Новелла «Монолог фармацевта » [ПЕРЕВОД НЕ МОЙ!! ]

Жэньши привел Мао Мао в кабинет Старшей управительницы прислужниц. Придворная дама средних лет была на месте, но по просьбе Жэньши поспешила оставить их вдвоем. По правде говоря, меньше всего на свете Мао Мао хотелось оставаться наедине с этим существом.

Дело было не в том, что Мао Мао не любила красивые вещи. Но когда что-то слишком красиво, появляется чувство, будто любое повреждение, любой причиненный изъян — преступление. Как с драгоценной жемчужиной: как бы прекрасна она не была, любая, даже самая крохотная царапина на безупречной поверхности — и ее стоимость может упасть в два раза. Кроме того, какой бы восхитительной ни была оболочка, никогда не знаешь, что внутри.

«Лучше уж любоваться им издалека».

Приняв это решение, Мао Мао и стала смотреть на Жэньши, как на жука, копошащегося в грязи, и теперь ничего не могла с этим поделать.

Она с облегчением встретила Гао Шуня, пришедшего на замену пожилой даме. Несмотря на свою молчаливую натуру, в последнее время он стал для нее своего рода утешением.

— Сколько таких цветов может существовать? — поинтересовался Жэньши, выставляя в ряд порошки, которые принес из кабинета доктора.

Мао Мао понимала, что все они — прежде всего лекарства, так что не исключено, что существуют другие вещества с похожим эффектом горения. Но она сказала:

— Красный, желтый, синий, фиолетовый и зеленый. Но из них можно смешать много разных цветов. Я не могу назвать Вам точное число.

— И как сделать так, чтобы деревянная дощечка горела одним из таких цветов? — нельзя было просто натереть ее порошком: он бы попросту осыпался. Все это было очень странно.

— Соль растворяется в воде. Я полагаю, здесь мог быть использован схожий метод. — Мао Мао пододвинула к себе белый порошок. — Остальные могут растворяться в других жидкостях. Это выходит за рамки моей компетенции, поэтому я не могу сказать наверняка.

Существовало бесчисленное множество белых порошков: одни растворялись в воде, другие — нет. Третьи могли раствориться, например, в масле. Логично предположить, что для пропитки дощечки лучше всего подходило вещество, которое растворяется в воде.

— Хорошо, этого достаточно. — молодой человек скрестил руки и погрузился в размышления. Он был так прекрасен, что с него можно было писать картины. Не пристало небесам наделять человека такой неземной красотой. Какая ирония, что такому красавцу суждено было стать евнухом в Заднем дворце.

Мао Мао знала, что Жэньши влиял на многие дела в гареме. Возможно, слова Мао Мао навели его на какую-то мысль, и теперь он пытался в голове собрать единую картину из разрозненных кусочков. Может быть, они оба пришли к одному и тому же выводу.

«А что, если это какой-то сигнал?...»

Однако Мао Мао прекрасно понимала, что не стоит высказывать подобные мысли вслух.. Как говорится, пока фазан не закричит, его не подстрелят¹.

Почувствовав, что в ее присутствии больше нужды не было, Мао Мао направилась к выходу.

— Подожди, — сказал Жэньши.

— Да, господин, в чем дело?

— Мне они больше нравятся сваренными на пару в глиняном горшке.

Можно было не уточнять, что он имел в виду.

«Меня раскрыли, да?»

Пожалуй, есть грибы мацутакэ прямо в кабинете доктора было чересчур. Мао Мао понуро опустила плечи.

— Постараюсь найти завтра еще.

На следующий день ей придется снова отправиться в рощу.

⭘⬤⭘

Услышав щелчок, свидетельствовавший о том, что дверь надежно заперта, Жэньши стер с лица свою медовую улыбку. На смену ей пришел холодный взгляд острее лезвия меча.

— Найдите всех, кто недавно получил ожоги на руках, — приказал он своему помощнику. — Начните с супруг, у которых есть собственные покои, и их прислужниц.

Сидевший до этого молча Гао Шунь словно только этих слов и дожидаясь, почтительно склонил голову.

— Как прикажете, господин.

Он вышел из комнаты, а вместо него вернулась Старшая управительница прислужниц. Жэньши чувствовал себя неловко от того, что ему приходилось ее прогонять при каждом своем появлении.

— Прошу прощения, что постоянно занимаю ваш кабинет.

— О-о, что вы... — ответила женщина, засмущавшись словно девочка. Жэньши позаботился о том, чтобы ангельская улыбка больше не сходила с его лица.

Именно так всегда реагировали на него женщины. Но не она. На эту девушку его внешность совершенно не действовала. Неужели есть те, кто не подвластны его чарам? Жэньши позволил себе лишь слегка поджать губы, после чего улыбка вернулась, и он вышел из комнаты.

⭘⬤⭘

Когда Мао Мао вернулась в Нефритовый дворец, ее встретила груда плетеных корзин, доставленных евнухом. Они стояли в гостиной, а фрейлины деловито изучали их содержимое. Сначала она подумала, что это подарок от Его Величества или посылка из дома, но она ошибалась. Уложенные в них одежды была слишком простыми для супруги Гëкуë, а несколько ханьфу² и вовсе оказались одинаковыми. По тому, как другие девушки прижимали платья к себе, проверяя длину, Мао Мао догадалась, что это, должно быть, новая униформа.

— Вот, примерь, — сказала одна из фрейлин, Инхуа, протягивая Мао Мао один из нарядов. Это был элегантный жуцюнь³ со светло-красной юбкой и бледно-желтым верхом, рукава которого были шире, чем обычно. Хоть это был не шелк, а хлопок, материал оказался высочайшего класса.

— Что это за наряды? — поинтересовалась Мао Мао. Цвета были приглушенными, как и подобает служанкам, но фасон — крайне непрактичным. Мао Мао невольно нахмурилась, отметив глубокий вырез на груди, каких она обычно не носила.

— Как «что»? Мы наденем это на императорский прием в саду.

— Прошу прощения, на какой прием?

Мао Мао, благодаря снисходительности окружавших ее фрейлин, помимо дегустации пищи и приготовления лекарств, ничем не занималась и выбиралась из своей комнаты разве что собрать лекарственных трав, поболтать с Сяо Лань да выпить чаю в медицинском кабинете. Поэтому она не была в курсе того, что происходило в высшем обществе гарема. Она уже начала задумываться, прилично ли это — зарабатывать на жизнь вот так, ничего не делая?

Инхуа, изумленная необходимостью объяснять такие простые вещи, ввела Мао Мао в курс дела. Дважды в год, в садах императорского дворца Его Величество проводил праздничный прием. Пока не была провозглашена императрица, правителя должны были сопровождать Супруги Высшего первого ранга. Разумеется, в окружении фрейлин.

Всего четыре женщины гарема имели такой статус⁴. Гëкуë носила титул Гуйфэй, или «Драгоценная супруга», а Лихуа — титул Сяньфэй, «Талантливая супруга». Кроме них, было еще два таких титула: Дэфэй, «Нравственная супруга», и Шуфэй, «Добродетельная супруга».

На зимнем приеме в саду традиционно присутствовали только Добродетельная и Нравственная супруги. Однако Гëкуë и Лихуа пропустили весеннее торжество в прошлом году из-за недавнего рождения детей, а потому в этот раз было принято решение собрать всех супруг вместе.

— Получается, они все будут присутствовать?

— Да, поэтому нужно держать ухо востро. — Инхуа была настроена решительно. Мало того, что это был тот редкий шанс, когда они могли выбраться из заднего дворца, это празднество должно было стать дебютом принцессы Лин Ли.

Мао Мао прекрасно понимала, что ей не удастся отвертеться от участия в императорском приеме под предлогом неопытности. У супруги Гëкуë итак недостаточно фрейлин, а важность дегустатора на публичном мероприятии такого размаха было сложно переоценить.

Мао Мао охватило неприятное предчувствие.

«Этот праздник может обернуться настоящей трагедией, если мы не будем держать ухо востро».

Ее интуиция имела одно неприятное свойство — она ее никогда не подводила.

Пока Мао Мао предавалась раздумьям о грядущем празднике, фрейлины суетились вокруг нее, подгоняя по фигуре новое платье. Эталоном красоты в Ли считались пышные формы. Мао Мао же в лучшем случае можно было назвать стройной, и это не давало покоя копошившимся вокруг нее женщинам.

— Хмм, в область груди лучше что-нибудь подложить. Вокруг бедер тоже было бы неплохо добавить. Что думаешь?

— Оставляю это дело в ваших надежных руках. — понимая, что сопротивляться бесполезно, Мао Мао полностью отдалась на милость воодушевленных коллег.

Вскоре Инхуа уже завязывала на ней пояс и придирчиво оглядывала результат.

— А теперь тебе нужно накраситься. Веснушки было бы неплохо иногда скрывать. — фрейлина озорливо улыбнулась, на что получила в ответ хмурый взгляд.

Мао Мао была расстроена рассказом Хоннян о том, как будет проходить прием. Побывавшая на прошлогоднем празднике старшая фрейлина со вздохом пожаловалась:

— Я так надеялась, что в этом году не придется мучиться.

Когда Мао Мао поинтересовалась, что именно было не так с мероприятием, Хоннян пояснила — фрейлинам там попросту нечем было себя занять. Они все время стояли без дела.

Сначала гости любовались танцами, потом слушали пение под эрху⁵, потом наслаждались едой, после чего девушки с натянутыми улыбками обменивались любезностями с присутствовавшими сановниками. И все это под открытым небом, где они были отданы на растерзание ледяному ветру.

Сады императорского дворца были обширными, что должно было свидетельствовать о могуществе Его Величества. Даже самый быстрый поход в туалет оборачивался получасовой прогулкой. А если самый почетный гость в лице Его Величества продолжал сидеть за столом, его супруги были вынуждены оставаться на своих местах.

«Да уж, для такого нужен стальной мочевой пузырь».

Если уж участие в весеннем приеме оказалось настолько неприятным, чего ожидать от зимнего?

Для борьбы с одним из источников потенциального дискомфорта — холодом — Мао Мао пришила к внутренней стороне одежд несколько карманов, по которым можно будет разложить грелки. Еще она сделала согревающие конфеты, измельчив имбирь и кожуру мандаринов и сварив их с сахаром и фруктовым соком. Когда она показала все это Хоннян , старшая фрейлина чуть ли не со слезами на глазах умоляла сделать такие для всех фрейлин.

Пока Мао Мао занималась этим, пожаловал вечно гуляющий без дела евнух и попросил сделать то же самое и для него. Сочувствующий молчаливый спутник вызвался ей помочь.

Как будто этого было мало, супруга Гëкуë умудрилась проболтаться о придумках Мао Мао во время одного из ночных визитов императора, и на следующий день к ней пришли швея и личный повар Его Величества, которых она любезно посвятила в свое ремесло.

«Видимо, не только нам приходится нелегко на таких мероприятиях».

В итоге, Мао Мао так и занималась этими приготовлениями вплоть до самого торжества. Хоннян тем временем взялась за манеры Мао Мао, у которой то и дело проскальзывали не самые учтивые высказывания. Как бы она ни ценила эту заботу, уроки давались ей с трудом. В отличие от трех других девушек, их руководительница — Хоннян — слишком хорошо понимала, что из себя представляет Мао Мао.

И все же, шумиха вокруг таких простых идей наводила на мысль о том, что местная публика до сих пор принимала это мытарство как должное. Наверно, никому просто не приходило в голову, что можно улучшить существующие традиции.

Освободившись, наконец, накануне приема, она решила приготовить лекарства из трав, которые были под рукой — на всякий случай.

— Вы выглядите просто прекрасно, Госпожа. — Инхуа произнесла вслух то, что было у всех на уме, и это не было простой лестью.

«Чего и стоило ожидать от фаворитки императора».

Одетая в жуцюнь с юбкой бордового цвета и более светлым топом Гëкуë излучала экзотическую красоту. Надетая поверх накидка бэйцзы⁶ с широкими рукавами была такого же цвета, как и юбка, и украшена золотой вышивкой. Ее затейливо уложенные волосы удерживали два гребня, отделанные цветами, а между ними сияла корона.

Серебряные шпильки, украшенные красными кисточками и нефритом, довершали это великолепие. Было в фаворитке императора что-то такое, что позволяло не потеряться даже в такой перегруженной украшениями одежде. Говорили, что Благородной супруге с огненно-рыжими волосами алый цвет идет больше, чем кому бы то ни было во всем Ли. А ее зеленые, как нефрит, глаза, сиявшие среди этого буйства красных оттенков, только добавляли ей загадочности. Пожалуй, все дело было в обилии иноземной крови, которая текла в жилах у Гëкуë.

Юбки более светлого оттенка красного, которые предстояло носить фрейлинам, демонстрировали принадлежность госпоже и помогали ей выделиться и того больше.

Все фрейлины переоделись и уложили волосы. Супруга Гëкуë, отметив, что случай был особым, достала из своего туалетного столика шкатулку, наполненную ожерельями, серьгами и шпильками для волос. Все они были украшены нефритом.

— Вы — мои фрейлины. А потому, чтобы ни одна назойливая муха к вам не пристала, я дарую вам эти отличительные знаки. — с этими словами она вручила каждой по украшению: одной заколку, другой ожерелье, а третьей сережки. Мао Мао досталось ожерелье.

— Благодарю Вас, моя госпо...

Не успела девушка закончить с благодарностями, как кто-то крепко обхватил ее вокруг груди так, что она чуть не задохнулась.

— Так-с. Пришло время для макияжа!

Довольная Хоннян уже стояла с щипчиками для бровей наготове. Мао Мао показалось, что она выглядела веселее обычного. Две другие девушки тоже поспешили взяться за инструменты: одна держала в руках помаду, а другая — кисточку.

Мао Мао уже успела забыть, что окружавшие ее фрейлины спали и видели, как бы ее накрасить.

— Хи-хи. Сейчас из тебя сделают милашку. — оказывается, был еще один заговорщик! Мелодичный смех Супруги Гëкуë был похож на звон колокольчиков.

Мао Мао не скрывала своего недовольства, но фрейлины были неумолимы.

— Сперва протрем лицо и нанесем немножко ароматического масла.

По лицу девушки старательно прошлись влажной тряпочкой. После этого все присутствующие дамы в унисон ахнули.

Мао Мао обреченно разглядывала потолок, пока фрейлины растерянно переводили взгляд с тряпочки на Мао Мао и обратно, а потом виновато опустила глаза.

«Ну вот и все».

Пожалуй, пришло время нам кое-что рассказать. Причина, по которой Мао Мао наотрез отказывалась от макияжа, заключалась не в ее ненависти к оному. Скорее наоборот, она, можно сказать, в этом деле собаку съела. Почему же травница с такой неохотой позволила себя накрасить? Все дело было в том, что ее лицо уже и так было покрыто цветными пигментами.

На влажной ткани виднелись темные пятна. Лицо, сплошь покрытое веснушками, и было результатом ее макияжа.

Примечания:

1) Имеется в виду японская поговорка «Фазана бы не подстрелили, если бы не его крики» (букв.) Она синонимична русскому выражению «Слово — серебро, молчание — золото».

2) Автор во многом вдохновляется историей китайской эпохи Тан. Это находит отражение и в описании одежды. Ханьфу — универсальное обозначение традиционного китайского костюма, как мужского так и женского. Само слово ханьфу состоит их двух иероглифов «хань» и «фу».  Последний означает слово «одежда». «Хань» же обозначает принадлежность к Китаю.

В китайском языке в отношении своей нации они используют исключительно иероглиф «хань», поскольку эта народность составляет около 90% населения страны. Таким образом, значение ханьфу совершенно простое: одежда ханьцев. В этой и последующих главах мы познакомимся с несколькими видами ханьфу.

3) Жуцюнь — это основной тип национальной одежды ханьфу, состоящий из топа (жу) и юбки с запахом (цюнь). Рукава могут быть и узкими, и широкими. Жуцюнь также можно поделить на два вида: с поясом на талии или на груди.

4) Иерархия в гареме Императора Ли повторяет и структуру традиционного императорского гарема Китая. Главное место занимала императрица и ранга не имела, но и она когда-то была наложницей. Следом за императрицей были четыре наложницы/жены первого ранга — матери наследников и принцев. У каждой был свой титул, с окончанием «почтенная подруга». Есть несколько вариантов их титулов (источники расходятся):

Гуйфэй — Драгоценная почтенная подруга.

Хуйфэй — Благая почтенная подруга (или Шуфэй — добродетельная).

Лифэй — Прекрасная почтенная подруга (или Дэфэй — нравственная).

Хуафэй — Изящная почтенная подруга (или Сяньфэй — талантливая).

Эти четыре жены императора считались помощницами Матери Нации — императрицы. Вообще считалось, что это «идеальный чайный сервиз» — четыре жены (чашки) и один император (чайник).

5) Эрху называют двухструнную скрипку, из семейства хуцинь. Название состоит из иероглифов «два» и «ху» — сокращенное от «хуцинь». Эрху обладает, пожалуй, самым выразительным тембром среди всех смычковых инструментов Китая. На ней играют как соло, так и в ансамблях. Это самый популярный струнный инструмент в этой стране.

6) Еще одна часть китайского ханьфу. Бэйцзы — это жакет с параллельными воротниками и боковыми разрезами. Спереди его обычно закрепляют лентой или металлической пуговицей.

Исключительно универсальный, он может быть и длинным, и коротким, иметь узкие или широкие рукава и предназначаться как для мужчин, так и для женщин.