19. Верю
Я шла к машине, пытаясь удержать внутри расползающееся чувство злости. Он не имел права разговаривать со мной в таком тоне. Из-за него я потеряла Вику или может быть, благодаря ему я наконец-то увидела, что она думает обо мне на самом деле. Грудь словно сковало колючим куском льда. Кажется, наша дружба разбилась вдребезги о скалы недопонимания.
— Привет, — тихо сказала я, садясь рядом с Глебом.
Он не ответил. Только завёл двигатель, и машина сорвалась с места так резко, что меня вдавило в сиденье. Его профиль был каменным и тёмным.
— Что случилось? — раздражение просочилось в мой голос, но Глеб по-прежнему игнорировал меня.
Он даже не посмотрел в мою сторону. Я нервно сжала ручку сумки. Вообще-то, это я должна была злиться, а он вёл себя так, словно я провинилась.
Глеб молча набирал скорость, играя на дороге в «шашки». Живот стянуло в тугой узел от мысли, что мы можем разбиться. Тело словно онемело и приросло к сиденью. Моя жизнь была полностью в его руках. Он резко перестаивался из ряда в ряд, оставляя за собой мелькающий поток машин. Вдоль позвоночника ползли липкие мурашки.
— Глеб, пожалуйста, не так быстро, — голос сорвался на жалкий шёпот.
Я коснулась его колена, но он резко стряхнул мою руку, словно я обожгла его. Меня словно обдало леденящим душу холодом.
Он резко затормозил на набережной и уставился вдаль, нервно постукивая пальцами по рулю.
— Ты меня сегодня огорчила, — наконец сказал он тихим, опасно ровным голосом.
Я видела, что Глеб в бешенстве, но не понимала, чем разозлила его.
— Чем?
Он посмотрел на меня, его глаза были, словно покрытые льдом озера, не выражающие ничего, кроме холода.
— Я пришёл домой. Темно. Пусто. Ты непонятно где. Что я должен думать?
— Я же написала тебе, что у Вики день рождения...
— Ты могла сказать мне об этом заранее и желательно лично. А если бы я ушёл к другу, не предупредив тебя? Тебе было бы приятно?
— Но я предупредила!
— Я сказал: Лично!
— Не ори на меня!
Он метнул злобный взгляд в мою сторону.
— Там были парни? Поэтому ты не позвала меня с собой?
— Я не позвала тебя, потому что Вика тебя не пригласила!
Он усмехнулся, без радости:
— Нормальные подруги приглашают пару. Но ты знаешь, я не удивлён. Я с самого начала видел, что она странная.
— Я не виновата в том, что ты не нравишься ей. Она написала мне, что ты смотрел сквозь неё и странно улыбался и что она тебя боится, — я выплюнула эти слова, словно колючего ежа. Они давно не давали мне покоя.
— И теперь ты тоже меня боишься? — на щеках Глеба заиграли желваки.
— Я.... Я не знаю.
— Из машины, — тихо сказал он, но голос звенел сталью.
— Что?
— Вышла.
Руки дрожали так сильно, что ремень безопасности я отстегнула лишь с третьей попытки. Дверца захлопнулась за моей спиной. На меня обрушился холод промозглой улицы. Я до последнего надеясь, что Глеб выйдет из машины следом за мной. Но колёса взвизгнули, и автомобиль растворился в темноте.
Я осталась наедине с завывающим октябрьским ветром. Возле пруда он был сильным и порывистым. По щекам покатились горячие слёзы. Монотонно накрапывал дождь вперемешку со снегом. Меня зазнобило от холода. Ветер трепал мои волосы, кусал щёки и забирался под пальто. Каблуки опасно скользили по тротуарной плитке. Я ползла по пустынной набережной, точно столетняя старуха.
Сердце болезненно сжималось от мысли, что он меня бросил, выкинул, как ненужную вещь, у которой закончился срок годности.
— День рожденья — грустный праздник, — прошептала я.
Что я сделала не так? Чем заслужила такое отношение? Что я такого сказала? Что мне сейчас делать? Идти в таком виде к маме? Приползти домой как побитой собачонке? Или может быть позвонить и извиниться перед ним? Но за что?
Нет. Пусть извиняется первым.
А если он меня бросил? — эта мысль отозвалась неприятной дрожью в теле. Казалось, что я не выживу без него. Глеб был необходим мне как воздух.
Возле меня с визгом затормозила машина. Я так сильно ушла в свои мысли, что не сразу заметила её приближение.
Я окинула её испуганным взглядом. Дверца автомобиля распахнулась.
— Садись. Спокойно поговорим, — голос Глеба был мягким и до боли привычным и родным.
Я промёрзла до костей. Страх и отчаяние смешались в голове, и сопротивляться не было сил. Мышкой проскользнула в тёплый салон автомобиля. Приятный аромат пряного перца и хвои бережно окутал меня.
— Малыш, да ты дрожишь. Иди ко мне, — Он притянул меня к себе.
Глеб снова стал прежним. Во мне словно лопнула напряжённая струна, и я разрыдалась на его плече.
Глеб вернулся за мной. Он меня не бросил, я ему небезразлична. Волна теплоты накрыла меня. Как же приятно было ощущать его объятия.
— Зачем ты так со мной? — всхлипы вырвались сами.
— Прости, — сказал он тихо. — Но ты сама меня довела. Не уходи по вечерам без предупреждения. Я бы отвёз тебя куда угодно. Но не хочу, чтобы твоя подруга вмешивалась в наши отношения. Я капец, как не хочу тебя потерять. Ты мне веришь?
Мне до безумия хотелось верить ему.
— Верю...
— Вот и умничка, — он стал покрывать моё лицо нежными поцелуями, и сердце забилось в счастливом предвкушении. — Никому не позволю встать между нами.
Рядом со мной снова был мой любимый, заботливый Глеб.
Дорогие читатели. Бесит ли вас Диана? Или мб наоборот вы ей сочувствуете?
Как вы считаете кто не прав Вика или Диана?
Очень интересно ваше мнение. Буду признательна, если поделитесь своими мыслями! ❤️
Оставлю тут эту песню.
Пожалуйста будь моим, пожалуйста будь моим смыслом...
https://youtu.be/bkiJyXVHSTE