Охотник за сновидениями

Прибежав домой, старик рванулся в свою комнату, дрожащими от волнения руками порылся в шкафу и наконец, найдя то, что искал, сунул за пазуху. Затем он стремглав бросился в комнату к Янушу. Срывая с него одеяло, он впопыхах начал натягивать на него одежду.

— Поднимайся! Тебе нужно уходить! Они идут за тобой.   

Ничего не понимая, все еще не в силах прийти в себя после очередного увиденного кошмара, Януш непонимающе бормотал: 

— Куда уходить? Почему? Я ведь не сделал ничего плохого.   

Матеуш остановился на секунду, взял в свои ладони его еще совсем детское лицо и взглянул в недавно почерневшие глаза.

— Ничто не делает людей более жестокими, как страх за себя.   

Понимая, что видит Януша в последний раз, старик крепко его обнял и прижал к себе . Он бы хотел задержать их прощание, но, понимая, что времени почти не осталось, отстранился. Сунув руку за пазуху, он вынул небольшой обернутый холщевой бумагой сверток и протянул его Янушу.

—  Возьми. Это все, что у меня есть. Понимаю, надолго не хватит, но хотя бы поможет продержаться какое-то время.   

Януш поднял на него глаза. 

— А как же ты? 

Матеуш невесело усмехнулся.  

— Да не нужно мне все это. - Он тяжело вздохнул. — Я уже стар, а с возрастом начинаешь понимать всю никчемность таких вещей.   

Януш порывисто обнял старика, совсем по-детски всхлипнул, сунул в походную сумку деньги, и, последний раз взглянув на Матеуша полными слез глазами, выскочил из комнаты.  

Он успел отбежать от дома всего на сотню метров, когда ночную мглу осветили горящие факелы.  Боясь быть замеченным, Януш спрятался за растущий неподалеку кустарник и, дрожа от страха, затих. Вооруженная топорами и вилами толпа приближалось к дому, словно средневековая процессия в охоте на ведьм, жаждущая крови и только им одним понятной справедливости. 

Ввалившись во двор, толпа сгрудилась у входа. Раздались выкрики: 

— Януш! Выходи! 

— Выходи, дьявольское отродье!  

На пороге показался бледный Матеуш. Он обвел глазами искаженные злобой лица. 

— Януш ушел. – Голос Матеуша чуть дрожал, но держался он прямо и решительно. — Его здесь нет. - Чтобы сдержать рвавшуюся внутрь толпу, он закрыл собой вход в дом, преграждая дорогу.

Самый воинственный выступил вперед.  

— Мы сами посмотрим, здесь он или нет.   

С этими словами он, чтобы освободить дорогу, оттолкнул старика в сторону. Разъяренная толпа бросилась внутрь дома, переворачивая все верх дном и обыскивая каждый угол. Не найдя ни души, они высыпали на улицу и столпились во дворе.  Неутоленная жажда крови кипела в пьяных головах. Обезумевшая толпа двинулась на Матеуша.  

— Где он? 

Отступая назад, старый дворецкий пытался воззвать к голосу разума.

— Зачем он вам? Вы хотели, чтобы он ушел. Так вы сами видели, что его здесь нет. Что вам еще нужно? 

Вацлав выступил вперед. 

— Ах ты, старый прихвостень!  С рождения возился с этим дьяволёнком. - Схватив Матеуша за отворот рубашки, он тряхнул старика: — Где он? Говори!  

Глядя в налитые ненавистью глаза, все еще пытаясь остановить охватившее всех безумие, Матеуш прошептал: 

— Вацлав, умоляю! Ради всего святого, приди в себя! 

Но тот не слышал ничего. Словно дикое животное, почувствовавшее запах крови, он уже был не в силах ни остановить себя, ни контролировать.  Приблизив перекошенное злобой лицо к лицу дворецкого, он яростно прошипел: 

— Последний раз спрашиваю! Где он?  

Матеуш молчал. Он не знал, куда пошел Януш и далеко ли успел уйти, но даже если бы знал, ни издал бы ни звука. Даже ценой собственной жизни. 

— Ах, так! -  Вацлав оттолкнул старика и посмотрел на него долгим взглядом, будто давая последнюю возможность одуматься. И вдруг, подскочил и ударил. Резко, без замаха. В живот.  

Боль растеклась по телу.  Хватая ртом воздух, Матеуш согнулся пополам и застыл на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Чуть отдышавшись, он с трудом выпрямился и посмотрел в потерявшие что-либо человеческое глаза Вацлава. Встретивший его взгляд был злобен и безжалостен. В глазах плескалась бесконечная ненависть и жажда расправы.  

Сделав шаг вперед, Вацлав яростно прорычал: 

— Еще не передумал? - Он занес над дворецким руку. — Говори! 

И, даже не дав времени для ответа, размахнулся и наотмашь ударил старика по лицу. Матеуш покачнулся и сделал пару неверных шагов назад. Обмякшие ноги подкосились, и, потеряв равновесие, старик повалился на землю. Голова с глухим стуком ударилась о бордюр усыпанной гравием дорожки. Матеуш странно всхлипнул, шумно выдохнул и затих. Из-под головы медленно, словно нехотя, начала растекаться теплая лужица, окрашивая гравий в темно-бурый цвет. Матеуш не шевелился. Он лежал на земле, неестественно вывернув шею и широко раскинув в стороны руки. Остановившийся взгляд был устремлен в сторону притаившегося за кустом Януша, будто в последний раз предостерегая, чтобы тот бежал как можно дальше и больше никогда не возвращался в это оставленное Богом место.  

Януш оцепенел. Он неподвижно лежал, всем телом прильнув к промокшей от ночной росы траве, и расширенными от ужаса глазами смотрел на происходящее. Мозг отказывался воспринимать разворачивающуюся перед ним картину. Янушу казалось, что он видит свой очередной кошмар, пусть самый жуткий из тех, которые ему когда либо приходилось видеть, но все-таки сон, который рано или поздно закончится, и он обязательно проснется.   

Но это был не сон. Пролитая кровь всколыхнула толпу и вытащила наружу ее животные инстинкты, словно смыла все защитные механизмы, веками выстраиваемые волей и разумом. Опьяненные кровью ловцы вдруг почувствовали свое безграничное могущество. Чувство собственного превосходства молниеносно распространилось в разгоряченных головах, давая осознание власти и безнаказанности. Чувствуя свою силу и не имея достойного сопротивления, они ощущали себя хозяевами жизни, имеющими право вершить правосудие, казнить и миловать.  

Всего лишь несколько часов назад все они были простыми людьми, живущими своей обычной жизнью. Но сейчас, находясь внутри толпы, каждый из них потерял собственную личность, став составной частью единого организма, который хотел только одного: крови и разрушения.  

Послышался возглас Вацлава: 

— Сжечь бесовское место!  

С восторгом подхватив эту идею, толпа с гиканьем и улюлюканьем начала таскать к стенам дома сухую солому. Забыв об опасности, Януш вскочил на ноги и рванулся вперед, но скользнув взглядом по неподвижно лежащему телу Матеуша, замер на месте и снова рухнул на землю. Не в силах остановить творившееся вокруг безумие, он обхватил руками голову и, уткнувшись лицом в сырую траву, лишь качал головой и, глотая слезы, бормотал:  

— Остановитесь! Пожалуйста, не надо! – но его никто не слышал.

Уложив солому по периметру дома, толпа отпрянула в сторону. Вперед выступил Вацлав. По-хозяйски оглядев проделанную работу, он удовлетворенно кивнул и поднес к соломе зажженный факел. Солома занялась, вспыхнула, и язычки пламени весело заплясали по сухим прутьям, озаряя ночную мглу ярким светом. С каждой минутой набирая силу и разрастаясь, огонь устремлялся вверх, карабкался по стенам, опутывая их золотисто-красными лентами. Искры сыпались в разные стороны огненной метелью, расцвечивая ночное небо сотнями сверкающих оранжевых звезд. Языки пламени скользили по окнам, накаляя тонкие стекла, и те, не выдержав жара, наконец затрещали и посыпались, впуская нетерпеливый огонь внутрь. Пламя заклубилось огненным вихрем и расплескалось по комнатам. Огненные потоки бились внутри дома, заставляя стены дрожать и наполняя округу глухим мерным гулом.  

Вдруг сквозь треск пожара послышался слабый звон лопнувшего стекла.  И в тот же миг, вылетев через дымовую трубу, вверх взвились разноцветные светящиеся шарики. Замерев на несколько мгновений, они, словно искры праздничного фейерверка, повисли в ночном небе и вдруг, будто что-то услышав, вспугнутой стайкой рассыпались в разные стороны.  В тот же миг из лопнувших от жара окон черной смолой наружу потекла вязкая, тягучая масса. То скрываясь в языках пламени, то выныривая наружу, она медленно ползла по стенам, оставляя за собой длинный липкий след. Едва коснувшись земли, масса разделилась на сотню черных сгустков, и в ночной темноте засверкали красные немигающие глаза.  

По толпе ловцов пробежал ропот: 

— Это же кошмары! 

— Смотрите! Это кошмары! 

Освободившиеся кошмары остановились и подняли вверх головы. Раздувая ноздри, они медленно поворачивались по ветру, и, казалось, к чему-то принюхивались. Уловив, откуда исходит будоражащий запах, они медленно повернулись и все как один двинулись к телу Матеуша. Выбрасывая вперед сухие корявые руки, они осторожно приближались к лежащему на земле старику. Их что-то неодолимо влекло, и они, не в силах остановиться, ползли к лежащему на дорожке телу, словно большие черные крысы, услышавшие звук волшебной флейты. Окружив неподвижно лежащего Матеуша, они столпились над его головой. Все также принюхиваясь, они склонялись над ним все ниже, пока не уткнулись в разливающуюся багрово-красную лужицу. Найдя то, что искали, кошмары замерли, глубоко вдыхая пьянящий запах. Наконец, словно напитавшись им до отказа, они подняли головы и на ловцов уставились сверкающие глаза, которые из красных вдруг стали багровыми. 

 По спинам ловцов пробежал холодок. Поняв, что только что своими руками они выпустили на волю целую армию кошмаров, все как один накинулись на Вацлава. Сжав руки в кулаки, ловцы наступали на него, недовольно выкрикивая: 

— Это была твоя идея! 

— О чем ты вообще думал?! 

— Как теперь их ловить?

— Это ты во всем виноват! 

Вацлав затравленно озирался по сторонам. Из хищника он вдруг превратился в жертву, на себе испытывая всю тщетность попыток достучаться до жалости и сострадания разъяренной толпы. Он что-то бессвязно бормотал: 

— Мы же вместе....... Я ведь это ради всех нас..... 

 Но его никто не слушал. Толпа надвигалась на него, и под ее натиском он отступал назад. Туда, где вокруг тела Матеуша сгрудились черные дымящиеся чудовища с багровыми, будто налитыми кровью глазами.  

Кошмары не двигались. Они будто чего-то выжидали. Вонзив острые когти в землю, прижавшись брюхом к траве, они стояли в боевой стойке и внимательно наблюдали за людьми, не сводя с них холодного, немигающего взгляда. В них чувствовалось звенящее напряжение, которое испытывает спортсмен, уже склонившийся на низком старте, но все еще ожидающий стартового выстрела.  

Толпа продолжала теснить Вацлава. Опасливо оглядываясь, он отступал назад, но увидев, что кошмары уже за его спиной, остановился. Один из ловцов выступил вперед. Что есть силы толкнув Вацлава навстречу кошмарам, он зло прошипел: 

— Сам теперь их лови! – И, размахнувшись, ударил. 

Удар пришелся в челюсть. Из рассеченной губы тяжелыми каплями на траву брызнула кровь.  

В ту же секунду кошмары зашевелились, словно ещё одна пролитая кровь и была тем долгожданным сигналом к действию, которого они так напряженно ждали. Заметив их движение, толпа в страхе отступила. С глухим шипением, скользя брюхами по земле, кошмары медленно двинулись к Вацлаву. Окружив его со всех сторон, они вновь замерли, не сводя с него багровых немигающих глаз. Словно волк, обложенный флажками, Вацлав стоял и затравленно оглядывался, все еще хватаясь за жизнь, но краем сознания понимая, что из этой ловушки ему уже никогда не выбраться. Кошмары по-прежнему не двигались, но шипение нарастало, и как только оно переросло в протяжный свист, один из них ринулся вперед.  

Оттолкнувшись от земли короткими крокодильими лапами, кошмар прыгнул Вацлаву на спину и вцепился в шею острыми, словно заточенные кинжалы, зубами. Ловец взвыл, закрутился на месте, пытаясь скинуть с себя повисшее на нем чудовище, но оно вцепилась в него мертвой хваткой. Вацлав заметался из стороны в сторону, бросился на траву и кубарем покатился по земле, все ещё надеясь освободиться от прилипшего к нему кошмара, но тот, словно хищник, почувствовавший слабость жертвы, лишь глубже вонзил в него зубы. Поняв, что избавится от чудовища не получится, ловец смирился и затих, и кошмар, почувствовав обречённость и беспомощность своей добычи, вдруг расцепил клыки и соскользнул вниз. Припав брюхом к земле, он медленно пополз вокруг Вацлава, сделал несколько неторопливых кругов и остановился прямо перед ним. Из ноздрей чудовища черными струями валил густой пар, в багровых, неподвижных глазах отражались яркие отблески полыхавшего перед ним пламени. Не отводя от Вацлава тяжёлого, жуткого взгляда, кошмар, не отрываясь, смотрел в его перекошенное от ужаса лицо. Внезапно чудовище издало высокий, протяжный свист, в высоком прыжке взлетело вверх, вонзило в грудь ловца длинные когти и рвануло руки в стороны. Раздался хруст ломаемых костей. Вацлав замер, покачиваясь, обернулся, непонимающим взглядом обвел стоящих поодаль ловцов и, как подкошенный, рухнул на землю. И тут же чёрное чудовище резким броском запустило острые когти Вацлаву в грудь и тут же рвануло их вверх над головой. По толпе ловцов пронесся испуганно-болезненный стон. Поднятая к небу корявая рука сжимала истекающее кровью, все ещё пульсирующее сердце. 

Скаля острые клыки, с которых стекали темно-красные струйки, кошмар повернулся к застывшим в ужасе ловцам. Обводя их тяжелым взглядом, он подолгу задерживался на каждом из них, будто решая, кто из них будет следующим. Наконец из его груди вырвалось грозное, свистящее шипение, и как по команде кошмары пригнулись к земле, приняли боевую стойку и двинулись на испуганных ловцов.     

В толпе начался хаос. Потеряв голову от страха, толпа бросилась в разные стороны. В отблесках все еще горевшего дома ловцы метались по двору, пытаясь спастись и тщетно ища укрытие.  

Кошмары наступали со всех сторон. Выбрасывая вперед иссохшие руки, отталкиваясь от земли короткими изогнутыми лапами, они надвигались на ловцов словно стая голодных диких собак, готовых разорвать свою добычу. Двигаясь медленно и осторожно, они хладнокровно, словно следуя давно заготовленному плану, окружали ловцов, загоняя их в плотное кольцо и, наконец, замкнув его, бросились в атаку. 

Обезумев от страха, ловцы бежали, пытаясь прорваться сквозь кольцо окруживших их злобных багровых глаз, но безуспешно. Кошмары следовали за ними по пятам. Выбрав себе первую жертву, один из кошмаров прыгнул и повис на спине замешкавшегося ловца. Вцепившись корявой рукой ему в волосы, он рванул голову назад и резанул когтями по горлу, выпуская из глотки красный пульсирующий фонтан. Ловец захрипел и, судорожно дернувшись, свалился замертво.  

Нагнав ещё одного ловца, чудовище острыми когтями вцепилось ему в ногу, роняя на землю и рывком подтягивая к себе. Отчаянно пытаясь высвободиться из стальной хватки, судорожно оглядываясь на сверкающие в темноте багровые глаза, ловец лихорадочно шарил по земле в поисках хоть какого-то оружия. Наткнувшись в траве на брошенный кем-то в суматохе топор, он схватил его и, развернувшись, саданул обухом по вцепившейся в ногу руке. Кошмар взвыл и ослабил хватку. Вскочив на ноги, ловец поднял топор над головой и, что есть силы, опустил его на голову чудовища. Издав слабый шипящий звук, кошмар обмяк и развалился пополам. И тотчас, подобно выстрелившему из-под земли гейзеру, в ночное небо взметнулся столб огня, освещая темноту ярким красно-оранжевым светом. Прогорев за пару секунд, он угас, превратившись в кучку подернутых пеплом тлеющих углей, которые через несколько мгновений с тихим шипением начали уходить под землю. 

Подняв топор вверх, ловец издал победный клич. Но победу он праздновал недолго. Спустя мгновение перед ним возник еще один кошмар. Бросив взгляд на исчезающие в земле угли, он поднял на ловца багровые сверкающие глаза. Несколько мгновений он не двигался, внимательно рассматривая ловца немигающим взглядом, и вдруг резко подался вперед и вонзил длинные, словно кинжалы, когти ему в живот. Сухая, сморщенная рука исчезла в теле и дернулась из стороны в сторону, полоснув ловца изнутри. Ловец замер, в последний раз взглянул в багровые немигающие глаза и безжизненно повалился на землю. 

Кошмары двигались все быстрее. Отталкиваясь от земли сильными лапами, они взлетали вверх, оставляя за собой в воздухе черный дымящийся след. Вонзая в ловцов отточенные, острые когти, они висли на них виноградными гроздями, облепляли со всех сторон, окропляя траву свежей кровью.

Ловцы сопротивлялись, как могли. Всю жизнь прожив в страхе перед кошмарами, сейчас, перед лицом смерти, безысходность и злость придали им воли и решимости. Увидев летящий на него кошмар, один из ловцов выставил вилы вперед. Всадив их ему в живот, с яростным рыком он поднял чудовище над головой.  Тряхнув его в воздухе и пропоров насквозь, он отбросил его на землю. Из распоротого брюха в ночное небо брызнули огненные струи. Кошмар дернулся и затих, превращаясь в исчезающие в земле угли.     

Но как бы ни сопротивлялись ловцы, в этой схватке у них не было ни малейшего шанса. Проигрывая кошмарам и в численности, и в физической силе, они никогда бы не сумели выиграть эту битву. Время от времени то тут, то там вверх ещё устремлялись огненные гейзеры, но этого было мало. Ничтожно мало. Чудовища были повсюду. Они сновали между ловцами, широко размахивая отточенными лезвиями когтей, с которых ручьями текла липкая, густая кровь.  

Спустя несколько минут во дворе перед сгоревшим домом не осталось ни одной живой души. Удовлетворив жажду крови, кошмары успокоились. Грозное шипение стихло, и вокруг воцарилась глухая, давящая тишина. Только сотни багровых глаз сверкали в кромешной темноте, по привычке высматривая новую жертву. 

Услышав, что вокруг все стихло, Януш с трудом поднялся с земли и огляделся по сторонам. Не веря своим глазам, он смотрел на то, что когда-то было его родным домом, а теперь превратилось в черное, дымящееся пепелище. Взгляд остановился на лежащем на дорожке теле Матеуша. Януш всхлипнул и, забыв об опасности, непроизвольно шагнул вперед. Услышав звук, кошмары насторожились, замерли на мгновение и все как один резко повернули к Янушу головы. В абсолютной тишине, не мигая, на него уставились сотни красных немигающие глаз.

У Януша перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул и, уже готовый в любую минуту расстаться с жизнью, сделал пару осторожных шагов назад. Но, вопреки его ожиданиям, кошмары остались на месте. Еще какое-то время они внимательно рассматривали его, а потом, в последний раз скользнув по нему равнодушным взглядом и окончательно потеряв интерес, расползались в разные стороны. Януш оторопел. Сомнений не оставалось. Его признали своим. Отказываясь в это верить, он замотал головой, взглянул на двор, усеянный неподвижными телами, и начал пятиться назад, стараясь отойти подальше, отгородиться от ползающих тварей, которые так внезапно почувствовали в нем родную кровь. Отступив на несколько шагов, Януш ещё раз окинул растерянным взглядом снующих тут и там чудовищ, чёрное пепелище родного дома, развернулся, и, что есть силы, бросился прочь от этого места, ставшего новой долиной кошмаров.