками и показной беспечностью. От расспросов она отмахивалась малозначащими объяснениями, типа: «тебе показалось, мамуль», или «я просто не выспалась», либо «я ещё не отошла от болезни». Но материнское чутьё подсказывало Гермионе, что дело было не в этом. Тревогу она забила тогда, когда во время очередного «допроса» Роуз попросту расплакалась. Гермиону ужаснуло, какой измученной и беззащитной её дочь выглядела в тот момент.«Что-то нет так! Она что-то скрывает! — зазвучал в голове встревоженный голосок. — Боже, что если Малфой что-то делает с ней?! Угрожает или даже бьёт? Что если он держит её под каким-то заклинанием?!»Внезапно дверь открылась, и вошёл Драко. Увидев, как Роуз поспешно вытирает слёзы, он посмотрел на Гермиону так, что та похолодела. В этом взгляде читалась неприкрытая угроза.
-Я думаю, что вам лучше навестить Роуз завтра, миссис Грейнджер-Уизли, — с ледяной учтивостью сказал он. — Она ещё не пришла в себя после произошедшего. Я, кажется, уже предупреждал, что её нельзя тревожить.
-Я буду навещать свою дочь, когда захочу, мистер Малфой, — прошипела Гермиона. — И если вы так беспокоитесь о её здоровье, то могли бы перенести свадьбу на то время, когда она полностью оправится!
-К сожалению, это невозможно. Мне стоило многих усилий, чтобы найти время для свадебного путешествия, поэтому откладывать его я не собираюсь. Я уверен, что во время медового месяца Роуз полностью выздоровеет. Не так ли, дорогая? — и он посмотрел на Роуз, которая сидела молча, опустив голову.
-Да, конечно... — забормотала та. — Не волнуйся, мамуль, я буду в порядке...
-Я думаю, что тебе нужно отдохнуть, любовь моя. Ты выглядишь усталой. Попрощайся с матерью, и я проведу тебя в спальню. Роуз тут же встала и, обняв мать, попрощалась с ней, после чего позволила жениху увести её.Гермиона в ярости сжала кулаки и поклялась себе, что непременно выведет этого ублюдка на чистую воду. Потом бросила злобный взгляд на домового эльфа, которые присутствовал во время каждого её визита. Наверняка, именно он предупредил хозяина о происходящем! Теперь она поняла, почему ей позволялось навещать дочь лишь по вечерам, когда Малфой присутствовал в поместье. Он шпионил за ними, будь проклят весь его прогнивший род до седьмого колена!А потом всё внезапно переменилось. Однажды она пришла и нашла дочь в хорошем и весёлом настроении. Казалось, что Роуз просто светилась от счастья. Теперь она вела себя, как настоящая невеста: говорила о предстоящей церемонии, делала предположения о том, где они проведут медовый месяц, а потом примерила свадебное платье и принялась с улыбкой крутиться перед матерью. В этот момент вошёл Малфой, и Роуз, взвизгнув, бросилась к ширме.
-Ты не должен видеть меня в свадебном платье до церемонии, Драко! — воскликнула она с укором в голосе. — Это плохая примета!
Малфой с усмешкой покачал головой
-Я не верю в приметы, Роуз, о чём тебе прекрасно известно... Я зашёл напомнить тебе, что через час ты ужинаешь с Аксадо, Амели и Натали. Уверен, вам нужно обсудить какие-то детали церемонии.
Роуз вышла из ширмы в дневном платье и с улыбкой посмотрела на жениха. В её глазах было столько нежности и любви, что Гермиону передёрнуло.
-Спасибо, я действительно забыла. Мамуль, если хочешь, можешь поужинать с нами.
-К сожалению, я не могу, тыквочка. Я должна просмотреть свою речь к завтрашнему собранию Визенгамота. Мистер Малфой, вы, кажется, тоже будете там? — она посмотрела на мужчину, не скрывая неприязни.
-Непременно. Я никогда не устаю слушать ваши вдохновенные речи, миссис Грейнджер-Уизли.
Гермиона скривилась. Самым отвратительным было то, что её политическая кампания практически полностью спонсировалась людьми, которые были бизнес-партнёрами или подчинёнными этого выродка. Конечно, делали они это не от доброты душевной, а из личной выгоды.Занимаясь политикой в течение многих лет, Гермиона прекрасно знала, как ведутся подобные дела. Потенциальные спонсоры нанимали арифмантиков, которые просчитывали шансы каждого кандидата. Деньги вкладывались лишь в того, у которого были наибольшие шансы стать Министром. А Министр потом был обязан прислушиваться к мнению своих спонсоров при принятии определенных законов, а также всячески способствовать их бизнесу. Эта закулисная игра была грязной, но политика сама по себе была грязным делом, заниматься которым, не замарав руки, было невозможно. Оставалось лишь утешать себя мыслью, что делаешь это ради благородных целей.Гермиона ещё в самом начале своей политической карьеры была довольно популярной, и с каждым годом её популярность росла, как на дрожжях. Но получить кресло Министра было не так просто, так как в конечном итоге всё решалось членами Визенгамота, которые, помимо результатов голосования народа, принимали во внимание и другие факторы. Чтобы завоевать симпатии простых людей, требовались деньги для проведения всевозможных акций, занятиями благотворительностью и тому подобному. А для того, чтобы склонить на свою сторону членов Визенгамота, относившихся к разным политическим группировкам, требовалось влияние и доказательства того, что кандидат сумеет удовлетворить нужды и требования каждого.Поэтому, несмотря на свою популярность, Гермиона была очень зависима от подобных Драко Малфою людей, хотя многих из них презирала. Конечно, она не имела права скрывать имена своих спонсоров, поэтому те также получали долю её популярности. Малфой уже получал от этого прямую выгоду: его акции росли, прибыль увеличивалась, в газетах печатались хвалебные статьи... Все всякого сомнения, совсем скоро род Малфоев вновь станет уважаемым, и все позабудут о их преступлениях. Ну, а после того, как Драко женится на нечистокровной дочери героини войны и Министра Магии, его вообще провозгласят переменившимся человеком и замечательных со всех сторон колдуном.
Возвращаясь домой после встречи с Роуз, Гермиона прокручивала в голове эти мысли, и её трясло от ярости, что этот мерзавец смеет использовать её дочь для достижения своих целей. Нет, если Роуз переубедить невозможно, то не остаётся ничего иного, кроме как обращаться к Малфою. Она не отдаст свою маленькую девочку на съедение этому змею!Ответ на её просьбу о встрече пришёл быстро. К удивлению Гермионы, Малфой пригласил её обсудить настолько личное дело не в Мэнор, а в лондонский филиал своей компании «Маlfoy Incorporation». Прибыв в назначенный час, Гермиона была сразу же препровождена в роскошный кабинет владельца компании, в сравнении с которым даже кабинет Министра Магии казался убогим. Когда она вошла, Драко подписывал бумаги, которые ему молча передавал стоящий рядом секретарь.

— Здравствуйте, миссис Грейнджер-Уизли, — бросив на неё взгляд сказал он. — Прошу прощения, но мне нужно ещё пару минут, чтобы покончить с делами. Располагайтесь. Секретарша принесёт вам кофе и прохладительные напитки.
Сев в кресло, Гермиона отказалась от угощения и принялась нетерпеливо барабанить пальцами по подлокотнику. Наконец молчаливый секретарь удалился. Драко встал из-за стола и обойдя его, опустился в кресло напротив. Откинувшись на спинку, он посмотрел своими холодными непроницаемыми глазами на напряжённо застывшую Гермиону.
-Чем могу помочь вам, мадам?
-Давай обойдёмся без никому не нужных учтивостей, Малфой! — резко бросила Гермиона, для которой сидящий напротив мужчина по-прежнему был злобным задиристым мальчишкой, превратившим её школьные годы в ад.
Её выворачивало всякий раз, когда она была обязана обращаться к нему с уважением, которого никогда не испытывала
-Я слишком хорошо воспитан, чтобы вести себя настолько грубо, миссис Грейнджер-Уизли. Давайте перейдём к разговору, о котором вы просили меня. У меня мало свободного времени.
Гермиона поджала губы.
-Очень хорошо. Я пришла, чтобы потребовать у вас отменить свадьбу и оставить мою дочь в покое. Мне прекрасно известно, что вы используете её для того, чтобы восстановить статус семьи. Судя по всему, вам глубоко плевать на то, что в процессе вы уничтожите её как личность и как женщину. Поэтому взывать к вашему милосердию я не собираюсь. У вас его попросту нет. Однако, могу пообещать, что, став Министром Магии, помогу вам восстановить доброе имя семьи. Если же вы откажетесь, то клянусь сделать всё возможное, чтобы показать миру, каков вы есть на самом деле. Я более чем уверена, что у вас осталось ещё немало скелетов в семейном шкафу, не говоря уже о тёмных делишках, промывании денег и тому подобному. До меня уже доходили кое-какие интересные слухи. Получив самый высокий пост в магическом правительстве Британии, я смогу собрать достаточно доказательств, чтобы засадить вас за решётку, в этом я уверена. Всё это вы можете предотвратить, если просто прекратите свои отношения с Роуз.
Малфоя её речь ничуть не испугала, а наоборот — развеселила.
-Бог ты мой, как же я ошибался, думая, что из гриффиндорки может получиться талантливый политик! Вместо того, чтобы приложить немного ума и взять оппонента хитростью, вы идёте напролом, словно взбесившийся кентавр. Должен признаться, вы разочаровали меня. Я был лучшего мнения о ваших талантах.
Вспыхнув, Гермиона с раздражением уставилась на улыбающегося «оппонента».
-Мне плевать на ваше мнение обо мне, мистер Малфой! Именно моё прямодушие, так же как ум и талант, в которых вы всегда сомневались, позволили мне добиться популярности как политику! И вам об этом прекрасно известно, иначе бы вы не стали бы спонсировать мою кампанию! Кстати говоря, прежде чем вы начнёте грозить мне прекращением финансирования, хочу сразу же сказать, что оно мне больше не нужно. Я уже добилась поддержки подавляющего большинства членов Визенгамота!
-О, я не отрицаю, что вы популярны. Честно говоря, это меня всегда удивляло по той причине, что вам не удалось добиться ни одного серьёзного закона, который значительно бы изменил жизнь ваших «подопечных» в лучшую сторону. Все законы, которые вы продвинули, были какими-то мелочами, вроде того, который заставляет владельцев домашних эльфов одаривать их одеждой и платить нищенскую зарплату. Впрочем, здесь вам можно аплодировать. Особенно не утруждаясь, вы проявили чисто слизеринскую изворотливость и сумели создать себе образ защитницы и благодетельницы всех обделённых. И именно благодаря этому сумели добиться такой популярности. Но в качестве Министра Магии люди будут ожидать от вас большей эффективности. Надеюсь, что вам это удастся. Не хочу, чтобы мои деньги оказались потрачены зря.
Пылающая от ярости Гермиона едва сдерживалась, чтобы не наброситься на мужчину с волшебной палочкой наголо. С каким пренебрежением он критиковал её работу! Как будто не знал, как трудно продвинуть хоть один закон, не имея ни денег ни влияния! Особенно, когда на каждом шагу тебе противостоит толпа закостенелых консерватистов с полными галлеонов карманами!
-Я не пришла сюда обсуждать свою политическую карьеру, Малфой, — ледяным голосом сказала она. — Что бы вы обо мне ни думали, вы знаете, что я могу быть опасным противником. Это я доказала, ещё будучи подростком. Давайте вернёмся к изначальной теме разговора.
-В этом я не вижу смысла.
-Почему же?
-Потому что оставлять Роуз я не собираюсь. Наша свадьба состоится, как планировалось, она станет моей женой и останется ею до конца жизни.
-Но зачем она вам нужна?! Я прекрасно знаю, что вы не любите её! Это просто смехотворно! Я уже сказала, что помогу вам восстановить статус вашей семьи! Или вы хотите отомстить мне и Рону?
Во время этой речи Малфой с любопытством рассматривал её, слегка склонив голову набок. Под этим взглядом Гермиона почувствовала себя насекомым под лупой энтомолога.
-Какого вы низкого мнения о собственной дочери, — тихо отметил он. — Теперь я понимаю, почему она была настолько стеснительной и неуверенной в себе, несмотря на незаурядный характер и красоту.
-Именно этими дешёвыми комплиментами вам удалось запудрить ей мозги? Впрочем, неудивительно, она ведь такая доверчивая и наивная!
-Вы не верите в то, что я считаю Роуз красивой и незаурядной?
-Роуз — замечательная и привлекательная молодая женщина, и я обожаю её. Но достаточно посмотреть на толпу ваших бывших любовниц, чтобы понять, какие женщины вас интересуют на самом деле. Вы обманываете её, чтобы добиться согласия стать вашей женой, но меня обмануть вам не удастся!
-Неужели вам так трудно поверить, что я могу просто любить её?
В ответ на это Гермиона смогла лишь презрительно фыркнуть. Малфй вздохнул с преувеличенным терпением человека, которому приходится общаться с особенно тупым и упрямым субъектом.
-Хорошо. Вижу, что ваше низкое мнение о дочери мне изменить не удастся. Попробую подойти с другой стороны. Вам хорошо известно, мадам, что я уже был в браке с нелюбимой женщиной, после чего прошёл через долгий бракоразводный процесс, который обошёлся мне очень дорого. Могу вас уверить, что ни за что не хотел бы пройти через это заново. Вы правы в том, что брак с вашей дочерью принесёт мне определённую выгоду. Но я бы не пошёл на такую крайнюю меру, чтобы добиться этого. Можете быть уверены, что я женюсь на вашей дочери из любви и готов сделать всё, чтобы сделать её счастливой. Даже готов попытаться и улучшить отношения с вами и вашим мужем, потому что не хочу, чтобы из-за меня Роуз прекратила общение со своей семьёй.«Вот как ему удалось окрутить Роуз вокруг пальца! — подумала разъярённая настолько возмутительным лицемерием Гермиона. — Этот опытный лжец и манипулятор любого проведёт, но не меня!»Желая как можно сильнее уязвить негодяя, она с презрением бросила:
— Думаю, если вы и любите что-то в Роуз, то только то, что она вам в дочери годится. Мужчины вашего возраста женятся на молоденьких не из любви, а из желания показать другим, что они те ещё жеребцы. А Роуз, к тому же, была близкой подругой вашего сына, которую вы принимали в собственном доме ещё ребёнком! Может быть, вы просто извращенец? Может, вы по-прежнему видите в ней ту маленькую девочку, которая гостила когда-то в вашем поместье? Остаётся лишь надеяться на то, что вы не пытались развратить её ещё тогда!Выпалив это, она сразу же поняла, что переборщила. Малфой побледнел и застыл, отчего его лицо стало похоже на гипсовую маску. А глаза... Гермиону никто не назвал бы трусихой, но даже её ужаснул этот ледяной взгляд. До сих пор она считала Драко взрослой версией трусливого нытика, каким он был в детстве. Но теперь она смотрела на этого мужчину и не узнавала его.«Боже, это же какое-то чудовище! — шокировано подумала она. — Как я могла допустить, чтобы Роуз попала в его руки?!»
-Вы ошибаетесь, мадам, — сказал Драко мягким голосом, от которого у неё мороз продрал по коже. — Меня можно обвинять во многом, но педофилом я никогда не был... В отличие от вашего дорогого мужа.
Выкатив глаза, побледневшая Гермиона уставилась на него с отвисшей челюстью.
-Что? Что вы сказали? Мой муж... — вскочив, она встала перед Малфоем, глядя на него, словно на какое-то омерзительное животное. — Как вы смеете?! Как вы смеете обвинять его в подобной гнусности?!
Спокойно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, мужчина смотрел на неё с лёгкой улыбкой на губах, отчего она пришла в неистовство. Выхватив волшебную палочку, Гермиона направила стиснутое в трясущейся руке оружие на него, едва сдерживаясь от того, чтобы не выкрикнуть одно из запрещённых заклинаний.Малфоя её угрожающая поза ничуть не испугала.
-Надеюсь, вы не собираетесь напасть на меня в моем собственном кабинете? — изогнув бровь, поинтересовался он. — Это было бы очень неразумно. Неужели вы думаете, что я не позаботился наложить на это помещение защитные чары? Не говоря уже о том, что в случае атаки я всегда имею право обратиться к аврорам и подать на вас в суд. И поверьте, ваш статус героини и известного политика не спасёт вас от моих адвокатов. Особенно с учётом того, что политического иммунитета у вас пока нет.
С огромным трудом взяв себя в руки, Гермиона спрятала палочку.
-Я думаю, моя реакция была бы понятна любому нормальному человеку, учитывая те возмутительные лживые обвинения, которыми вы порочите доброе имя моего мужа!Улыбнувшись, Малфой поднялся и подошёл к столу. Потом открыл один из ящиков, из которого вынул простую чёрную папку. Когда эта папка оказалась перед ней, Гермиона уставилась на неё, словно на ядовитую змею. Внезапно ей стало страшно.«Нет, этого не может быть... — подумала она с отчаяньем. — Это очередная ложь... Фабрикация... Рон бы никогда... Нет... Только не это! Всё, что угодно, но только не это!»Подняв полные ужаса глаза, она увидела, что Драко с любопытством наблюдает за ней. Её тут же обожгло вспышкой беспомощной ненависти. Как низко пал этот человек, если смеет обвинять её милого добродушного Рона в таком страшном преступлении!
-Куда же делась ваша хвалёная храбрость, мадам? — тихо спросил он, не отводя от неё своих жутких глаз. — Вы смогли выстоять под пыткой моей сумасшедшей тётушки, но не можете заставить себя просмотреть несколько фотографий?
Двигаясь словно во сне, Гермиона открыла папку и уставилась на находившийся в ней бумажный конверт. Её руки тряслись так сильно, что она едва не выронила его. В конверте оказалась кипа колдографий, при виде которых она похолодела. Самое страшное было то, что эта девочка была дочерью близких друзей семьи и сейчас подрабатывала у Рона в магазине. Даты в углу фотографий указывали на то, что на тот момент ей едва исполнилось пятнадцать, а по выражению лица становилось понятно, что она была девственницей.
-Это фабрикация... — прошептала она, смертельно побледнев. — Рон бы никогда... Нет... Он не мог...
-Фотографии подлинные, что может подтвердить любой эксперт. Но я бы не советовал вам попытаться в этом убедиться, — мягко сказал Драко.
Забрав колдографии, он налил воды в стакан и вложил его в руку потрясённой женщины. Гермиона выронила его и, упав в кресло, спрятала лицо в ладонях. Она была настолько шокирована, что не могла даже плакать. Ей казалось, что в одно мгновение вся её жизнь обратилась в прах.
-Если вам станет от этого легче, могу сказать, что это не было насилием в прямом смысле этого слова. Всё происходило по взаимному согласию. Но, конечно, малолетние не могут давать такого согласия. Поэтому, согласно закону, это считается насилием.
Обессиленно опустив руки, женщина посмотрела на него помертвевшими глазами.
-Что вы собираетесь делать с этими фотографиями? — еле слышно спросила она.
Присев на край стола, Малфой посмотрел на неё с непонятным выражением на лице.
-Знаете, меня больше интересует, что вы собираетесь делать с ними. Это один из тех моментов, когда можно узнать, что на самом деле представляет из себя человек. Перед вами сейчас стоят два возможных выбора. Вы можете поступить так, как должен поступить достойный человек, то есть сообщить о совершённом мужем преступлении в Аврорат. При этом вы потеряете семью, друзей и положение в обществе, а ваша политическая карьера, так же как и карьера вашего сына, будет погублена. Всем будет плевать на то, что вы невиновны. Вполне возможно, вас саму будут допрашивать, потому что в подобных случаях никто не верит, что жёны находились в неведении...— Но, сделав это, вы останетесь верны собственным принципам и сохраните самоуважение, а также докажете себе и остальным, что являетесь сильной женщиной, которая ради справедливости может пойти на огромные жертвы. Второй же выбор — это выбор труса и беспринципного человека. Вы можете попросить меня держать этот секрет в тайне и тем самым сохраните доброе имя и обеспечите сыну блестящее будущее. А мужу просто пригрозите всевозможными карами, чтобы он больше не совращал маленьких девочек... Я дам вам несколько минут на раздумья. Должен признаться, мне очень любопытно, какой выбор вы сделаете...
Опустив руки, Гермиона смотрела на свои дрожащие пальцы. Ей не требовалось времени на раздумья. Она уже сделала выбор. Хьюго... её дорогой, ни в чём не повинный мальчик... Ему не простят совершённого отцом преступления. Его карьера... да что там карьера, вся его жизнь будет разбита! Жена, которую он так сильно любит, скорее всего потребует развода, заберёт детей... Этот скандал прогремит на весь магический мир, и ему даже в чужой стране будет трудно найти работу... Роуз ей уже не спасти, но хотя бы Хьюго можно уберечь. А с Роном... с этим извращенцем, этим подонком она уж как-нибудь разберётся... Позаботится о том, чтобы член у него больше не вставал ни на малолетнюю девочку ни на взрослую женщину.

Она посмотрела на Малфоя и поняла, что он уже догадался о её решении. По его лицу скользнула презрительная усмешка.
-Знаете, что я заметил, Гермиона? — тихо спросил он и улыбнулся, увидев, как она вздрогнула при звуке своего имени. — Чем выше человек ставит себя на пьедестале добродетели, тем страшнее гнусности, которые он совершает... Я никогда не боялся злодеев и негодяев, но лицемеры... Их я всегда опасался.
-Хьюго... Я ради него... Поймите... Ему этого не простят... — со слезами в голосе заговорила Гермиона, отчего-то желая объяснить ему, оправдаться...
-О, я понимаю. Детям не прощают ошибок родителей. Это я испытал на себе. Вы сами презираете и ненавидите меня за преступления, совершённые моим отцом. Но для сына подобной участи не хотите. Утрите слёзы, дорогая, я сохраню ваш маленький секрет в тайне. Но, как слизеринец и беспринципный человек, я ничего не делаю просто так.
-Чего вы хотите? — прошептала она дрожащим голосом, со страхом глядя на него.
-Совсем немногого. Во-первых, вы перестанете вмешиваться в мои отношения с Роуз. Во-вторых, став Министром Магии, вы поможете продвинуть пару выгодных мне законов. Также вы назовёте имена всех людей, которые доносили вам чернящие меня слухи. И наконец вы будете докладывать обо всех имеющихся и будущих делах, которые заведены на меня в Аврорате. Ваш дорогой друг никак не может поверить в мою репутацию добропорядочного, законопослушного гражданина, чем постоянно мне досаждает. Пришла пора положить этому конец.
-Это всё? — онемевшими губами спросила Гермиона.
Мужчина улыбнулся.
-Почти. Видите ли, я — ужасно недоверчивый человек, к тому же привыкший к тому, что люди то и дело меняют свои решения. Кто знает, что вам может стукнуть в голову? Поэтому я хочу взять с вас непреложный обет, что вы никому никогда не расскажете об этом разговоре и что действительно выполните мои требования.
-Вы тоже дадите обет? О том, что никому не покажете фотографии?
Откинув голову, он весело рассмеялся.
-Дорогая, вы не в том положении, чтобы просить меня о чём-либо! Но так и быть, я буду великодушен. В конце концов совсем скоро мы станем родственниками... После вас, мадам.
Когда обеты были произнесены, Малфой взглянул на часы.
-Наша встреча немного затянулась, миссис Грейнджер-Уизли. Я уверен, что дел у вас так же много, как у меня. Моя секретарша проведёт вас к выходу.
Двигаясь словно на автомате, Гермиона направилась к двери. Внезапно он окликнул её.
-Мадам, вы будете на церемонии? Я уверен, что моя дорогая Роуз будет рада вашему присутствию.
Застыв, Гермиона посмотрела на этого красивого холёного мужчину, глядящего на неё с вежливой улыбкой истинного джентльмена. Но она уже знала, что за этой маской скрывается чудовище — жестокое, опасное, страшное. Перед глазами мелькнуло видение: серебристый ядовитый змей, свернувшийся кольцами вокруг её беззащитной девочки, стерегущий её от всего мира.«Нет, не змей. Дракон, который сожрёт любого, кто попытается отнять его добычу. И её саму скорее уничтожит, чем отпустит. Господи помоги тебе, девочка моя. Потому что я помочь тебе не в силах...»Кивнув в ответ на его вопрос, Гермиона вышла, тихо закрыв за собой дверь.