Цветок для хищника



— На кону титул чемпиона мира по версии WBA в весовой категории от девяноста одного килограмма. Чемпион WBA, тяжеловес из Украины, Наиль Крылов — не просто обладатель пояса. Это боец из топ-десять «паунда», поэтому его бой безусловно занимает место в нашем рейтинге самых ожидаемых боёв второй половины года, несмотря на тот факт, что это промежуточная (то есть проходная) защита пояса, — София читала статью, ни на секунду не отрывая глаз от мобильного.

Она восхищённо вздохнула, тем самым заставив Наиля улыбнуться.

— Я буду болеть за тебя.

— Спасибо, медвежонок.

— Хоть тебе это и не нужно.

Мужчина нахмурил брови, устремив взгляд ясных голубых глаз к девушке.

— С чего ты взяла, что мне это не нужно?

— Я имею в виду, что ты в любом случае победишь, как и всегда! — чуть ли не пропела София, положив свою крошечную ладонь на руку Наиля.

Мы сидели за столиком одного из множества кафе и кушали десерты, до этого поужинав в другом месте. Мой живот был полон, не говоря ещё о том, что в кино я съела огромное ведёрко супер-сырного попкорна.

Утром я безумно переживала, зная, что сегодня Наиль собирался отвезти нас развлечься. Даже в этом я видела себя ничем иным, кроме как обузой, которая замедляет ход другим людям — но правда в том, что я ни разу не чувствовала себя таковой в окружении этих людей. Я понимала, почему Элина без ума от своего брата — потому что он восхитительный. Хотя кто действительно был от него без ума, так это София.

Она была смелой в своих чувствах и открыто восторгалась им. Ей было совершено наплевать, кто и что подумает.

Будто она уже была уверена в том, что этот мужчина принадлежит ей.

И по правде говоря, сам Наиль вёл себя так, словно действительно принадлежал ей.

Мне бы тоже хотелось быть смелой по отношению к Дамиану — или хотя бы не отводить от него взгляд через каждые пять секунд. Хоть он продолжал со мной общаться каждый день, виделись лично мы всего пару раз до его отъезда — и каждый раз я не понимала, как мне смотреть в его пленяющие глаза дольше двух секунд.

Буквально в нескольких метрах от нас уличные музыканты начали играть. София подскочила на ноги и потянула Наиля за массивную руку.

— Пойдём потанцуем, — попросила она — и в это же мгновение он встал с места, будто у него не было никакого другого выбора, кроме как пойти с ней.

— Элина, — он обратился к сестре, прежде чем София увела его ближе к образовавшейся возле музыкантов толпе.

— Мы будем сидеть на попе ровно, — пообещала она.

— Ася, следи за ней.

— Хорошо, — я улыбнулась ему. Он послушно шёл за Софией, словно был её марионеткой — и со стороны это выглядело до боли смешно в самом милом смысле, который только можно было вложить. Наиль был огромным — почти такого же телосложения, что и Дамиан, только чуть крупнее. София и без того была миниатюрной, а на его фоне она вообще казалась крошечной. Она была одета в широкие джинсы и белый топик, оголяющий её живот. Наиль обнял девушку, положив руки ей на спину — после чего она коснулась обеими ладонями его плечей.

— Не думала, что София так сильно увлекается боксом.

— Наилем она увлекается, — усмехнулась Элина.

Удивление не было моей реакцией, потому что несколько секунд назад бесконечный поток мыслей дал мне понять, что она смотрит на него не просто как на старшего брата лучшей подруги.

— Как тебе кино? — поинтересовалась Элина, сделав глоток своего ярко-розового лимонада со вкусом малины.

— Всё было прекрасно.

— А мне показалось скучным. Мало экшена.

— Я говорю про поход в общем. Я никогда не была в кино.

— Никогда? — переспросила Элина. Она была удивлена, но всячески пыталась это удивление скрыть.

— Да, сегодня был первый раз.

Конечно же мне хотелось пойти с друзьями в кино и почувствовать эту атмосферу — но друзей у меня не было, как, в общем-то, и карманных денег. Мы с бабушкой и дедушкой экономили, чтобы хватало на такие базовые потребности, как продукты и коммуналка — её повышали чуть ли не каждый год, в отличие от пенсии, на которую мы жили.

— Мы обязательно повторим, целую кучу раз! Хочешь, в следующий раз поедем с родителями? Можем пригласить и родителей Софии.

Моя рука дёрнулась.

Станислав Юрьевич и Полина Леонидовна были ещё одной парой, посмотрев на которую ты можешь поверить в безграничную любовь. Мне уже доводилось видеть их один раз в доме тёти Сени, когда я гостила у них впервые. Они тепло приняли меня и нежные чувства поселились в моём сердце после знакомства с ними.

Но тогда я ещё не была знакома с их сыном. И тем более не была влюблена в него, как сейчас.

— Если только они все будут не против...

— Все будут очень счастливы, — её лицо сияло, а на щеках появились едва заметные ямочки. Пока песня играла, я достала телефон из маленькой, подаренной тётей Сеней сумочки, и сняла на видео танец Софии и Наиля.

Я хотела запечатлеть память об этом прекрасном вечере ещё где-то, кроме своей головы.

Что может быть прекраснее центра вечерней Одессы, когда дорогие тебе люди рядом?

Разве что, если бы он тоже был рядом.

***

Мой телефон зазвонил прежде, чем я выехала из своей комнаты. Холодок пробежал по моему позвоночнику, когда я увидела его имя на экране. Он звонил каждый день, но почему я всё ещё так эмоционально реагировала на это?

— Ты сегодня рано, — я не была в состоянии сдержать улыбку.

— Я хотел пожелать тебе удачи на экзамене. Мне жаль, что меня нет рядом сейчас.

Он должен был прилететь завтра, но это даже к лучшему. Будь он рядом, я бы точно не смогла на все сто процентов сосредоточиться на том, в каких словах нужно писать мягкий знак.

— Всё в порядке. Я рада, что ты прилетаешь завтра, — я замолчала, обдумав свои слова. — То есть я рада, что ты вообще прилетаешь. Точнее возвращаешься. В общем...

— Я понял, цветочек.

Это радовало, потому что я сама не понимала, какую ересь несу.

— Моя голова взорвётся, если я не увижу тебя.

Я позволила себе рассмеяться, потому что его слова прозвучали очень забавно. Он не был похож на мужчину, у которого из-за такой мелочи может взорваться голова. И всё же он говорил это. И звучал так искренне.

— Ты скоро увидишь. И твоя голова не взорвётся. Ты приедешь к нам?

— Обязательно. Я ведь должен представиться твоим опекунам.

— Правда? — мой голос выдавал немного сарказма. Я чувствовала себя расслабленно, разговаривая с ним. Я мечтала увидеть его. Я хотела побыть с ним наедине. И при этом я так боялась, что он наконец откроет глаза и увидит, кого я из себя представляю. — Мои опекуны ведь знают тебя с детства.

— Они знают меня как сына их близких друзей, но не как твоего мужчину.

Я подавилась воздухом и начала задыхаться. Услышанное въелось мне под кожу и в глубины моего мозга. Я точно не напишу экзамен. Я наберу ноль баллов.

— Дамиан... Пожалуйста, не говори так...

— Ася, не имеет значения, сколько мы знакомы с тобой. Я уже говорил тебе это.

Мы знакомы слишком мало, чуть больше двух недель, но будь я обычной девушкой, то мне бы было всё равно. Я бы отдалась чувствам. Я бы была смелее. Позволила бы ему всё решить за меня. Хотя я позволяла и сейчас — и не то чтобы он спрашивал.
Просто я никогда не поверю, что такой мужчина, как Дамиан, захочет иметь со мной дело. Любой бы не захотел, а он был словно спустившийся с Олимпа греческий бог.

— Дело вовсе не в этом.

— В чём бы ни было дело, это всё не важно.

— Асенька, завтрак ждёт! — я услышала голос тёти Сени снизу.

— Мы можем поговорить об этом потом?

— Мы обязательно поговорим потом, цветочек. Обо всём, что тебя волнует.

— Спасибо. Увидимся завтра, — попрощалась я и сбросила трубку. Я не знала, почему всегда так быстро отключала вызов, словно боялась услышать что-то плохое на прощание.

— Дорогая, всё хорошо? Тебе помочь?

— Нет, тётя Сеня. Всё отлично. Я сейчас.

Подъезжая к лестнице, я услышала разговор снизу.

— Мам, нам нужен семейный поход в кино. Ася там была впервые. Ей очень-очень понравилось.

— Мы обязательно сделаем семейный поход в кино. И не один.

— Ура-ура, — довольно прокричала Элина.

— Только пойдём в ВИП-зал, чтобы папа поместился в кресле, — пошутила тётя Сеня, рассмешив нас обеих.

— Папа всё слышал, — раздался голос дяди Марата, словно гром среди ясного неба. Мне поскорее хотелось присоединиться к ним, поэтому, больше ни секунды не медлив, я спустилась вниз. Благодаря специальному подъёмнику я могла делать это без чьей-либо помощи и мне было так приятно, что они подумали об этом.

Пока мы завтракали, Элина всячески поддерживала меня перед экзаменом, а когда пора было ехать, девушка шепнула мне на ухо:

— Не переживай. Даже если всё завалишь, папа позвонит, куда нужно.

— Надеюсь всё не завалить.

Я не поняла, было ли это шуткой. И, конечно же, я не хотела, чтобы, помимо всего прочего, дядя Марат звонил куда-то из-за того, что я не могла нормально подготовиться к экзаменам.

— В любом случае дома в награду тебя будет ждать сырная пицца, которую мы с мамой сейчас организуем.

Элина поцеловала меня в щёку на прощание, и я почувствовала облегчение.

***

Я сидела на переднем пассажирском сиденье и ручкой в черновике отмечала ответы, в которых точно была уверена.

— И как успехи?

— Я набрала больше нуля. Это уже хорошо.

— Даже если бы ноль. Это ничего страшного, милая.

— Спасибо, дядя Марат. Вы меня успокоили.

Пока мы ехали, ему пришлось говорить по телефону и в грубой форме просить кого-то подождать. Боже, мне было так неудобно, если из-за меня он отложил какие-то важные рабочие дела.

— Дядя Марат, вы сильно спешите? — спросила я, когда он сбросил вызов. — Я не хотела вас задерживать.

Он просидел около трёх часов в машине, ожидая, когда я закончу и позвоню ему.

— Прекрати, милая. Ты важнее любой работы.

Отвернувшись к окну, я прикусила нижнюю губу — затем мои зубы отступили и впились в верхнюю губу. Мне было так сложно сдерживать слёзы благодарности, я почти сдалась, но в конечном итоге они не пролились.

— И им всем не терпится обсудить со мной рабочие дела, но когда я сижу напротив, они молчат, будто каждый из них засунул язык в задницу.

Прыснув от смеха, я прикрыла рот рукой. Мне было жаль всех людей, которые во время обсуждения рабочих дел при виде него засовывали язык в задницу. Но такое поведение с их стороны было вполне объяснимо — дядя Марат выглядел, будто может убить одним взглядом своих холодных голубых глаз. У него была большая сеть клубов, он был очень крупным бизнесменом. И если бы я не знала его лично, моя фантазия зашла бы слишком далеко, приписывая ему связь с криминалом или что-то вроде того.

Дорога обратно заняла намного меньше времени, чем на экзамен. Мужчина вёз меня домой, хотя я была вполне в состоянии доехать сама. Я не протестовала, потому что была уверена, что он хотел ещё и увидеть тётю Сеню перед тем, как уехать на работу.

Тётя Сеня явно ждала нас, ведь подлетела к нам сразу же, только мы оказались в большом просторном коридоре.

— Как всё прошло? — поинтересовалась она, поцеловав меня в щёку.

— Хорошо. Даже очень. Элина на кухне?

— Элине в чате написали, что сегодня за ответ всего на один вопрос можно сдать экзамен, поэтому она, сломя голову, поехала в универ. А у нас гости, — теперь уже она поцеловала мужа — это был лёгкий поцелуй, но на какое-то мгновение для них остановилось время. Я это видела и мне хотелось побыстрее оставить их наедине, хотя бы на эти несколько минут, которые они проведут вместе перед тем, как дядя Марат уедет. Я проехала по коридору
вперёд, думая, кто же всё-таки приехал в гости. Это мог быть дядя Элины и его семья — мы общались с ними по видеосвязи, но вживую ещё не познакомились, так как они отдыхали в Европе. Новые знакомства немного ошарашивали меня, поэтому я надеялась, что приехала София со своими родителями — они были довольно частыми гостями этого дома. Проехав через всё пространство, я остановилась в столовой — и у меня пропал дар речи.

Боже мой.

Дыши.

И перестань потеть с такой адской скоростью.

Он ведь не должен быть здесь. Он прилетает только завтра. Может, я спала и мне всё это снилось? Дамиан сидел на белом стуле из натурального дерева, на его коленях красовался букет розовых тюльпанов. В прошлый раз он подарил мне розы — и я была в восхищении. В этот раз букет ещё красивее, ведь тюльпаны — одни из моих любимых цветов.

— По телефону ты была разговорчивее, цветочек, — произнёс он, встав на ноги и представ передо мной во всей рост.

— По телефону ты не видел меня, — ответила я, произнеся вслух то, что творилось у меня на душе. Конечно же я была разговорчивее и смелее, в телефонном разговоре были только наши голоса, а когда он стоял передо мной — такой красивый мужчина, о котором мечтала любая девушка, даже крошечные крупицы моей уверенности испарялись.

Дамиан был безумно высоким, поэтому мне приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него. Только сейчас моя голова была опущена — как и взгляд.

— Ты ошибаешься, потому что я видел тебя каждый чёртов день, закрывая глаза.

— Надеюсь, ты видел только то, что находится выше ног.

Почему я такая дура? Зачем нужно умышленно делать акцент на том, что я урод? Мне так хотелось увидеть его — безумно хотелось, но сейчас он стоял передо мной, а я вела себя как законченная идиотка. Возможно, для меня было лучше, если он заострит внимание на моём идиотском поведение, нежели на моём дефекте?

— Прекрати... — он не договорил, потому что его перебили приближающиеся голоса тёти Сени и дяди Марата. Они о чём-то ворковали, пока шли сюда.

Дамиан передал мне цветы, о существовании которых я забыла из-за внезапно нахлынувшего чувства собственной ничтожности. Оно всегда появлялась так внезапно — и ему со мной было настолько комфортно, что мы почти никогда с ним не расставались. Иногда это чувство могло уйти на недолгую прогулку, но оно всегда возвращалось.

Всегда.

— Вот это встреча, — ухмыльнулся дядя Марат и подошёл к Дамиану пожать руку. — За эти несколько недель я вижу тебя чаще, чем за последние три месяца.

— Я хотел поздравить вас с тем, что вы стали родителями, в третий раз, — чётко и уверенно сказал он, после чего мои щёки воспламенились.

Я замерла, опешив от услышанного.

Я не была уверена, считали ли они меня дочкой и можно ли было считать их моими родителями. Мне стало неловко, но тёплый вгляд карих глаз тёти Сени привёл в порядок мой вышедший из-под контроля пульс.

— Спасибо, дорогой. Ты ещё ни разу не поздравлял нас с этим, — хихикнула женщина, подойдя ко мне и поцеловав меня в макушку. Смущение постепенно завладевало моим телом.

— И это вполне логично, если учесть тот факт, что его даже не было на свете, когда мы стали родителями впервые.

— У тебя не устали руки держать этот гигантский букет? — прошептала тётя Сеня мне на ухо, наклонившись. У меня не болели руки, потому что он лежал на ногах, а пальцами я лишь придерживала его, но она просто пыталась сказать, что поставит его в вазу. Я передала ей букет и она отошла на несколько минут. Я собиралась отправиться за нею, потому что мужчины заговорили о работе.

— Кстати, спасибо за то, что сделал нам этот подъёмник, — добавил дядя Марат между слов, и я остановилась в полуобороте.

О каком подъёмнике он говорил? Не о том ведь, который установили на их лестницу? Или именно о нём? Мои полные шока и недоумения глаза приросли к мужчине, который не спешил отвечать на это. Капельки пота оккупировали лоб, поэтому пришлось провести по нему ладонью.

— Его сделал не я.

— Ты прислал свою бригаду. Я бы догадался до этого, но скорее всего по истечению нескольких дней. Асе очень удобно.

Боже.

Конечно они говорили о том самом, какой подъёмник им ещё иметь в виду?

Почему он не сказал мне, что имел к этому отношение? Я ведь упомянула об этом, когда мы разговаривали сразу после того, как меня забрали. Он просто сказал, что они продумали даже это, но ни слова не упомянул, что тоже имеет к этому отношение.

Я потерялась в пространстве и не заметила, как дядя Марат попрощался с тётей Сеней, Дамианом и даже со мной. Я готова была разреветься из-за того, что он позаботился обо мне и даже не рассказал об этом.

— Ты останешься пообедать?

— Я приехал ненадолго.

— Очень зря, мы собирались отведать домашней пиццы, но у меня получилось слишком сладкое тесто, поэтому скоро будет доставка. Пообедаем на веранде, как всегда,  — громко объяснила женщина, гремя посудой из кухни. У них была домработница, но чаще всего готовкой занималась тётя Сеня, потому что ей приносило это удовольствие.

— Я сейчас вернусь, — невнятно пробубнила я.

— Милая, тебе помочь?

— Нет-нет, всё хорошо, правда. Вы идите на веранду, я скоро.

Я отъехала подальше и остановилась у зала, чтобы попробовать затолкать вырывающиеся наружу слёзы обратно. Почему я чувствовала себя такой никчёмной? Мне было так неловко от того, что кому-то нужно было что-то делать для моего комфорта — особенно, если это был мужчина, от которого низ моего живота предательски зудел.

Затаив дыхание, я напрягла органы слуха и разобрала, как Дамиан сказал тёте Сене, что ему нужно кому-то позвонить по неотложному рабочему вопросу. Как же я молилась, чтобы он нашёл себе другое место для этого дела — тогда я смогла бы в одиночестве продолжать бороться с навязчивыми мыслями.

Глаза неистово горели от давления слёз, которые я насильно не выпускала наружу. Голова кружилась, а я задавалась вопросом — почему меня так расстраивал просто сам факт моего существования?

Я больше не могла сдерживаться. Это было так мучительно. Воздохнув полной грудью, я дала волю слезам и закрыла лицо ладонями — позволив им моментально пропитаться солёной влагой.

— Господи, малышка, — я услышала глубокий мужской голос за своей спиной. Мои всхлипы хоть и были бесшумными, но предугадать его появление мне не удалось. — Что тебя расстроило? — его тон был встревоженным.

Он присел на корточки возли моих ног и убрал мои руки от лица, захватив их своими.

— Прошу тебя, скажи, чтобы я мог это исправить.

— Почему ты не сказал, что ты сделал этот подъёмник?

— Не я его сделал.

— Это не важно. Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Это не имеет никакого значения, Ася.

— Для меня имеет, — хныча, произнесла. Дамиан гладил мои ладони, пока я пыталась прийти в себя и разом заглотить слёзы, которые могли наполнить собой двухлитровое ведро.

— Они бы в любом случае занялись этим вопросом. Я просто подсказал, потому что у моей семьи был опыт в таких делах.

Я проморгалась.

— Опыт? У твоей семьи? — повторила я, вопросительно вскинув брови — по крайней мере, мне так показалось.

— Мой дедушка был парализован столько, сколько себя помню. Он жил отдельно, но часто оставался у нас, поэтому для его удобства отец сделал такой подъёмник.

Я...

Не знала, что сказать...

Лишь молча смотрела на мужчину, хлопая мокрыми ресницами. Для меня сказанные им слова были откровением, потому что лично я не могла просто так взять и рассказать что-то, связанное с моими бабушкой и дедушкой. Эти темы были для меня настолько запретны, насколько сокровенны.

— Прости, я не знала об этом.

— Ты не должна извиняться, — он мягко провёл подушечкой большого пальца по моей щеке, вытирая следы слёз.

Потом обе его руки заправили выбившиеся пряди моих растрёпанных волос за уши. Почему-то ещё час назад они были ровными, а сейчас, как назло, непослушно пушились.

— И прекрати меня стесняться. Я думал, что больше не заставляю тебя делать это.

— Не заставляешь, — соврала я.

— Не лги мне, Ася.

— Тогда заставляешь. Но совсем немного.

— Меня это не устраивает. Стеснения станет меньше, если я скажу, что эти чёртовы две недели только и делал, что грезил днём, когда снова тебя увижу?

— В это сложно поверить, пойми. Не в моём положении. Не с моей проблемой, — я многозначительно посмотрела на свои неподвижные ноги, а Дамиан поднялся с корточек и возвысился надо мной.

— Ты действительно думаешь, что это важно для меня?

— Это для любого мужчины важно, Дамиан. И ты прекрасно это знаешь. Никто не хочет себе калеку.

— Я не любой мужчина, Ася, — прорычал он, и от грубости его голоса я могла бы подпрыгнуть на месте даже с учётом моих травм. — Ты обязательно поймёшь это. И даже в гипотетических ситуациях не смей представлять рядом с собой других мужчин, которые не достойны просто валяться в твоих ногах.

Я рассматривала его с неприкрытым потрясением, совсем не обращая внимания на собственнические нотки, которые струились из его голоса. Я надеялась, что моя челюсть не отвисла примерно до пояса. Он был невероятным мужчиной, от которого у меня внутри всё зудело — ещё ни разу после того, как меня сбила машина, я не чувствовала ничего подобного. Со своей проблемой я училась заново ходить в туалет, ни о каком возбуждении не могло идти и речи, и только сейчас... Высоковольтное напряжение посылало импульсы во всё моё тело — казалось даже в те участки, которыми я не управляла. Его широкая грудь вздымалась, пока я бесстыдно пялилась на его руки — на нём была надета белая рубашка с коротким рукавом, поэтому моему взору были полностью открыты массивные бицепсы.

Он поделился со мной откровением, связанным с его семьёй. Могла ли я тоже сделать для него что-то? Даже если я буду выглядеть глупо в его глазах, мне хотелось сделать это. Вдруг я вспомнила решительность Софии — её точно не терзали сомнения, когда она потащила Наиля танцевать просто потому, что ей так захотелось.

— Спасибо за то, что ты сделал этот подъёмник для меня. Ты можешь, пожалуйста, наклониться, — тихо попросила я.

— Всё, что ты скажешь, — ссутулившись, он опустил голову таким образом, что нас разделяли пару сантиметров. — Что ты хочешь сделать, цветочек?

— Поцеловать тебя, — призналась я, чтобы не испугаться своего решения и не пойти на попятную.

Он отстранился прежде, чем я дотянулась до его губ.

Он не хотел целоваться со мной.

Я самая настоящая дура. Кретинка. Бестолковая.

Лучше бы та машина сбила меня насмерть, тогда бы сейчас я не испытывала такого позора.

— Извини. Я понимаю, что ты не хочешь меня целовать. Это было глупо с моей стороны.

Дамиан дотронулся до моего дрожащего подбородка большим и указательным пальцами, заставляя меня запрокинуть голову и посмотреть в его пылающие глаза.

— Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, — прохрипел он. — Но есть ряд ненавистных мне причин, по которым сейчас этого не произойдёт.

— Назови хотя бы одну... — попросила я.

— Я не хочу давить на тебя. И принуждать тебя.

— Ты не давишь на меня. Это от меня была инициатива.

— Ты хотела отблагодарить меня за подъёмник, — объяснил он. — Ты не должна меня благодарить.

— Я просто хочу поцеловать тебя.

Фух.

Я сказала это. Я призналась в этом.

— Я тоже хочу поцеловать тебя, цветочек. Безумно хочу. Если бы ты только знала, как сильно я, чёрт возьми, этого хочу. Я на грани, но ещё слишком рано.

— Рано? Ты говорил, что не имеет значения, сколько мы друг друга знаем.

— Не имеет, но это не означает, что я буду набрасываться на тебя при первой возможности, как последний урод.

— Что ты такое говоришь? Я не посчитаю тебя уродом, если ты поцелуешь меня.

— Я сам посчитаю себя уродом, — парировал он. — Ты ещё несовершеннолетняя, и я намного старше тебя.

Каждое его оправдание было нелепым и лишь доказывало, что он просто не хотел меня целовать. Зачем тогда издевался? Зачем, охваченный злостью, запрещал думать о других мужчинах? Просто чтобы доказать своё превосходство над ними, когда ему даже ничего доказывать не нужно?

— Через месяц мне исполняется восемнадцать, Дамиан. Я, может, и калека, но вовсе не ребёнок. И тебе всего двадцать шесть, а не сорок. Дело не в нашей разнице в возрасте, просто ты не хочешь меня целовать. И это абсолютно понятно, но ты мог честно сказать об этом, а не придумывать нелепые причины.

— Я не придумываю причины.

— Больше не ври мне, пожалуйста. С твоей стороны очень благородно заботиться обо мне, но мне не нужна забота из жалости, — на одном дыхании выпалила я, намереваясь повернуться и уехать отсюда, но Дамиан не позволил.

Мужчина наклонился, положив одну руку на мой подлокотник, а другую мне на затылок, немного подтолкнув меня вперёд. Его суховатые губы захватили мои — он целовал меня, но что самое удивительное — я целовала его в ответ.

И ещё немного задыхалась.

Потела.

Пыталась запомнить каждое движение его губ.

Я не знала, как правильно отвечать на поцелуй.

Не понимала, не сочтёт ли он мои действия смешными.

Но я целовала его.

И мои руки, словно на них побрызгали эликсиром храбрости, коснулись его лица. В подушечки моих больших пальцев — да и сами ладони — впилась его колючая щетина.

Я слышала, как его грудь беспокойно вздымалась.

Внутри меня словно заиграла музыка.

И так долго спящие гормоны активизировались, начав разъярёно посылать сигналы по некоторым точкам моего тела...

Хотела ли я от него большего?

Точно да.

Безусловно.

Всю меня трясло от возбуждения из-за этого невинного поцелуя.

Дамиан отстранился, но всё ещё стоял в таком положении. Наши лица были так близко друг к другу. Мой взгляд был опущен. Я поспешно убрала руки с его лица.

Это был мой первый поцелуй. И не просто, а с мужчиной моей мечты.

Это было удивительно настолько, что ощущалось как награда судьбы за все пройденные мною страдания.

— Следующий поцелуй будет в твой день рождения. И я не ограничусь одним.

— Я... — сглотнула, пытаясь справиться с головокружением. Мне было сложно прийти в себя после такой дикой эмоциональной встряски. Гормоны всё ещё бурлили — и я мало понимала, что делать в подобных ситуациях и как с этим справиться. — Я совсем не прошу тебя ограничиваться.

Лёгкие наполнялись воздухом.

— Мне нужно возвращаться к тёте Сене, — поспешно заявила я, желая поскорее уехать и облизнуть губы, чтобы ещё раз насладиться вкусом его губ. Только Дамиан не собирался отпускать меня. Он развернул моё кресло и медленно повёз в направлении столовой.

— Ты не слушаешь меня, малыш. В последний раз повторяю — ещё хоть одна мысль о моей жалости посетит твою голову, я приму другие меры.

— К-какие? — заикаясь, поинтересовалась я.

— Я придумаю. И лучше тебе будет не проверять.

— Я уже собиралась искать тебя по всему дому! — возмутилась тётя Сеня, когда мы встретились с ней по дворе. Кажется, она действительно спешила обратно в дом. Я совсем забыла о времени, пока обвиняла Дамиана в том, что он возится со мной из жалости. — Всё в порядке?

— Да, я просто мыла руки и немного замешкалась, не переживайте.

— А ты не передумал пообедать с нами?

— Спасибо, но мне действительно пора.

— Ты очень пожалеешь, что предпочёл нашему обществу скучную работу.

— Я уже об этом жалею, но в моём подчинении полно лодырей, которые не видели меня около двух недель.

— Ты слишком категоричен.

Мне уже хотелось крикнуть ему, чтобы он побыстрее ушёл и дал мне переварить происходящее, однако я молчала и позволяла тёте Сене уговаривать его остаться.

— Ладно, езжай на свою работу, но помни, наш дом всегда открыт.

— Я знаю.

Он попрощался с ней поцелуем в щёку и на прощание поцеловал в щёку и меня. Это было безумием, потому что после произошедшего в доме мне было недостаточно.

— До встречи, Ася.

— Пока, Дамиан.

Он ушёл, а мы с тётей Сеней вместе отправились продолжать ждать доставку.

— Он тебе нравится.

Я замерла.

Как она догадалась? Неужели это было так очевидно?

Мне было боязно узнавать, какая у неё реакция.

Хотя всё было не так. Дамиан мне не нравился. Я была влюблена в него.

— Он не может не нравиться... — почему-то мне не захотелось скрывать от неё мою влюблённость.

— Определённо.

— Только вот я...

— Самая очаровательная девушка, способная влюбить в себя с первого взгляда.

— Тётя Сеня...

— Не спорь со мной. Мне лучше знать.

— А вы не против этого? — виновато поинтересовалась я. — Того, что он мне нравится, в смысле.

— Ни за что на свете. Я не против любых твоих чувств, но так как я знаю этого здоровяка с детства, то болею за него. Я очень рада, что ты мне об этом сказала. В одно время я немного боялась кое в чём признаться своему папе, о чём потом сильно жалела.

— А вы всё-таки признались ему в том, в чём хотели?

— Да, только было уже поздно.

Её вечно светящиеся глаза поникли. Я её расстроила. Я сказала что-то не то. Господи, господи, мне так жаль. Я не знала, как мне исправить ситуацию, поэтому просто потянулась к ней для объятий. Она прижалась своей щекой к моей, пока я поглаживала её за плечо.

Она была так прекрасна, что мысли о её страданиях причиняли мне физическую боль.

Мы сидели так какое-то время. А потом она вскрикнула, заставляя нас обеих забыть о моменте грусти, который мы с ней делили на двоих:

— Но всё-таки нужно, чтобы наш папа не узнал раньше времени, а то это будет всемирная катастрофа. Он взорвётся от злости!

Я рассмеялась, когда та сжала маленькие кулачки и резко распахнула их — таким образом демонстрируя взрыв, который должен будет случиться у дяди Марата.

Я не хотела всемирной катастрофы. Я просто хотела, чтобы наш поцелуй повторился ещё раз.

Ещё очень много раз.

***

Прошу вас заметить, что ПЕРВАЯ ПОЛОВИНУ ГЛАВЫ ПОСВЯЩЕНА СОФИИ И НАИЛЮ, ЧТО ЖЕ ЭТО, ОТСЫЛКА НА ИХ ПАРУ??? 😭❤️ Обязательно пишите комментарии, понравилась ли вам глава! Хочу попросит набрать здесь ну знаете
3 тысячи ⭐ (за Софию и Наиля, за поцелуй Аси и Дамиана, и за то, что я до 4 утра дописывала главу). И ещё
600 комментариев с вашим мнением (только пожалуйста пишите ваше мнение а не просто смайлик)
Всех целую в щёчку! Подписывайтесь на телеграмм: Лиза Лазаревская 😘 там часто отрывочки по будущим парам и спойлеры