+/- Чувство

Спустя два года. Может, больше...

Множество мягких углов не мешало преобладанию формы. Это совсем не стеснило посетителей, они с треском ставили бокалы на гладкие поверхности и удовлетворенно ерзали на диковинных сидениях, не заботясь об их сохранности. Так много хлама. Так много хлама в виде разнородных экранов: телевизоров, компьютеров, планшетов, смартфонов и прочих гаджетов, все это сцепилось в единую композицию ради подлинной ностальгии. Они выстроились в столы, стулья, барную стойку с металлическими кранами, сплошь облепили стены. От прошлого мира их осталось слишком много: хватит еще на пять подобных заведений, каждое из которых просуществует добрую сотню лет. Некоторые из экранов шипели серыми искрами, отказываясь подчиняться новому времени, но большинство терпеливо светило стеклянными поверхностями, да так ярко, что владелец заведения навсегда позабыл про лампы.

Изображения сменяли друг друга, образуя причудливые световые композиции и картины. Такие концерты стали излюбленным развлечением местных рабочих. Они следили узкими блестящими глазками за развернувшимися на стенах историями, тяжело вздыхая по времени, когда для этого им не нужно было выходить из дома. Но было в трещинах, которые то и дело проступали на некоторых поверхностях, что-то притягательное, а синтетическое лакомство так ласково грело изнутри, что они быстро забывали о подобном огрехе наступившего будущего.

Несмотря на безмолвие изображений, Локи казалось, что человечек, он скакал с одного экрана на другой, буквально кричит, и косточки его, тонкие соломинки, с треском ломаются. Чехол с гитарой на его плече усугублял ситуацию, буквально прижимая к земле несчастного и не давая, как следует разбежаться. Когда же человечек мог сорваться и окончательно исчезнуть, сердце Локи болезненно сжималось. Алекс, в свою очередь, больше увлекся электронной девушкой с огромного экрана на двери. Она эротично мяла тело железными пальцами, не изменяя равнодушно-сексуальному выражению. И только большие зеленые глаза смотрели с грустью, а на теле оставались алые полосы. Кай, не переставая жевать, жадно всасывал все возможные образы, иногда он чуть дольше задерживался на бармене, который с большой любовью тер бокалы, и временами нежно улыбался, любуясь своим детищем.

Бледнолицая, курносая официантка ловко проскользнула в царившую между парнями тишину и выскользнула, уже с заказом в пухлых ручках. Вернулась она с алкоголем, что было редкостью, в основном либо до одури дорогой, либо неприлично дешевой. Эта компания явно сдурела, вид у каждого был соответствующий – отрешенный.

Наконец, Локи заговорил:

- Вчера в толпе видел Лили – он проскользнул вниманием по Каю – тот слегка замер и неловко взял свой стакан. С начала Локи казалось, что единственное, что может быть у них общего – сохранившаяся память, но чем больше они общались, тем более он вылавливал незаметные на первый взгляд, но более отчетливые вблизи реакции парня на его сестру. Если подумать, Кай был частым гостем в их доме, да, и Лили периодически заглядывала на занятия к отцу в сопровождении его молчаливого помощника. И хоть красноречивых доказательств не было, интуиция подсказывала Локи, что он мог быть не единственным, кто потерял женщину.

- Хм. Значит, они все еще здесь. Любопытно – Алекс, наконец, смог отвлечься от крошки, которая манила его своей болью.

- Скоро... - Кай отпил бронзовую высококачественную жижу и отчего-то поморщился.

- Кай прав – расшифровал он друга, за эти годы Локи научился понимать его с полуслова. – Она шла вместе с маленькой девочкой, такой же, держала её за руку, и они на меня смотрели в упор. Обе... Они скоро улетят. Моей память пора поковать чемоданы.

- Не только твоей! Хотя, я не думаю, что ты прав. Я прекрасно помню, как два года назад дрожал, ожидая своей участи. Днями, неделями, даже спустя полгода я не мог поверить, что Селена за мной не придет. Но ничего не произошло. И ты хочешь сказать, что спустя два года она все-таки нас чмокнет, как следует?

- Женщины... - Кай пробежал по друзьям своими болезненными глазами. И компания вдруг расхохоталась, даже Кай смеялся. Это единственное, что он делал красиво: тихо, с придыханием, его обросшие волосы слегка трепыхались в лучах искусственного света.

- А ведь он прав. Если Лили хватило наглости выполнить обещание спустя два года, то почему Селене не прийти за нами, когда мы меньше всего этого ждем?

Локи и Кай молча переглянулись и одновременно отпили из своих бокалов.

- Ты закончил книгу? - Алекс попытался разрядить тишину, которую сам же и создал.

Локи лишь тяжело сглотнул, сморщившись от болезненного спазма.

- Ладно. Дубль два. Что там с твоей помолвкой?

Локи усмехнулся:

- Тебя это, как всегда, волнует больше, чем меня?

- Не думаю, что это так – промурлыкал чеширский кот – Хотя, я волнуюсь за вас ребятки: так долго тяните.

- Ты волнуешься только за себя. Тебе будет легче, если не будет двери, в которую так хочется войти...

- Не понимаю, о чем ты – отстранился Алекс, бросил взволнованный взгляд на проходившую мимо миниатюрную брюнетку. Но Локи не отступал:

- О том, что я не хочу в какой-то момент проснуться втроем. А идет все к этому, наш замечательный друг.

- У нас ничего нет и быть не может. Мы просто хорошие друзья. – настаивал Алекс.

- Не верю – четко сказал Кай. Он скользнул глазами на официантку, та поняв намек, уже спустя пару секунд повторила выпивку и убежала.

Кай очередной раз поставил точку. Всего одного слова хватило, чтобы Алекс опрокинул в себя стакан целиком и снова принялся разглядывать двухмерную красотку. Локи кивнул Каю. Они оба знали, что происходит.

- Просто признай, что любишь её. – Продолжил Локи наваливаться на друга. Алекс молчал. Неожиданно он произнес:

- Как только я это признаю – она исчезнет.

- Скорее, это ты исчезнешь, когда она станет серьезной.

- Ты не понимаешь!

- Понимает – неожиданно возник в разговоре Кай.

Алекс закрыл лицо руками, спрятавшись в своих длинных прекрасных волосах.

- Прости меня, Локи – пробормотал он. – Любовь. Не думаю, что способен на это. Позаботься о ней – резко встав, он вышел.

Локи остался с Каем.

Они пили, изредка поглядывая на дверь и растягивая содержимое своих бокалов, в надежде, что утро никогда не наступит.