17. Плевать!
Лето сдавало свои позиции, ночи становились длиннее, а погода прохладнее. Чувствовалось незримое присутствие осени, ожидающей за углом и готовой вступить в свои права.
— Малыш, как ты планируешь совмещать учёбу и работу? — непринуждённо спросил Глеб, перебирая мои волосы и заправляя прядь за ухо.
Мы завтракали после чувственной ночи, которая оставила на теле страстные следы, а на сердце странное смятение.
— Так же, как и раньше... — выдохнула я, стараясь скрыть, как сильно меня будоражат его нежные прикосновения.
— Раньше у тебя не было меня, а я требую много времени, — улыбнулся он. — Если бы твоя работа была достойной, а так, разве есть о чём сожалеть?
Я сжала кулаки, ощущая, как сердце бьётся быстрее, а в желудке скребут кошки. Деньги мне были нужны. Неужели он не понимал этого?
— А ты не думал, что иногда у людей нет выбора? — тихо сказала я, чувствуя, как горят щёки. — Им приходится работать на недостойной, как ты говоришь, работе.
— Получается, дело в деньгах? — Его взгляд с лёгкой усмешкой прожёг меня насквозь. — Если бы у тебя были деньги, ты бы перестала там работать?
— Возможно, — выдавила я, ощущая, как слова застряли в горле.
— Это не проблема.
Глеб встал из-за стола и скрылся за пределами кухни, вернулся с чёрной пластиковой карточкой в руках, которую положил рядом со мной.
— Держи. Буду пополнять каждый месяц.
Я ощутила благодарность, смешанную со странным внутренним сопротивлением. Руки тянулись к карте, но грудь сжималась от чувства, будто он покупает мою свободу. Я подняла на него глаза, сердце бешено стучало. Глеб возвышался надо мной, как скала и нежно поглаживал мою спину.
— Прости, я не могу её принять, — сказала я едва слышно.
Пусть должность официантки не была престижной, но она мне нравилась. Мне было приятно чувствовать себя полезной и получать собственные деньги.
— Я ведь даже не твоя жена. Это неправильно.
Он склонился, поглаживая мою руку, и тихо сказал:
— Думаю, в скором времени можешь ей стать. Почему не даёшь мне позаботиться о тебе?
Слово «позаботиться» прозвучало в ушах как приговор. Я опустила взгляд на стол, сжимая пальцы, чувствуя, как внутри разрастается стыд.
— Я благодарна, — прошептала я, — но я не могу.
Мне хотелось сохранить хотя бы часть своей самостоятельности.
— Хорошо, малыш, уважаю. — Он поцеловал меня в лоб, и сердце сжалось от противоречивых эмоций. — Но и ты меня пойми, я переживаю, что какой-нибудь урод может навредить тебе. И вообще, если говорить откровенно, в вашем ресторане обедают значимые для меня по работе люди. Не хочу, чтобы они думали, что я не могу позаботиться о своей девушке.
— Я...
— Просто дослушай. Как ты смотришь на то, что бы сменить работу? У меня как раз секретарь зашивается. Всё равно планировал нанять ей помощницу, думаю, ты прекрасно справишься с этими обязанностями.
Я задумалась. Мне не хотелось терять знакомую работу с адекватным работодателем и неплохим коллективом, плюс удобным и гибким графиком. Но ещё больше не хотелось видеть разочарование и осуждение в глазах Глеба. Его мнение стало для меня очень значимым.
— Хорошо, — выдохнула я, ощущая, как грудь сдавливает странная тяжесть.
— Возьми, я буду перечислять на неё твою зарплату, — Глеб приобнял меня и поцеловал, мягко, но властно. Я почувствовала, как дыхание сбивается, а плечи немеют от напряжения.
Первый учебный день выдался солнечным и тёплым. Я предвкушала встречу с одногруппниками, и пусть они были странными, безрассудными студентами, но с ними было весело. Если честно, я соскучилась даже по Рыжему. Мне хотелось увидеть его обаятельную и добродушную улыбку. Интересно, где он пропадал всё лето? Оставалось надеяться, что он меня простил.
Я заметила бодро вышагивающую Вику и, догнав её, приобняла со спины.
— А-а-а! Напугала! Заику из меня сделать решила? — возмутилась подруга, и мы рассмеялись.
— Привет, — улыбнулась я.
— Я звонила тебе, хотела вместе на учёбу пойти. Почему трубку не брала? — обиженно спросила Вика.
— Прости, я не слышала, — я состроила виноватое лицо.
— Опять у Глеба ночевала?
— Да. Он поговорил с моей мамой, попросил, чтобы я жила с ним.
— Она согласилась?
— Да, — весело ответила я, наблюдая, как у подруги округляются глаза.
— Это так не похоже на твою маму.
— Просто Глеб может быть милым и очаровательным.
Подруга скептически сощурила глаза и отвела взгляд. Я понимала, что у неё было другое мнение на этот счёт, но она тактично промолчала. Мы больше не возвращались к теме неудачного знакомства с Глебом, усердно делая вид, что ничего не произошло.
Мы зашли в просторную аудиторию, где должна была состояться лекция по математическому анализу. Я блуждала взглядом по стройным рядам парт, выискивая рыжую макушку, но парня нигде не было.
— Слушай, а что у Рыжего появились особые привилегии, ему теперь можно опаздывать на пары? — с насмешкой в голосе спросила я.
Улыбка слетела с лица подруги, а глаза стали растерянными.
— А ты разве не в курсе? — странным голосом спросила она, словно знала что-то ужасное, о чём я не имела ни малейшего представления.
Страх морозной змейкой заскользил по спине.
— С ним всё хорошо? Он жив? — выпалила я, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.
— Что ты! Кончено!
— Уф! — облегчённо выдохнула я. — Тогда зачем пугаешь?
— Тёма здесь больше не учится.
— Как это не учится? У него же хорошая успеваемость. Его не могли отчислить.
— Он же в столицу перевёлся. Разве он не приглашал тебя на вечеринку в честь его отъезда? Я думала ты из-за Глеба не пришла.
В глазах потемнело, будто кто-то резко выключил свет. Воздух в аудитории стал тяжёлым и затхлым. К горлу медленно подкатила тошнота, дрожь холодной волной пробежала по телу.
Он меня вычеркнул. Удалил, как ненужный файл. Уехал не попрощавшись.
Я попыталась вдохнуть, но воздух застрял где-то между рёбрами. Вина и обида сплелись в тугой пульсирующий ком под самым сердцем. Впервые за долгое время я почувствовала себя маленькой, беспомощной, глупой.
— Почему перевёлся?
Сердце бешено стучало в груди, хоть я и задала вопрос, но я до дрожи в руках боялась услышать на него ответ. Потому что я и так знала.
Это случилось из-за меня.
— У него там дядя декан. Тёме сразу предлагали туда поступать, но он таскался за тобой как приклеенный.
Я растерянно смотрела на Вику. Казалось, что сейчас подруга рассмеётся и весело сообщит мне, что это дурацкий розыгрыш. Рыжий появится в аудитории и будет доставать меня своим вниманием как и прежде. Но подруга, словно не замечая моего состояния, задумчиво произнесла:
— Похоже, ты была права: у парней всё проще. Получил от тебя, что хотел и потерял интерес. Да и с его стороны было бы глупо упустить возможность получить престижное образование.
Её слова впились острым лезвием прямо в сердце.
— Да плевать, — прошептала я себе, но голос предательски дрогнул. — Плевать на него! Свалил в другой город – молодец!
Но почему тогда так больно?
Почему так мерзко внутри, словно я проглотила стекло?
И почему так стыдно?