Глава 6.
Тем временем...
Pov Эван
Я очнулся в странном месте. Будто в камере с одной стеной. Я встал. Не оглядываясь по сторонам, я подошёл к той самой "стене". Она была стеклянной? Возможно. За стеклом была темнота. Просто чёрная масса.
Почему у меня на душе такая безысходность?... Я стукнул раза 3 по стеклу, упёрся лбом о поверхность.
Вдруг что-то зашуршало рядом. Шуршание было странным: тихим, но назойливым. Я обернулся. И... Вот это да! Что это за странный мир? Небо—если его можно так назвать—было розовым с бирюзовыми и кое-где чёрными пятнами.
Земля окутана туманом, сиреневым и, на вид, противным. Я протянул руку. Рука бесследно исчезла в противном тумане. Сиреневая масса будто поглотила мою руку—я её совсем не видел. На ощупь туман был холодным и мокрым. Вдруг что-то коснулось моей остывшей руки. Я торопливо и с ужасом одёрнул руку. На пальцах застыла какая-то слизь бежевого цвета. Она вдруг "ожила"—поползла вверх по моей оцепеневшей от холода (ладно, ещё и от страха) руке. Вдруг эта тягучая масса замерла и, будто впитавшись в кожу, испарилась.
Я удивлённо изогнул бровь. Ладно. Но вдруг шуршание, заставившее меня недавно развернутся, раздалось снова, совсем рядом. Шуршание переросло в шипение и вот я, сам не осознавая почему, уверенно шагнул в сиреневый туман. По рефлексу я зажмурился. Но ничего ужасного передо мной не было. В густом холодном тумане виднелись ворота. Старые, кое-где ржавые, покрашенные чёрной краской ворота. Странно, что нет забора. Просто ворота посреди тумана. Я осторожно протянул руку к ворота. Они оказались тёплыми и даже чуточку обжигающими. Я присел на корточки и протянул руку вниз, надеясь нащупать землю. Но там, где по моим предположениям должна быть земля, ничего не оказалось. Почему-то я даже не испугался и не удивился. Почему-то мой мозг отключился и я просто действовал так, как мне приказывали мои нервы. Напряженные нервы. Ведь именно такая картина снится мне уже вот 5 лет, с момента пожара в нашем бывшем особняке.
И вот я, сложив руки на груди, шепчу, как во сне, какие-то слова. Ворота открываются без скрипа и растворяются в ледяном воздухе. Уверенно перешагиваю дыру в земле и падаю на землю. Как только я перешагнул пропасть, воздух стал нагреваться. Земля стала обжигать. Туман превратился в дым, так сильно душивший сознание. Передо мной наш старый особняк. Я вижу эту ужасную картину снова. Вот в гостиной отец роняет спичку, зажигая сигару. И дом потихоньку воспламеняется. Я с братом выбиваем стекла своих спален, выскакивая на улицу. Вот брат неудачно приземляется и падает на землю. Я бегу к нему, он меня прогоняет, кричит, чтоб я спас маму. Я бегу в горящий дом, разбивая окна, кое-как достаю маму. Отец выбегает с огнетушителем. Путается залить особняк. Я пытаюсь найти сестру. Ох, какое она выбрала неподходящее время играть в прядки. Одежда на мне воспламеняется, словно залитая бензином, я беспомощно кричу "Аня! Анюта! Пожар!" Но сестричку нам спасти не удалось. Наш особняк находился далеко от пожарной части, и затушить дом мы смогли только через час. Пожарные вынесли на руках Аню с обгоревшим бантиком, в сожжённом платье и с плюшевым мишкой в руках, с которым её и похоронили.
Я видел себя, 5 лет назад, плачущего и такого беспомощного. Я сглотнул. Боже, всё повторяется снова и снова. Я развернулся на 90 градусов и зашагал прочь от дома. Я думал, как выбраться из этой кошмарной страны. Вдруг вдалеке показался фонарь. Старомодный фонарь стоял прямо посреди едкого дыма. Я побежал к фонарю. Из далека не было видно, что рядом стоит маленькая девочка, держащая за обгоревшую лапку плюшевого мишку...