Новелла «Монолог фармацевта » [ПЕРЕВОД НЕ МОЙ!! ]

Прием проходил в специально возведенных павильонах в центральном дворцовом саду. Большие шатры были устланы красными коврами, поверх которых друг напротив друга установили два длинных стола. Места в торце каждого их них предназначались для почетных гостей. По центру должен был восседать сам император, по обе стороны от него — члены его семьи: вдовствующая императрица и младший брат. Кресла для Драгоценной и Добродетельной супруги расположились на восточной стороне стола, для Талантливой и Нравственной — на западной. Мао Мао казалось, будто вся суть этой рассадки была в том, чтобы подогреть существовавшую вражду между четырьмя благородными супругами Его Величества.

После кончины сына Лихуа младший брат императора снова стал первым в очереди престолонаследования. Младший сын вдовствующей императрицы в свете появлялся редко, и сегодня его почетное место тоже пустовало. Будучи крайне болезненным, юноша редко покидал свои покои и не исполнял положенных ему по статусу обязанностей.

О причинах такого поведения ходили разные слухи: одни говорили, что Император слишком любит младшего брата и не хочет его тревожить из-за слабого здоровья, другие — что молодого наследника просто хотят изолировать. Некоторые считали, что все дело и вовсе во вдовствующей императрице, которая чрезмерно привязана к юноше и отказывается отпускать его от себя.

В любом случае, все это не имело никакого отношения к Мао Мао.

Еду должны были вынести только после полудня, а пока гости наслаждались музыкой и танцами. Супругу Гëкуë сопровождала лишь Хоннян, а остальные фрейлины за ненадобностью оставались за занавесью в ожидании указаний.

Вдовствующая императрица баюкала принцессу. Ее элегантность и неувядающая красота не меркли даже в окружении четырех благородных супруг. Она выглядела столь молодо, что ее могли легко принять за одну из супруг Его Величества.

Императрица-мать действительно была молода. После того, как Инхуа сказала, сколько женщине лет, Мао Мао подсчитала, исходя из нынешнего возраста императора, сколько лет было его матери на момент родов — и не смогла сдержать отвращения к предыдущему правителю. У некоторых мужчин бывали отклонения, и они предпочитали маленьких девочек, но чтобы такой человек стоял во главе государства? Как бы то ни было, императрица-мать держалась стойко и смогла произвести на свет ребенка, и по крайней мере за это в глазах Мао Мао была достойна уважения.

Пока Мао Мао предавалась раздумьям, поднялся ветер, и она задрожала.

«Даже не потрудились соорудить навес».

Занавесь, за которой она стояла, скрывала прислужниц от посторонних глаз, но не защищала от ветра. Если Мао Мао и другие фрейлины мерзли даже с каменными грелками, то каково было служанкам остальных супруг? Она видела, что у бедных зуб на зуб не попадает, а некоторые и вовсе пританцовывали на месте. И, хотя ничто не мешало им посетить туалет, видимо, девушки не хотели уходить у всех на глазах.

Самоотверженность, с которой эти служанки бросались в бой за честь своей госпожи, была источником постоянных ссор. Единственные, кто мог их приструнить — старшие фрейлины — находились подле супруг, а в их отсутствие разнять женщин было просто некому.

Сейчас за занавесом проходило два сражения: одно можно было назвать «Противостояние войск супруг Гëкуë и Лихуа», а другое — «Битва армии Нравственной супруги с армией Добродетельной».

При этом войско Гëкуë состояло всего из четырех девушек, а противник превосходил их вдвое. Хотя численное преимущество было не на их стороне, Инхуа не собиралась сдаваться.

— Что ты сказала? Унылое тряпье? Последние мозги растеряла? Фрейлины должны прислуживать своей госпоже. Какая польза от того, что они красуются и выставляют себя напоказ?

Очевидно они спорили из-за нарядов. Девушки напротив Мао Мао и Инхуа служили супруге Лихуа. Их ханьфу были выполнены в синих оттенках, с оборками и многочисленными украшениями, из-за чего фрейлины выглядели эффектней, чем свита Гëкуë.

— Мозги растеряла тут только ты! Хотя чего еще ждать, если ты служишь такой госпоже. Это ж надо было додуматься нанять такую неотесанную деревенщину, — девушки из Хрустального дворца дружно захихикали.

«Это мне, что ли, кости перемывают?» — Мао Мао даже не сомневалась в ответе. А кому еще? Она, как и остальные, прекрасно понимала, что по меркам Заднего дворца ее внешность была заурядной.

Эта нахалка была одной из тех, кто отказывался подчиняться Мао Мао, пока та была в Хрустальном дворце. Девчонка была своенравной — сбить с нее спесь никак не получалось, на все был один ответ: «Я расскажу отцу!» Но Мао Мао придумала, как поставить фрейлину на место. Однажды, подкараулив девушку одну, она прижала ее к стене, просунула колено между ног и, проведя пальцем по загривку, предложила:

— Собираешься жаловаться? Тогда я сделаю что-нибудь такое, о чем тебе духу не хватит рассказать.

С тех пор та наглая девица больше не подходила.

«Похоже, шутки в стиле квартала красных фонарей здесь не работают».

По крайней мере, эта изнеженная знатная особа юмор точно не оценила. Теперь девушка обходила Мао Мао стороной, опасаясь. Она была слишком наивна и приняла шутку за чистую монету.

— Как я вижу, ее здесь нет. Полагаю, выгнали. Правильное решение. Для супруги унизительно находиться рядом с этой простушкой.

Фрейлина явно не узнала Мао Мао.

«Не очень-то вежливо так говорить о том, с кем ты проработала вместе два месяца».

Две другие девушки изо всех сил удерживали Инхуа, чтобы та не набросилась на противную служанку, и Мао Мао поняла, что пришло время положить конец этому спору. Она обошла Инхуа, закрыла ладонью нос и посмотрела на девушек в синих одеждах. Одна взглянула с подозрением на Мао Мао, а когда поняла, кто перед ней, побледнела и начала что-то шептать подружке. Даже без веснушек они узнали Мао Мао.

Девушки начали шептаться, передавая новость друг другу по цепочке. Как только стоящая впереди зазнайка услышала, кто стоит перед ней, ее указательный палец задрожал, а рот приоткрылся. Их глаза встретились.

«Наконец, узнала» — Мао Мао широко улыбнулась, глядя на служанок Лихуа, словно волчица, загнавшая добычу в угол.

— А... А, а, эм! — девушка была настолько ошеломлена, что не находила слов.

— Да? Что? — спросила Инхуа, не подозревая, что за ее спиной стоит ухмыляющаяся Мао Мао. Внезапно присмиревшая фрейлина озадачила ее.

— Я-я-я думаю, на сегодня с вас хватит. С-считайте, вам сегодня повезло, — промямлила на прощание девушка и убежала в дальний конец занавешенной зоны. Места было много, и она демонстративно выбрала самое дальнее от Мао Мао и других служанок Гëкуë. Мао Мао посмотрела на Инхуа и остальных, стоявших с разинутыми ртами.

«А ведь и вправду обидно».

Опомнившись, Инхуа перевела взгляд на Мао Мао.

— Ах, я всегда знала, что она дура, не слушай ее. На самом деле ты милая, — извиняющимся голосом произнесла девушка.

— Мне все равно, — сказала Мао Мао. — В любом случае, не пора вам менять грелки?

Это и правда не беспокоило Мао Мао, так что проблемы не было. Однако Инхуа продолжала хмуриться и бросать на нее сочувственные взгляды.

— Спасибо, не надо, она еще теплая. И все же я не могу понять, чего та девушка внезапно испугалась.

Две другие служанки задавались тем же вопросом.

— Кто знает, быть может, она захотела пойти нарвать цветов, если ты понимаешь, о чем я, — как ни в чем ни бывало сказала Мао Мао.

Фрейлины из Нефритового дворца были преданы своему делу, но жили в своем идеальном мирке, из-за чего, бывало, не замечали очевидного.  Травнице это даже нравилось, хотя и усложняло их совместную работу.

История Мао Мао в глазах не знавших ее людей обрастала новыми подробностями. Началось все с того, что ее отец якобы издевался над ней и продал в Задний дворец. Потом бедняжке поручили проверять еду на яды, словно ее жизнь ничего не стоит. Затем, как будто этого было мало, несчастную отправили на растерзание в Хрустальный дворец на целых два месяца. Теперь же все решили, что она настолько не доверяла мужчинам, что специально уродовала лицо.

К неудовольствию Мао Мао, приходилось признать: Инхуа  и другие фрейлины обладали таким же богатым воображением, как и все их ровесницы. Даже бесконечные улыбки Жэньши они принимали за проявление жалости к бедной девушке. Мао Мао не могла понять, как им все это пришло в голову. Но объяснить ситуацию было бы сложно, поэтому она решила оставить все как есть.

Тем временем между другими служанками стычка продолжалась. Семь против семи. Одна группа фрейлин была в белом — те, что служили Ли Шу, а другая — в черном, они сопровождали Нравственную Супругу А До.

— Они тоже плохо ладят, — сказала Инхуа, грея руки над печкой. Она тихонько поджаривала и ела каштаны, тайком пронесенные Мао Мао, но девушки из Хрустального дворца были далеко, так что отчитать ее было некому. — Госпоже Ли Шу — четырнадцать лет, а госпоже А До — тридцать пять. Обе супруги императора, а по возрасту — как мать и дочь. Неудивительно, что они столь разные.

— Да, неудивительно, — поддержала фрейлина Гуй Юань. — Учитывая их разницу в возрасте, им должно быть сложно общаться.

— К тому же Добродетельная супруга раньше приходилась свекровью Нравственной супруге, — добавила, кивнув, долговязая Ай Лань. И она, и Гуй Юань были спокойнее, чем Инхуа, но все три любили посплетничать, как и другие девушки их возраста.

— Свекровью? — удивленно спросила Мао Мао. Это обращение не часто звучало в Заднем дворце.

— О, да. Ситуация немного сложная...

Мао Мао рассказали, что Ли Шу и А До были супругами бывшего императора и молодого принца. Когда бывший император скончался, Добродетельная супруга покинула дворец на время траура и отправилась в монастырь. Но это было лишь формальностью. После краткого затворничества все стали считать, что девушка начала новую жизнь, а значит, никогда не прислуживала предыдущему правителю. Затем ее снова выдали замуж — теперь за его сына. Такое могло сойти с рук только власть имущим.

«Старый император умер пять лет назад», — размышляла Мао Мао. В то время Добродетельной супруге было бы девять лет. Даже если брак был чисто политическим, это вызывало беспокойство. Когда она подумала, что вдовствующая императрица вошла во внутренний дворец еще более юной, ее замутило. На фоне своего отца нынешний император был совершенно безобиден. Ладно, у него была слабость к наливным фруктам, но он хотя бы не разделял пристрастий своего отца.

«Может, он и ненасытен, но хотя бы не тянется к... этому».

Пока она представляла себе правителя с его густой бородой, в разговоре фрейлин всплыли еще более шокирующие подробности.

— Это не может быть правдой, да? Она вышла замуж в девять? — недоверчиво переспросила Ай Лань.