+/- Чувство

Локи распахнул глаза. Но мгла не отступила, а наоборот впрыснула в него своей пустотой. Зияющая, мать его, черная дыра. И он находился в самой сердцевине. Полый, бестелесный, одинокий. Ни одной живой души.

Парня начала обступать паника. Инстинктивно он понимал, что где-то в этом пространстве было его тело, но оно было настолько огромным, что он потерялся. Одно его немного успокаивало: в затылке пульсировало и мученически постанывало. Боль. Если бы не она, Локи решил бы, что умер.

В глаза ударил свет. Парень поморщился. Резкий спазм прокатился от глаз и ударил в макушку, но вместо тела все еще зияла дыра.

Чьи-то ритмичные шаги разливались по полу легкими каплями, так что Локи даже не сразу понял, что к нему приближался какой-то человек. Источник обволакивающего эхо все усиливался, пока Локи, окончательно привыкший к свету, рассматривал свой трон. Его привязали к массивному стулу с резными ножками и широкой изящной спинкой. Кто-то буквально обтянул её его длинными руками. Неудобно вывернутые, они были связаны широкой жесткой веревкой. Сидение мягко пружинило, под спиной приютилась небольшая бархатная подушечка.

«Какая забота!» - усмехнулся про себя Локи. К голове вдруг прижалось что-то очень холодное. Парень благодарно вздохнул.

- Ты как? Очень больно? – Уже более зрелая женщина, чем он когда-то её знал, стояла над ним и прижимала лед к его голове.

- Лили?

Девушка посмотрела на него и улыбнулась лишь кончиками губ:

- Мне не хотелось встречать тебя при таких обстоятельствах. Но по-другому никак.

Локи ожидал увидеть сестру изнеможенной, ослабшей, даже при смерти, однако Лили усердно трудилась над его ушибом, целая и невредимая. Выглядела она прекрасно. Посвежевшая, в изумительном брючном костюме: прямые штаны и жилетка небесно-голубого цвета. Волосы были собраны в хвост, на лице легкий макияж.

- Кажется, насильно тебя не держат?

- Это и не требуется – подхватил знакомый голос. Этот голос Локи всегда не любил. Бесполый, с нотками жеманности и надменного величия. Голос его дяди Джима, сопровождаемый скрежетом торопливых шагов.

Джим самодовольно улыбнулся, обнажая перед племянничком свое прогнившее ядро. Локи припомнил слова Хромы: «Он получает от этого удовольствие». Тело парня проснулось от накатившей злобы: жизнь теперь пронзала его тысячами иголок.

- Объяснись! - изрыгнул из себя Локи. Сказано это было не так громко, но ответный ропот пустых стен усилил эффект многократно так, что даже Лили нервно сглотнула. Но Джим лишь опустил голову набок, будто увернувшись от раскатистой злобы племянничка, и преувеличенно растопырил глаза. Подойдя ближе, он защебетал:

- Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. А вот у меня есть несколько вопросов и если ты хочешь, чтобы твоя ненаглядная сестрица и дальше хорошо выглядела, то ответишь на них. Где мои девочки?!!! – голос зазвучал пронзительно, даже мученически. Казалось, еще немного и он бросится на пол и будет биться в конвульсиях, истерично требуя, чтобы ему вернули любимую игрушку. Локи невольно улыбнулся такому представлению, вся его злоба отступила. Он отвернулся, промолчав в ответ.

Дядя Джим поджал губы, под глазом застучал нерв:

- Хорошо. Не хочешь общаться со мной, пообщаешься с моими парнями.

Парни дяди Джима походили на орангутангов. Коренастые и неповоротливые, шли они медленно и нелепо, постоянно поправляя пояса. Их огромные стволы мешали при ходьбе. Один из них хромал, придерживая ребра с правой стороны, пока его напарник почесывал изящную бровь с запеченной кровью. Наглые морды исказились в свирепых воинственных гримасах, самонадеянно обещавших мучительную смерть.

Два силуэта, словно тени, скользнули вслед за ними. Парни дяди Джима, слишком медлительные для изощренных маневров, замерли – родные пистолеты уперлись в их приплюснутые головы.

- Ни с места! – Проскандировал всегда преувеличенно спокойный, натянутый голос.

- Отец – выдохнул Локи.

- Оу! Почти вся семья в сборе. Я так рад, дорогой братец, что ты заглянул – пролепетал дядя Джим. Его нежно-розовая рука с пистолетом плавно взмыла в воздух. Дуло кровожадно фыркнуло в стену рядом с Локи. Даже Кай, обычно отрешенный от человеческих страстей, сейчас прикрывающий своего босса, от неожиданности слегка прикусил нижнюю губу.

Дядя Джим продолжил:

- Это лишь небольшое предупреждение. Поверь, мне совсем не хочется... - вдруг он смолк и грубо обнажил твердость своего намерения – Чью смерть ты предпочтешь увидеть первой?!! Или все-таки уберешь свое оружие и мы все решим... Знаешь? По-семейному.

Отец Локи перевел взгляд на Кая, который блаженно посасывал полные губы, и вернул его на любимого брата. Джим расцвел, прочтя то же, что прочтет любой, кто увидит это лицо – окончательно смирение. Но Локи знал, что за этим последует. Однажды он уже видел это выражение, когда был совсем маленьким мальчиком. Тогда к ним в дом забрался недовольный гражданин, если можно назвать так человек, который угрожает убить твою мать в обмен на возвращение своей. Окровавленное тело того гражданина, слегка вздрагивающее от новых порций вываливающейся на кристально-чистый пол крови, возникло неприятным воспоминанием.

– Первой – я предпочту твою смерть. – Медленно и четко проговорил брат дяди Джима. В ответ тот замер, разбирая в голове значение сказанного.

Выстрел.

Пуля замерла в воздухе, направляясь прямо ему в висок. Пространство заполнилось искрящейся пыльцой и, за мгновение до возможной смерти, огромная черная ладонь загребла часть пространства вместе с пулей, предотвратив трагичные последствия.

Локи зажмурился от знакомого яркого света, а когда открыл глаза, трое высоких черных мужчин уже держали в своих объятиях перепуганных преступников. Дядя Джим, который сначала отчаянно барахтался и вопил о возмездии в объятиях Руда, теперь послушно обмяк: из железных тисков выбраться было практически невозможно. Кай, как и прежде, шарил по окружающему миру своими болезненными глазами, разве что, чуть дольше задерживаясь на новых чернокожих образах и постоянно возвращаясь к ним.

- Вы... Кто вообще такие? – глава управления безопасностью не сразу решился обратиться к гостям. Безоружный и дезориентированный светом, отец Локи не мог объяснить, с чего решил, что эти гиганты на его стороне. Однако впервые он чувствовал себя настолько защищенным, так что ничего не предпринимал.