Мой прекрасный разрушитель [18+]

Тим🏈

Я выхожу из дома Зои и сажусь в свою машину. Я сбегаю как последний трус после секса с девушкой. А она не такая, от которой надо сбегать, она этого не заслуживает.
По дороге домой я напрягаю свой долбанный мозг, но ничего не вспоминаю. Только то как мы поцеловались и возвращались к ней чтобы я сам потом вернулся на такси.
Неужели поцелуй с ней в туалете так сильно меня возбудил что я решил пойти до конца? Решил переспать с ней на зло Бриане? А почему я удивляюсь, я был в таком состоянии что мог натворить много страшного, и из всего этого, я сделал самое ужасное...
Быстро приняв душ, я отправился на пары, так как не мог сидеть дома, стены так и давили на меня.
Бриана продолжала долбить мой телефон сообщениями и звонками, но я их всех игнорировал.
– Если бы ты только знала... — ты бы так усердно не названивала бы мне.
Увидев на парковке красный Porsche, я понял, что она здесь.
– Черт, — я не могу встретиться с ней, это будет слишком опасно, мы сейчас оба на взводе и нам лучше не встречаться.
И к моему счастью у нас сегодня не было совместных лекций. Я как жалкий предатель, скрывался то в туалете, то в пустой аудитории, как только замечал ее по близости.
Она же как всегда была прекрасна. На ней были широкие джинсы, короткий топ, а сверху она накинула белоснежная рубашка оверсайз. Она терялась в этой одежде, но умудрялась выглядеть грациозно и со стилем.
Когда пары закончились, и она направилась на парковку, я облегченно вздохнул, но стоило мне увидеть, как ее хренов жених вылез из своего дорогого и спортивного автомобиля, я опять напрягся. Я уже был уверен, что выбью из него все дерьмо, меня не интересовали последствия и меня уже было не остановить как он поцеловал ее и надел на безымянный палец кольцо. Они сели в машину и уехали...
За считанные секунды машина потерялась из виду.
Она надела кольцо.
Она, блядь, надела кольцо!
Кольцо, которое отныне связывало их навсегда...она больше не моя русалка, она ускользнула из моих рук и нырнула в глубокое подводное царство, где мне нет места.
Она была прекрасной русалкой...а я разрушал все прекрасное, чтобы не разрушить и ее я просто должен отпустить...
Даже само слово оставляет горькое послевкусие.
Я не знаю сколько еще времени провел на парковке, но мой гнев никак не утихал и поэтому я набрал самого последнего человека, голос которого мне хотелось слышать...
– Разрушитель...почему это я не удивлен твоему звонку? — говорит довольно он.
– Мне нужен бой! — просто говорю я.
– Отлично, тебе тут всегда рады. Но перед тем как выйти на ринг, зайди ко мне.
Я напрягся.
– Что-то случилось?
– Ты приди, мы поговорим...

***

Я опять направился в это Богом забытое место и прямо в кабинет Хорхе, который как всегда был заполнен табачным дымом.
– Разрушитель...ты пришел...похвально...не испугался, — встает он и засовывает руки в карманы.
– Зачем мне тебе бояться, я выплатил долг и решил выпустить пар.
Он несколько раз кивает и дергает головой, как двое его громил заламывают мне руки.
– Какого хрена?!
Удар по лицу.
– Только не по лицу, — стону я.
Еще один удар.
– Ты теперь не один из моих бойцов так что как хочу, так и бью.
Он подал знак и пришел другой охранник и буквально начал колотить меня.
Все мое тело болело и ныло, губа треснула и из носа стекала кровь тонкой струйкой.
– Хватит, — сказал он. – Ему еще выходить на ринг, — он резко дернул меня за волосы и заставил посмотреть на себя. – Я тебе говорил охранять мою дочь, щенок! А ты шлялся непонятно где и непонятно с кем. Небось опять трахал свою белобрысую, в то время как пес должен был быть около моей дочери.
– Пошел на хер! — прохрипел я.
– На ринг его!
Меня как мешок с картошкой потащили на ринг и бросили к ногам другого бойца. Когда же он нанес первый удар, затем еще, и еще, и еще я уже всерьез подумывал что мой час настал. Через десять минут я не встал и это было моим нокаутом.
Меня бросили рядом с моей машиной, когда ребята Хорхе избили меня, я думал, что это конец, но оказалось нет. Я не мог шевельнуться, но нашел в себе силы кое-как сесть за руль и поехать, хоть я и ехал со скоростью улитки, это было уже хорошо.
Больше чем через час я был уже у ворот, но вместо того чтобы пойти к себе я двинулся в особняк.
Я прокрадывался в дом так тихо как мог, что бы меня не услышали и не увидели в таком состоянии. Весь в крови, свежих ранах и ссадинах, острая боль пронзает ребра, черт, по-моему, как минимум одно из них сломано. И вдруг я задеваю что-то и это что-то падает с грохотом на пол.
– Черт... — прислушиваюсь.
Вроде тишина, никто не услышал и вообще какого хрена я тут забыл?
Вдруг слышу маленькие шажки, щурюсь и пытаюсь рассмотреть кто же это...это...Бриана.
– Тим, — слишком тихо говорит она и с ужасом рассматривает меня.
Она в тоненьком шелковом халатике, ее волосы распущены, а на безымянном пальце красуется бриллиантовое кольцо с размером в мою голову. Не смотря даже на мое состояние, я все же хочу опять что-то разгромить.
– Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в кроватке, как послушная помолвленная собаченка? — наклоняю я голову на бок и пристально смотрю на русалку, она прекрасна как всегда, так ненавистно прекрасна. Она в шоке раскрывает глаза и ее маленький ротик с пухлыми губками тоже приоткрывается
– Хам! — фыркает она и разворачиваясь уходит. Я не сожалею о сказанных словах, она послушная собачонка своих родителей, которая даже без разрешения матери не может взять в рот чертову конфету, потому что в ней содержится ненавистный ей сахар.
Делаю шаг и опять корчусь от боли.
– Блядь, — ругаюсь себе под нос и вижу, как она останавливается и стоит несколько секунд спиной ко мне, а потом с ненавистным лицом разворачивается и идет в мою сторону, если она ударит меня в таком состоянии, я могу просто потерять сознания. Но она берет мою руки и кладет к себе на плечо.
– Что ты делаешь?
– Обопрись на меня.
– Что?– Обопрись на меня, и будь тихим, я отнесу тебя в твою комнату.
– Если я это сделаю, у тебя не хватит сил меня сдержать, и я буквально упаду на тебя, — даже то что я в таком состоянии могу упасть на ее великолепное тело, делало меня твердым, а я этого не хотел, сейчас точно.
– Давай, Ларсон, я сильная и ты мне поможешь.
Я чуть опираюсь на нее, и мы движемся к нашему дому. Какого хрена я только вошел в особняк?
Зайдя внутрь, я вспомнил что мама с папой поехали к моей тете Клариссе и будут только рано утром. Мы были с русалкой одни.
Она усадила меня на мою кровать, встала на колени и стянула с меня кроссовки. Черт моя больная фантазия убивала меня при виде ее на коленях и причиняло дискомфорт в паху. Когда она поднялась и взяла подол моей футболки, я ее остановил.
– Я сам...спасибо ты можешь идти.
– Ты не в состоянии, где у тебя аптечка?
Я глубоко вздохнул, это также причиняло боль.
Я указал на верхний ящик комода. Она намочила вату раствором и принялась обрабатывать мои раны.
– Не больно? — подула она на рану.
– Нет, — хрипло ответил я.
Ее свежий цитрусовый запах сводил меня с ума.
– А теперь футболку, у тебя под ней тоже есть раны я вижу.
Я стянул футболку, и она ахнула.
– Тебе нужно к врачу, немедленно, почему ты вообще в таком виде? Ты опять дрался? — ее голос дрожал.
– Я в порядке, а ты можешь проваливать, — да что я говорю, я полный идиот.
– Ты меня избегаешь, Ларсон, куда ты поехал с Зои после.., — она замолкла.
– После твоей помолвки?
Она ничего не ответила.
– Проваливай! — рычу.
– Ну и оставайся тут, и истекай кровью, — она развернулась и хотела уйти, как я схватил ее за руку и усадил к себе на колени.
Она своими кукольно-голубыми глазами смотрела на меня.
Я прошелся мозолистой ладонью по ее гладкой и шелковой коже шее и спустился вниз. Я стянул узел на ее шелковом халатике, и он распахнулся, под ней была короткая шелковая ночная рубашка на бретельках. Ее идеальная грудь поднималась и опускалась, а ее соски уже давно были твердыми и торчали сквозь рубашку так и маня к себе мои прикосновения и мой рот.
Такая хорошенькая и достанется другому. Другой будет точно так же ласкать ее, как и я, также целовать, так же прикасаться...хотя нет, как я не сможет никто.
Я опустил ладонь к ее гладкому бедру, она шумно втянула воздух и покрылась мурашками. Я просунул руку к ней между бедер, она как послушная девочка чуть раздвинула дрожащие ноги. Я прошелся по ней сквозь трусики, она конечно же была намокшей и это меня убивало, я не мог ее трахнуть, хотя очень хотел и это не из-за моих ран и состояния.
Я посмотрел на нее, ее глаза были прикрыты, отодвинув ее трусики и погрузил в нее два пальца, она закусила губу и сжала мои плечи. Боль прошлась по телу, но я не двинулся. Я стал двигать ими внутри нее, ее лоно сжала мои пальцы, и я бы до смерти хотел, чтобы это был мой член в ней. Я помнил очень хорошо и отчетливо как мне было хорошо в ее сладкой киске.
– Открой глаза, русалка, — скомандовал я.
Она повиновалась и открыла их.
– Когда ты выйдешь замуж, вы по-прежнему будете жить здесь или переедите?
Имение было громадным вот я и решил спросить. Я мог спросить у нее что угодно, мы могли бы спорить часами, но я лучше доставлю ей удовольствие в последний раз.
Она часто дышала, ей было очень хорошо с моими пальцами внутри нее, я чувствовал это по тому как она двигалась на встречу к ним, ерзая у меня на коленях, трахая мои пальцы и заставляя их проникать еще глубже.
– О...Боже... — я задел ее самое чувствительное место и она вскрикнула.
Она проигнорировала мой вопрос и все сильнее раскачиваясь на мне.
– Я бы мог приходить к тебе и трахать тебя, пока твой муж будет на работе, или в командировке или черт знает где еще.
Из нее вышел нервный смешок.
– Ты бы этого не сделал, — она была права, потому что она бы уже принадлежала ему.
Кровь вскипала у меня в жилах и на глаза опускалась красная пелена.
Я ускорил движения пальцами что бы показать ей как она прекрасно кончает от них, как они идеально смотрятся в ней и как эти ощущения ей могу подарить только я.
– Тим... — раскрыла она свой ротик и была чертовски близка. А я в очередной раз вспомнил как мой член трахал их.
– Ты всегда будешь принадлежать мне, русалка, только мне. Не важно сколько раз ты выйдешь замуж или сколько у тебя будет детей. Ты всегда останешься моей, — сказал я ей эти слова опаляя кожу на шее, проводя языком по нежной коже и почувствовал, как она обмякла в моих руках.
Да, вот так, девочка...
Когда она пришла в себя и подняла голову поправив волосы, я вновь заметил это ненавистное кольцо в несколько карат на ее безымянном пальце.
– Тебе пора, русалка, — шлепнул я ее по попе.
– Я хочу остаться с тобой, — проговорила она шепотом, проводя кончиком носа по моей шее.
Остаться со мной...
Она хотела остаться со мной, как будто ничего не случилось, как будто она не была помолвлена, а я не изменил ей...
– Думаю твой женишок не был бы этому рад, — ухмыльнулся я, но мне совсем не было смешно от этих мыслей. Меня выворачивало лишь от того что он имеет на нее права, а я нет.
– Думаешь это смешно, Ларсон?! — вскакивает она с моих колен и яростно кричит, не смотря на глубокую ночь.
– Заткнись, а то всех разбудишь, — тоже встаю и возвышаюсь над ней, держась за свой болезненный бок.
– Ты довел меня до оргазма своими прикосновениями, а теперь говоришь мне пора? Это сводит меня с ума! Ты разрушаешь меня, а потом мне бывает сложно обратно собраться в едино... Где ты был? Куда вы поехали с этой проклятой Зои?!
– Ты была не очень-то против моих прикосновений, а теперь тут изображаешь из себя не пойми, что, ты сама не знаешь, чего хочешь Бриана!
– Тебя! Я хочу тебя!
Качаю годовой и держусь из последних сил.
– Ты не хочешь, Бриана.
– Ты только что сказал, что я всегда буду принадлежать тебе!
– Это другое.
– Не меняй тему, Ларсон, где ты был?!
Я был одурманен твоими стонами и тем как трахал твою киску пальцами, наблюдая как ты все глубже и глубже насаживаешь себя на них. Я не могу сказать ей о Зои...это разобьет ей сердце, а я слишком сильно ее люблю чтобы разбивать.
– Где ты был с ней, черт возьми!? — подается она вперед и вонзается своими холодными, но в то же время прекрасными глазами в меня.
Я молчу.
– Сволочь, — бьет она меня по груди и в моем состоянии это действительно больно.
– Я люблю тебя, русалка, — целую я ее мой язык проникает в ее рот, пробуя ее язык на вкус, и он как всегда самый сладкий, этот вкус, блядь, по которому я скучаю каждую секунду. – Всегда помни лишь об этом, — одергиваю я ее нижнюю губу, всасывая в рот.
Она тянется к пуговице и молнии на моих джинсах.
– Нет, детка, тебе пора, ты должна отвечать за свои поступки, я не буду для тебя запасным, только не для тебя.
– Тим...я...я клянусь, я не знала что он скажет это, это просто был званый ужин. Я...я люблю тебя.
Беру ее руку с кольцом на пальце и подношу к ее лицу чтобы она хорошенько видела то, что и вижу я.
– И я тебя люблю.
Она всхлипывает и ее глаза метаются между моим лицом и кольцом.
– Ты была права. Права с самого начала. Наши пути...они никогда не должны были пересекаться. Ты не должна была угощать меня этими гребанными конфетами, я, как только увидев дочку хозяина, немедленно должен был покинуть то место, а что сделал я?
– Нет! — начинает рыдать она.
– Ошибку...
– Мы не ошибка, Ларсон, мы не чертова ошибка, — бьет она меня кулачками по груди затем прикладывает свой лоб. – Если это в последний раз, то займись со мной любовью...
Я шумно вздыхаю.
– Пожалуйста...
Она сбрасывает со своих плеч шелковый халат, и он падает на пол, потянув за подол шелковой ночной рубашки, она ее тоже стягивает через голову, и та тоже падает на пол. Русалка стоит передо мной абсолютно голая, если не учесть того что на ней только крошечные трусики, которые она стягивает с бедер, и они тоже падают к ее щиколоткам, она легко переступает через слои тканей и прижимается своим восхитительным, обнаженным телом ко мне. Она водит ладонью нежно по моей груди покрывает поцелуями свежие раны и синяки.
– Я люблю тебя, Ларсон, ничто и никто этого не изменит, — говорит она между поцелуями. И я вспоминаю про то как я изменил ей с Зои, как поцеловал ее в туалете.
– Не давай таких обещаний, русалка.
Избавляюсь от джинсов, толкнув ее в кровать, нависаю над ней. Раздвинув ее бедра вхожу медленно, заполняя ее, она выгибает спину и притягивает меня к себе. Наши тела слились друг с другом, мои руки исследуют ее тело, сжимая грудь и играя с ее сосками. Мои толчки становятся сильнее и яростнее
– Хочу впитать твой запах, Боже...
Через несколько резких движений в нее она обмякает подо мной, и я следую за ней.
По ее щекам стекают слезы, наш поцелуй с ее сладким вкусом, теперь уже становится соленым из-за ее слез.
Чувствую себя последней скотиной из-за того, что я сделал. Сейчас мне не важен этот ее хренов жених, кольцо или то что в будущем она выйдет за него, я хочу запомнить наш последний момент вместе, потому что она не сможет отказаться от будущего, которое подготовили ей ее родители и уж тем более не сможет простить меня...