Мистер и миссис Малфой

Музыкальная рекомендация: «Four seasons: Winter» – Vivaldi

«Жизнь — это не проблема, которую нужно решать, это реальность, которую нужно пережить». — Сёрен Обю Кьеркегор

***

Драко пробыл в своём убежище, точнее личной самоизоляции, три дня. Изоляция от общества на какое-то время для многих стала бы идеальным решением, но для Драко Малфоя это превратилось в головную боль.

Это было похоже на то, когда человек остаётся наедине со своими демонами и задыхается от собственного кислорода. Сколько бы воздуха ни попадало в комнату через окно, в его лёгкие, казалось, совсем не поступал кислород. Мужчина не отказался от зависимости от табачного никотина, по правде говоря, даже и не собирался этого делать. Драко находился в туманом состоянии, если говорить прямо, если же выражаться человеческим языком, то его состояние было, мягко говоря, подвешенным. Где нет ничего, кроме одиночества и поедающих чайной ложкой мозг человека мыслей.

Драко находился в доме в горах, который по завещанию оставил ему Снейп. Он стоял, опираясь одной рукой о раму открытого окна, держа сигарету между пальцев, а другую засунул в карман чёрных габардиновых штанов, и смотрел вперёд, но при этом ничего не видел, потерявшись в своих мыслях. Мысли переходили от одной нерешённой проблемы к другой, сводя его с ума. Все эти дни, пока Драко находился наедине со своей совестью, он осознавал, как много ему нужно думать самостоятельно и как важно оставаться одному. Разлука со своей женой, с реальностью, которая затуманивала разум, заставила Драко переосмыслить многие вещи в жизни: например, личностный рост или его роль в браке.

Кроме того, с каких это пор отношения с Гермионой стали единственной важной частью их жизни?

Всё вращалось вокруг их семейных проблем и ошибок. Проблема, которая уже произошла, и её нельзя исправить, должна остаться в прошлом.

Важнее то, что происходит сегодня. Что они могут сделать, чтобы улучшить ситуацию?

Вот что нужно учитывать. Драко больше не планировал платить маггловскому психологу, чтобы тот заставлял их заново пережить свои прошлые трещины. По правде говоря, мужчина заставил их задуматься, и вероятно, что нахождение Драко в этом домике — результат сеансов с мистером Джосманом. Но Малфой был слишком горд, чтобы предположить, что кто-то мог ему помочь и что кто-то ещё мог оказаться прав. Малфои не умеют так просто признавать свои поражения.

Малфой повернулся и швырнул окурок в раковину рядом с собой, затем вернул взгляд к окну, намереваясь закрыть его, но не успел ничего сделать, так как в помещение влетела сова. Она слегка взмахнула крыльями, чтобы умоститься на подоконнике, и завизжала с письмом в клюве, привлекая внимание мужчины. Драко взял несколько орешков, которые хранил в шкафу, и обменял их на письмо. Красивая птица с коричневыми перьями нежно клюнула тыльную сторону его пальца и поспешила прочь.

Узнав печать и аккуратный почерк подруги, Малфой нежно улыбнулся, но не успел он даже открыть конверт, как письмо заговорило. Кричалка представляла собой сердитый голос Пэнси, Драко поморщился, понимая, что ничего хорошего сейчас не услышит. Любая мысль, которая до этого блуждала в его голове, превратились в ничто, когда отовсюду с пронзительными криками доносился голос Пэнси.

Милый идиот,

Ты действительно считаешь хорошей идеей исчезнуть с лица земли, не предупредив меня?

Можешь не отвечать, просто подумай немного вот о чём.

Ты хоть представляешь масштабы нашего волнения? Мне приходится отвлекать Гарри, чтобы он не лез между тобой и всезнайкой. Не говоря уже о том, что Невилл хочет тебя убить за то, что не сдержал своего слова, что Блейз всё время выдумывает оправдания, чтобы прикрыть твоё отсутствие на работе и на встречах с клиентами, а твоя жена походит скорее на призрака, чем на человека. Сегодня утром мне лично пришлось поговорить с ней, чтобы успокоить хоть немного Гарри и подарить больше времени тебе, неблагодарный мерзавец!

Так что лучше не разочаровывай меня ещё больше и начни, наконец, действовать. Покажи свою задницу, или я уговорю Гермиону развестись с твоим сексуальным телом.

Несмотря ни на что, я всё ещё люблю тебя... Но я не позволю страдать двум людям, которых люблю больше всего на свете. Конечно, после себя. Ну, и Гарри. Ну вот, я начала бредить, и всё из-за тебя! Так что делай хоть что-нибудь, или я расцарапаю твоё лицо! И я сделаю это настолько качественно, что даже самая совершенная чистокровная модель не полюбит тебя! Такого некрасивого и разведённого.

С Любовью, П.

Завершив гневную тираду, письмо самоуничтожилось.

Хотя многим это может показаться забавным, но Пэнси относилась к подобным вещам очень серьёзно, и именно поэтому Драко тяжело сглотнул. Он продолжал стоять на месте, думая, пока его сердце ускоренно стучало. Малфой радовался, что в эту секунду никто не видит его идиотского выражения лица. Он решил, что его жизнь стоит больше, чем заключение самого себя в этом месте, что пришло время взглянуть в лицо реальности, высказать все свои мысли, снова вдохнуть свежий воздух без чувства вины.

Драко схватил кожаную куртку, которую оставил на кресле перед камином, завязал шарф и надел перчатки. Он открыл дверь, и морозный воздух сразу ударил ему в лицо. Мужчина прошёл несколько шагов, пытаясь добраться до дерева, чтобы иметь возможность аппарировать, но дул настолько сильный ветер, что ему пришлось закрыть лицо руками. Собравшись с силами, чтобы продолжить свой путь, Драко убрал руки от лица, и застыл на месте, обнаружив перед собой, то, чего совсем не ожидал. Каждая мысль и вся уверенность улетучилась из его головы за секунду. Он стоял, пригвождённый к месту, с побледневшим от удивления лицом.

***

Можем ли мы очистить разум от всех мыслей? Не является ли вера в то, что вы можете оставить свой разум «пустым», всего лишь иллюзией, созданной всеми этими духовными философиями? Что происходит, когда формируется мысль? Что происходит между словами и пробелами? Что происходит, когда ум переполнен?

В этот момент ничего не происходит. Другими словами, каждый образ и всё, что могло прийти ему в голову, было революционизировано, скорее, мозг Драко отказывался управлять его телом. Она же, казалось, чувствовала то же самое, потому что они оставались неподвижными в пяти метрах друг от друга. Ветер хлестал их по щекам, и белый снег, типичный для этого времени года, походил на иней, покрывавший их сердца. Их взволнованное дыхание передавалось друг другу, напоминая собой угасающий хрупкий танец. Ни один из них не хотел прерывать момент, который после стольких проблем казался каким-то мирным. Они находились так далеко и так близко одновременно.

Они посмотрели друг на друга и, казалось, глубоко в своих зрачках обнаружили точку невозврата, ту, где каждый знает, что достиг дна. Тела выделяют дофамин, серотонин и окситоцин, поэтому люди чувствуют себя возбуждёнными, полными энергии, а их восприятие жизни волшебно. Пара чувствовала магию своих тел, наполненных магнитными зарядами, которые вызывали не только напряжение, но и страх.

Гермиона покраснела, как только его увидела, женщина нервничала и дрожала. Она выскочила на поиски Драко, даже не подумав о верхней одежде, а тут, среди гор, вдвое холоднее, чем в городе.

О чём она думала?

Ни о чём. Первым её порывом было прыгнуть ему в объятия.

Чёрт возьми! Он жив!

Она скучала по нему, а эта кожаная куртка только подчеркивала великолепную фигуру её мужа... Гермиона мысленно ударила себя и снова попыталась сосредоточиться. Она пришла сюда не за этим, ей нужно себя контролировать. Им срочно надо поговорить.

Но о чём?

Миссис Малфой забыла, почему аппарировала в это место, или как вообще сюда попала, или почему они с Драко разошлись, если она не представляла своей жизни без него.

Вторым порывом было залепить ему пощечину.

Как он мог исчезнуть, вот просто так, и не подавать никаких признаков жизни?

Гермиона хотела ударить мужа за то, что ей пришлось пережить, пока его не было рядом, за то, что он в очередной раз оказался прав в их проклятом споре. За то, что так сильно по нему скучала, и за то, что он такой, какой есть, за то, что позволил ей увлечься своими собственными убеждениями.

Но миссис Малфой не последовала последнему порыву и осталась стоять на месте, решив и не делать абсолютно ничего из вышеперечисленного, потому что у неё не было сил сдвинуться ни на дюйм, несмотря на холод, пронизывающий до костей. Ей было страшно подойти к нему без его согласия, она не могла думать ни о чём другом, кроме того, как обнять мужа. Сковывающий Гермиону страх оказался сильнее, чем её адреналин от прикосновения к нему.

Драко, казалось, заметил, что на ней были только толстовка и джинсы, и странный сахарный ореол вокруг уголка рта. Он ухмыльнулся и почувствовал желание погладить жену по щеке и смахнуть следы конфет, но сдержался. Малфой не знал, как она отреагирует на подобное действие, и не хотел разрушать это тонкое и прекрасное видение перед его глазами. Драко знал, что Гермиона объедается сладостями, когда нервничает или чем-то расстроена, и он не собирался недооценивать этот момент. Тем не менее мужчина приблизился на несколько шагов, не разрывая контакт с её карими глазами. Он удивился её внезапному визиту и тем, насколько близок был сам к тому, чтобы аппарировать с этого места.

Что, если бы они разминулись? Всё бы закончилось ничем?

Гермиона также сделала два шага вперед, и пара оказалась достаточно близко, чтобы почувствовать запах духов друг друга. Они вдохнули глубоко и одновременно. Мистер и миссис Малфой больше походили на двух неопытных подростков на первом свидании, за исключением того факта, что у них на счету было уже много встреч и долгая совместная история.

Если поместить пятнадцатилетних Драко и Гермиону на край обрыва, то получилась бы совершенно другая история. Они, вероятно, уже бросались бы друг в друга проклятиями, и, кроме этого, тогда ни у кого из них не было за спиной возвышающегося, как горы, опыта, который они теперь несли как привязанные к спине рюкзаки.

И вместе они оказались здесь, благодаря всей объединяющей этих двоих истории, фактам, которые окружали пару, образам и воспоминаниям о прошлом, их предыдущим догадкам, оскорблениям, плохому общению и всевозможным ссорам, а также каждому счастливому моменту, который Драко и Гермиона прожили вместе. Судя по всему, жизнь снова свела их лицом к лицу, повела по тому же временами узкому, извилистому и скользкому пути, который им предстоит преодолеть вместе. Однажды Малфои уже преодолели каждое препятствие, чтобы найти путь друг к другу, и вот сейчас им предстоит это сделать ещё раз.

Находясь в среде полностью белых рисунков холодных цветов, как на картинах Ван Гога, Малфои походили на мелодию классической музыки, но не похожую на все остальные. Сейчас звучали нежные ноты с умиротворяющими скрипками. Они были похожи на «Лунную сонату» Бетховена, такие горькие и преследующие, что оставляют мурашки по коже, эмоциональные, как эпоха романтизма, как «Фантазия-экспромт» Шопена. Длинное пианино приветствует их беспокойным танцем, безумием старой печали, которое сопровождает их беспокойные умы, воспоминаниями, которые изолированы и скрыты словами. Их любовь была тёмной розой, полной шипов, смоченной в парафине. Но так же, как и глубокое море могло стать чёрным, их любовь не была сюрреалистичной или поверхностной, она была незабываемой.

И из-за всего, что бурлило в их телах, Драко отбросил все мысли в сторону, позволил себе руководствоваться инстинктами и со сбитым дыханием приблизился ещё немного к жене. И Гермиона ответила ему взаимностью, также ни о чём не думая. Видимо, с «пустым» умом Малфои больше понимали друг друга, потому что их любовь была соткана из действий.

Он заправил за ухо волнистую прядь жены, не понимая, что только что вызвал у неё озноб, проведя кончиками пальцев по её щеке. Она на мгновение закрыла глаза, чтобы почувствовать всю нежность этого момента, а затем взяла его за руку.

— Ты пришла, — прошептал он себе под нос с некоторым облегчением. Гермиона кивнула в ответ и улыбнулась ему.

— Я хотела тебя найти. Я... — В этот момент ведьма опустила взгляд, ища подходящие слова, чтобы выразить свои мысли наилучшим образом, очевидно, её голова плохо функционировала.

— Ты... — Драко с некоторым любопытством подтолкнул её продолжить, при этом озорно улыбнувшись. Она снова посмотрела на него, храбро, как павший солдат, готовый принять пули.

— Я... — Гермиона ​​сглотнула и уставилась на него.

Драко чувствовал себя очень странно, противоречиво, с одной стороны, это внушало ему немного страха, жена представляла собой львицу в атакующей позиции, но, с другой стороны, она казалась очень сексуальной. Ему пришлось приложить усилия, чтобы скрыть шквал парадоксальных эмоций от осознания того, что она находится так близко и они спустя столько времени разговаривают, смотря друг другу в глаза.

— Я должна извиниться перед тобой, Драко, — выпалила Гермиона без дальнейших церемоний.

Малфой несколько раз моргнул, пытаясь поверить в услышанное. Он из последних сил сдерживал себя, чтобы не послать всё к мандрагоре и не поцеловать её.

— Гермиона...

— Нет, дай мне сказать, — умоляюще прервала его она. — Пожалуйста. — Драко кивнул в ответ. — Я пришла, чтобы извиниться за своё глупое поведение и объясниться. Если, конечно, ты готов выслушать мои причины.

— Я тебя слушаю, — сказал Малфой с опаской.

— Спасибо. — Гермиона глубоко вздохнула и заговорила. — Думаю, мне не стоит надеяться на твоё прощение, пока я не полностью честна с тобой. Более того, я знаю, что мы потеряли доверие друг к другу.

— Соглашусь.

— Ну, тогда я начну с этого, — она сжала в знак поддержки руку Драко, которую всё ещё держала, — хотя, наверное, тебе и так всё известно, но я считаю необходимым признаться во всём самой.

В последнее время я испытала и впитала много эмоций, и мне было трудно с ними справиться. Я не хочу оправдываться этим, но факт построения наших отношений, основанных на перипетиях, обмане и юношеском ребячестве, привел нас туда, где мы сейчас. И сегодня мне интересно, были ли наши отношения когда-нибудь «нормальными». Были ли у нас здоровые отношения? Почему мне кажется, что мы никогда не перестанем воевать?

Это то, что заставляет меня думать, что у меня предвзятое мнение и что я никогда не смогу простить тебя и продолжать наши отношения. Я имею в виду... Я никогда не переставала видеть высокомерного и тщеславного одиннадцатилетнего Драко, который, не зная об истинной силе слов, использовал их бесконтрольно. Мне очень жаль, потому что я не удосужилась увидеть, как ты изменился, я была слепой и озлобленной и не знала, как передать тебе то, что чувствовала, потому сама не могла принять происходящее. — Она вздохнула. — Вот почему я говорю тебе об этом только сейчас, может быть, уже поздно, но я готова это сделать. Хочу оставить демонов позади и двигаться дальше, я этого заслуживаю, и ты тоже. — Она приложила одну руку к груди мужа, чтобы подчеркнуть свои слова. — Каждый раз, когда мы ссоримся, я вижу Драко, который не рассказывал мне о своей помолвке с Асторией, того, кто забыл обо мне, того, кто игнорировал меня, того, кто скрывал от меня свою личность и пробирался в мои сны под другим именем, того, кто изменил мне со мной же. Да, теперь я в курсе всего. Но как это меняет ситуацию?

Не знаю, о чём ты думал, когда тебе пришло в голову сделать что-то подобное. Но если это случилось, то только потому, что ты действительно находился в отчаянии, и мне от этого ещё хуже на душе. Как я могла отдалиться настолько, чтобы тебе пришлось отважиться на что-то подобное? Извини, что не захотела тебя слушать. Мне жаль, что я не видела тебя, не позволяла высказаться и не давала даже шанса озвучить своё мнение. Я чувствовала, что из меня выжали все соки, и была эгоисткой, а теперь не узнаю себя, честно говоря, я не знаю, кого вижу в отражении зеркала. Эта напуганная и серьёзная девушка — не Гермиона. Извини за то, что забыла, кто я, за то, что изменила свою внешность и свой образ жизни, думая, что так понравлюсь тебе больше. Извини, что опомнилась так поздно... Я надеюсь, ты меня простишь, потому что мне нужно добиться твоего прощения. Потому что хочу снова найти себя, потому что за все эти дни без тебя я поняла, как сильно по тебе скучаю.

Гермиона, наконец, вздохнула после долгой речи. Глаза ведьмы наполнились слезами, а голос немного надломился, но энергия и убеждённость, которые характеризовали женщину, виднелись среди искренних слов, и поэтому Драко дослушал жену до конца, затем взял её руку и нежно поцеловал ладонь. Он покачал головой и подошёл к ней, смахивая большим пальцем слёзы, которые текли из глаз.

— Теперь я хочу, чтобы ты послушала меня, хорошо? — сказал Малфой, поглаживая её подбородок. Женщина, немного успокоившись благодаря его прикосновениям, кивнула в ответ. — Я тоже должен извиниться и хочу быть с тобой честен. Я идиот. Да, мне было трудно это признать, потому что, понимаешь, с таким телосложением и элегантностью это очень сложно, даже сложнее, чем ты думаешь... — Гермиона закатила глаза и нервно засмеялась.

Только он умел шутить во время серьёзного разговора, ну и Блейз тоже, может, это отличительная черта бывших учеников Слизерина. Его способность убрать драму из жизни — это то, что, без сомнений, в первую очередь заставило её влюбиться в мужа.

— «Большая власть требует большой ответственности?» — весело спросила Гермиона.

— Именно так. Почему я ещё раньше не предложил тебе стать моей женой? Кажется, ты прекрасно меня понимаешь.

Гермиона засмеялась, и Драко воспользовался возможностью, чтобы притянуть её к себе, обняв за талию. Гермиона хоть и удивилась такой скорости развития их разговора, но обрадовалась, что не замёрзнет насмерть. Хотя такая настойчивость не только успокоила её, но и напрягла. Пламя вспыхнуло в животе, как молния, и сжало всё внутри. Драко пришлось заставить себя продолжить ход своих мыслей, заметив выражение её лица.

— Продолжая с того места, на котором я остановился... Я идиот. Я придумал в своей голове идеальный план твоего завоевания, но он провалился. Думаю, романтика — не самая моя сильная сторона. Всё вышло из-под контроля, и я задолжал тебе из-за этого извинения. Я влез в твоё личное пространство, изменил свою личность, чтобы иметь возможность говорить с тобой и поддался «слизеринским» способам ведения дел. Я ничего не говорил тебе прямо, потому что у меня не хватило смелости встретиться с тобой лицом к лицу. В глубине души я понимал, что подвёл тебя, и чувствовал себя проклятым за то, что не прожил с тобой не только хорошие, но и плохие моменты. Я тоже был слеп, Гермиона. Прости меня.

Гермиона, продолжая смотреть на мужа и внимательно прислушиваясь к его словам, сократила минимальное расстояние, разделявшее их, и крепко обняла Драко. Сами того не желая, они избегали неудержимого желания чувствовать друг друга рядом, снова встречаться и обниматься. Не более того. И вот, наконец, они это сделали. Это может показаться чем-то незначительным, возможно даже простым. Но на самом деле это гораздо более смелый и сложный поступок, потому что слова идут от сердца. Они стояли, прижавшись друг к другу. Сердца не могут быть ближе, и поэтому такой простой факт иногда значит больше, чем «Я тебя люблю».

Они начнут всё сначала, но не с нуля, ведь количество прожитых цифр никуда не денешь. Малфои смогут принять все минусы и плюсы друг друга и взять на себя ответственность за свои чувства.