Мы смогли
Лаура
Когда я проснулась, передо мной предстала невероятно трогательная картина. Мы втроем спали в обнимку: Лука, словно крошечный ангел, уткнулся носиком мне в плечо, а мы с Дэймоном обнимали его с каждой стороны, непроизвольно касаясь друг друга. Сердце наполнялось теплом, а мысли будто замирали в этом моменте.
Мне даже не хотелось вставать. Я просто сидела и наслаждалась этой тихой гармонией, думая, что, возможно, наконец всё в порядке... или я слишком наивна, веря каждому слову? В любом случае, Мэди больше не угрожает нам — и, как она сказала, не нужно жить в страхе. Может, это знак, что стоит начать всё заново, уехать обратно в Лондон и построить там семью? Ведь, кажется, теперь нам больше никто не угрожает. Но Дэймон не уйдёт, пока не убедится, что мы действительно в безопасности.
Пока я любовалась этим спокойствием и думала о будущем, я почувствовала, как его большая рука скользнула под мою футболку — между прочим, без бюстгальтера. Забавно, правда? Снова дежавю. Я попыталась осторожно убрать его руку, но он лишь сжал мою талию, не причиняя боли, но внутри что-то закрутилось узлом — возбуждение без сомнений. Лука всё ещё спал, уткнувшись мне в плечо, иначе я бы давно успокоила Дэймона.
— Лежи и не дёргайся, — шепнул он с закрытыми глазами. Наглость этого мужчины не имеет границ... где он этому научился?
— Кто бы говорил... нельзя было просто чмокнуть? — язвительно ответила я, – между нами лежит твой брат.
— И твой тоже, — усмехнулся он, открывая глаза и встречая мой возмущённый взгляд.
Я цокнула языком, собираясь встать, но он лишь сильнее сжал мою талию. Мне хватило одного взгляда, чтобы смириться с ним, и хватка ослабла. Я смогла встать, но в ту же секунду, когда направлялась в ванну, он мягко, но решительно прижал меня к стене.
— Утреннее обострение? — спросила я, оглядываясь на него.
Он лишь смотрел на меня с ухмылкой, в которой читалась вся его страсть.
— Помнишь моё обещание? — прошептал он мне на ухо низким, хриплым голосом, и в груди зашевелилось желание сильнее прежнего.
— Помню, — провела я ногтем по его грудной клетке, обрисовывая каждую мышцу.
— Всё ещё хочешь выяснить, кто из нас доминант? — шепнула я, и эти слова явно заводили его ещё сильнее. Вспоминая разговор в камере, я с ухмылкой провела руку под его шорты, чувствуя, как он напрягается, стараясь совладать с желанием.
— Неужели я так действую на тебя? — прошептала я, хотя сама едва могла сдерживаться.
Не успела я ответить, как он жадно впился в мои губы. Я поняла, что и мне этого не хватало, и мы начали дразнить друг друга, проверяя, кто сорвётся первым. Он усадил меня на раковину и отстранился, оставив только голодный, хищный взгляд. Я не выдержала — вернулась к его губам. Верхняя одежда не мешала нам: он был без футболки, я сняла его шорты, он — мою футболку.
Мы оказались в полном единении, словно хищники, выпущенные из клетки, готовые сорваться на добычу. Я только пискнула, когда почувствовала его пальцы внутри себя. Поддавшись эмоциям, я вцепилась в его запястья, а он с победной ухмылкой наблюдал за моей реакцией. Когда я почти достигла пика, он наклонился к моему уху:
— Ещё есть сомнения?
С усмешкой спросил он, и я, пытаясь отдышаться, выглядела, наверное, жалко, но вскоре сама взяла инициативу. Сделав вид, что ничего не было, я шагнула в душевую и включила воду. Он скользил взглядом по моему телу, и я слегка дразнила его, пританцовывая, двигая бедрами. Результат не заставил себя ждать: через секунды мы оба оказались в душевой.
Вода струилась по нашим телам, каждая капля смешивалась с дыханием, с биением сердец. Утро казалось вечностью, в которой были только мы вдвоём — без посторонних глаз, без границ, полностью отдаваясь друг другу. Его руки скользили по мне, осторожно и одновременно требовательно, а я терялась в этом ощущении, чувствуя, как внутри меня всё закручивается узлом желания.
Он подхватил меня на руки, я обвила его ногами, и снова наши губы слились в долгом, жадном поцелуе. В этот момент времени словно не существовало: ни Лука, ни заботы, ни страхи — только мы и этот безумный поток чувств, который не отпускал.
Мы отстранились, чтобы перевести дыхание, и в этот момент одновременно улыбнулись, лбы коснулись друг друга. Я посмотрела в его глаза и впервые почувствовала что-то... возможно, счастье. Оно было хрупким и невероятно настоящим, как маленький огонёк внутри меня, который я так долго пыталась разжечь.
Неужели это всё? Неужели мы, наконец, обрели то счастье, о котором так долго мечтали? Я хотела верить в это всем сердцем, ощущая, как с каждой секундой наша связь становится ещё глубже, ещё сильнее. И в этот момент мне казалось, что мир вокруг исчез, оставив только нас и это утро, которое, возможно, запомнится навсегда.
Но наше утро на этом не закончилось. Мы остались в ванной, умывались вместе, смеялись над странными лицами в зеркале, а я даже уговорила Дэймона нанести маску для лица. Он сделал это с явным недовольством, морщась и жалобно вздыхая, но я не могла сдержать смех — видеть его таким трогательно раздражённым было одновременно смешно и мило.
Когда мы тихо вышли из ванной, я оглянулась и увидела, что Лука уже проснулся. Он сидел на кровати с планшетом, поглощённый мультиками, но едва заметил нас, как тут же произнёс:
— Почему так долго? Мне уже скучно.
Он сначала демонстративно надул губки, но долго это не продержалось. Его лицо быстро озарила улыбка — такая детская, искренняя, что невозможно было не ответить ему тем же. Я присела на край кровати и провела рукой по его волосам, ласково потрепав их. Но вдруг застыла, когда он произнёс тихо, с серьёзным видом:
— Пока никто из вас не сдерживает обещание.
Я замерла, не сразу понимая, о чём он говорит. И тут Дэймон, словно прочитав мои мысли, сел к нам на кровать и притянул меня к себе.
— Не бойся, Лу, мы над этим работаем. Правда, Лу? — обратился он ко мне.
Я поняла, к чему они оба клонят. Никто не спросил меня заранее, хотя... разве я против? Сомневаюсь. Наоборот, в глубине души я была рада, что снова выпадет шанс на эти моменты. Лука, маленький проказник, никогда не ищет удобного момента — он всегда говорит прямо, без прикрас. И в кого он такой? Ответ очевиден.
Я лишь легонько стукнула Дэймона по плечу и оставила братьев вдвоём. Лука явно скучал по брату, а им вдвоём было о чём говорить.
Спустившись на кухню, я достала противозачаточные и собиралась принять таблетку, но вдруг замерла. Перемешались мысли: а если это шанс? Хоть вероятность была минимальной, но она была. Врач сам сказал. Я отложила таблетку обратно и стала готовить завтрак, снова прокручивая в голове мысль о том, как всё налаживается, и что вскоре мы сможем вернуться в Лондон, начать жизнь с чистого листа.
Оставшиеся дни недели текли необычно спокойно — почти скучно. В нашей жизни всегда было место для хаоса, для неожиданных событий, поэтому это затишье казалось странным, почти нереальным. Чтобы развеяться, я решила прогуляться. Уже одетая, я зашла к Дэймону, который всё ещё сосредоточенно искал виновных. Он был так уставшим и напряжённым, что хотелось сказать: «Всё в порядке, нас больше никто не тронет». Но, конечно, он меня не послушает, пока сам не разберётся.
Я подошла к нему со спины, обняла, и он сразу расслабился. Поднял голову и мягко поцеловал меня.
— Тебе стоит отдохнуть, — сказала я, ласково, проводя рукой по его волосам. — Ты же не будешь целыми днями сидеть вот так.
— Пока я не убежусь в том, что нам ничего не угрожает, я не остановлюсь, — прошептал он низко, с той уверенностью, которая всегда одновременно раздражала и восхищала меня.
Я вздохнула и кивнула. Всё было ясно без слов.
— Я пойду немного прогуляюсь, — сообщила я.
— Сама? Не боишься? — слегка удивился он.
— Я быстро. Не переживай. Если что — буду отвечать на звонки.
Он кивнул, поцеловал меня ещё раз, и я вышла из дома, чувствуя лёгкое волнение и одновременно спокойствие.
Дэймон
Тишина вокруг была почти пугающей. Всё стало слишком спокойно, и я не знал, радоваться ли этому. Но привычка держать всё под контролем не позволяла мне расслабиться. Я продолжал проверять улицы, звонить своим людям — пока не убедился, что нам действительно ничего не угрожает.
С того момента, как меня выпустили, нас больше никто не тревожил. Мы могли спокойно гулять по улицам, без ощущения, что за нами следят, без угрозы выстрела из-за угла. Не было звонков с незнакомых номеров, сообщений с угрозами, писем.
«Неужели на этом всё?» — подумал я. — «Чего же тогда добивался этот человек?»
Странность и непонятность происходящего усиливали тревогу. Мы с ребятами проверяли все возможные зацепки, но всё было безрезультатно. Насколько всё это было тщательно спланировано? Я уже хотел оставить эти мысли, но вдруг телефон зазвонил.
— Да? — ответил я.
На том конце раздался знакомый голос, мой помощник.
— Мы нашли зацепку. Сегодня в 16:30 приземлился рейс из Аликанте в Нью-Йорк. Кто-то видел Мэди.
Я напрягся, посмотрел на часы: меньше часа назад.
— Ещё есть шанс её найти? — спросил я.
— Уже ищем, — прозвучал ответ. — Парни уже в пути.
Я поблагодарил его и повесил трубку. С одной стороны, хотелось облегчённо выдохнуть, с другой — я был напряжён, как натянутая струна. Оставалось только ждать звонка.
Посмотрев на время, я понял, что Лу ушла больше часа назад, и решил позвонить ей, чтобы хоть немного успокоиться.
Лаура
Я шла по вечерним улицам Нью-Йорка, ощущая, как лёгкий весенний ветерок играет с моими волосами и заставляет сердце биться чуть быстрее. Воздух был свежим, пропитанным ароматом распускающихся цветов и влажного асфальта после недавнего дождя. Весна... моё любимое время года, когда всё вокруг словно пробуждается и начинает жить заново, и в глубине души мне казалось, что это может быть каким-то знаком, началом новой жизни.
Я неспешно шагала по улицам, полностью погружённая в свои мысли. Сначала зашла в маленькое кафе на углу, заказала свой любимый американо, обжигала губы паром, смакуя каждую каплю, ощущая тепло кружки в руках. Потом направилась в парк. Солнце уже уходило за горизонт, небо окрашивалось в тёплые оранжево-розовые оттенки, а вокруг почти не было людей: мамы уже забирали детей домой после прогулки, оставляя пустые лавочки и тихие аллеи. Эта картина заставила меня остановиться. Я представляла себя другой — возможно, я могла бы сейчас наслаждаться прелестями беременности, гладить свой живот, разговаривать с малышом, ощущать лёгкие толчки. Но, как бы ни было больно это осознавать, казалось, что мы с Дэймоном пока ещё не заслужили такого счастья.
Погрузившись в эти мысли, я невольно забрела в один злачный, узкий переулок, где не было ни души. Тишина давила, и тревога начала закрадываться в сердце. Вдруг... позади себя я услышала до боли знакомый голос, такой, который мгновенно заставляет сердце сжаться.
– Мэди? – прошептала я, обернувшись.
И прежде чем я успела что-то понять... резкий, оглушительный звук. Пуля пронзила воздух и моё плечо. Я почувствовала острую боль и поняла, что падаю на землю. Всё вокруг растворилось в тумане, мир превратился в хаос звуков и запаха крови, а тело словно перестало подчиняться мне.
Гудки раздавались один за другим, а на другом конце телефона — тишина. Я уже собирался сесть в машину и ехать за ней, когда раздался звонок с незнакомого номера.
– Мистер Хартман, ваша супруга была найдена в тяжёлом состоянии, прошу, приезжайте как можно скорее, – голос врача прозвучал спокойно, но холодно, и в нём дрожала скрытая тревога.
– Что с ней?! – вырвалось у меня, голос застрял в груди, и сердце бешено колотилось.
– Её нашли без сознания и с простреленным плечом... – слова ударили по мне, как холодный поток воды, сердце сжалось. Я едва держался на ногах, и телефон выскользнул из руки. – Приезжайте скорее.
Я рванул к машине, заводя мотор и чувствуя, как каждая секунда растягивается в мучительное ожидание. Пять минут, пять адских минут – и я уже был у больницы, куда за последние месяцы приходилось бывать чаще, чем за всё время жизни в Нью-Йорке.
Я вбежал внутрь, глаза метались, и тут заметил врача. Он поднял руку, словно ожидая, что я могу сорваться в ярости или отчаянии. Моё сердце сжималось до предела – мысль, что Лаура может умереть, казалась невыносимой.
– Говорите уже, быстрее! – вырвалось у меня, голос дрожал. – Что с ней?!
– Её госпитализировали, пулю извлекли, – врач выдохнул, словно разделяя со мной напряжение. – Слава Богу, жизненно важные органы не задеты. Это чудо.
Я выдохнул, но облегчение было лишь мгновенным. – А как она сейчас? Можно к ней?
– Она приходит в себя, шок ещё держит её, – ответил врач. – Но заходить можно.
Я уже рванул к палате, но врач остановил меня рукой на плече.
– Дэймон... – сказал он тихо, но голос был полон смысла. – Вы смогли... шансы были малы, но вы смогли. Лаура беременна.
Мир вокруг померк на мгновение. Слова звучали словно нереальные, как сон, в который невозможно поверить. Внутри всё закружилось: шок, радость, страх и восторг смешались в хаотичном вихре. Я пытался сдерживать эмоции, но глаза сами наполнились слезами. Врач улыбнулся и отошёл, а я зашёл к ней.
Она лежала, открыв глаза, слегка растерянная, но когда заметила меня, на её лице появилась слабая, едва уловимая улыбка. Я присел на корточки, взял её руку в свою и коснулся губами.
– Дэймон... – её голос прозвучал едва слышно, слабо, словно она боялась, что слова разобьются на тысячу осколков. Его хрупкость, дрожь в голосе, трепет в каждом слоге – всё это сковывало меня, заставляло сердце колотиться быстрее.
– Мы смогли, Лу... – произнёс я, стараясь не позволить дрожи выдать всю бурю эмоций, что рвалась наружу. – Всё будет хорошо.
Она смотрела на меня, и в её взгляде смешались удивление, страх и непонимание происходящего, но глаза уже начинали блестеть от слёз, как будто каждая клеточка её души понимала чудо, которое произошло. Я протянул руку, осторожно коснулся её живота, и ощущение тепла, того живого пульса внутри, заставило меня задержать дыхание. Сердце билось в унисон с ней, с этой новой жизнью, зарождающейся прямо здесь и сейчас.
– Мы смогли... Всё хорошо... – повторил я, потому что слова казались недостаточными, чтобы описать то, что чувствовал.
Она закрыла рот ладонью, глаза были полны слёз, и я впервые за долгое время позволил себе выпустить эмоции, которые сдерживал слишком долго. Слезы катились по моим щекам, но в них была не только тревога и страх, а невероятная, почти физическая радость, смешанная с благодарностью судьбе за этот момент. Я наклонился к ней, губы осторожно коснулись её, и в поцелуе слились все наши переживания: радость, страх, счастье, трепет, облегчение и любовь, которую невозможно было описать словами.
– Лаура Блейк... – шепнул я, едва отстраняясь, дыхание смешалось с её, взгляд был полон всей силы чувств, что копились долгие месяцы. – Ты выйдешь за меня?
Слёзы на её щеках переливались в улыбку, и эта улыбка была словно свет, озаряющий всё вокруг.
– Конечно... – ответила она, голос тихий, дрожащий, но полный уверенности и счастья.
Мы улыбнулись друг другу, губы снова слились в долгом, нежном поцелуе, в котором звучала вся наша история – страхи и потери, боль и радость, моменты отчаяния и надежды. И в этот миг стало ясно: мы начинаем всё с чистого листа. Это не просто поцелуй или слово – это обещание, клятва, новое начало. Мы создали семью, о которой мечтали, семью, которую теперь никто и ничто не сможет разрушить.
Эпилог
Лондон
Мы с Дэймоном сыграли пышную, роскошную свадьбу всего через месяц после его предложения. Дэймон не хотел тянуть с этим событием, он хотел, чтобы я как можно скорее обрела статус «его» жены, чтобы весь мир видел, что теперь мы вместе навсегда. Но врачи настояли, чтобы я немного восстановилась после произошедшего, и я была благодарна им за это – ведь тело всё ещё помнило пережитое, а эмоции бурлили настолько сильно, что без паузы я бы просто не выдержала.
Что же касается Мэди? Она больше не тревожила нас. По моей просьбе Дэймон прекратил свои бесконечные поиски, и этот шаг принес невероятное облегчение: теперь мы могли жить, дышать и радоваться без постоянного чувства угрозы, без постоянного напряжения и страха.
На нашей свадьбе собралось невероятное количество людей – казалось, что весь Нью-Йорк был приглашён, но меня это нисколько не смущало. Наоборот, мне понравилось, что в этот день я была настоящей принцессой, его принцессой. В тот момент, когда все глаза были устремлены на нас, я чувствовала не только радость, но и глубокое внутреннее спокойствие: мы прошли через всё, что могли пройти, и теперь заслужили это счастье, это мгновение, когда сердце переполняет любовь, радость и гордость одновременно.
Я до сих пор не могла поверить, что внутри меня снова зарождается жизнь, что в моем теле растет наш малыш, наше маленькое чудо, наше общее создание, которое скоро появится на свет. Каждое движение, каждый удар маленьких ножек напоминал мне: мы справились, мы выдержали, и теперь впереди только светлое будущее.
Родители приняли мою беременность спокойно, даже с радостью. Они были искренне счастливы, что скоро станут бабушкой и дедушкой. Эта ситуация, казалось, ещё больше их сблизила, прежние ссоры и недопонимания исчезли, уступив место поддержке и заботе. Хартманы приняли меня в свою семью, а Блейки приняли Дэймона как сына, и это тепло, эта гармония окружали нас со всех сторон.
Моя мама тоже обрела своё счастье: она наконец расцвела рядом с Николасом, отцом Дэймона. Я была удивлена этому союзу, но радость переполняла меня: видеть, как она сияет, было невероятно. Между ними действительно была та самая химия, которую мы с Дэймоном испытывали в самом начале, и теперь мне стало понятно, почему она так долго искала своё счастье. Папа тоже нашел любовь с Селиной, и я не могла осуждать его за это – теперь каждый из нас обрел свое место и покой, который так долго ждал нас всех.
Лука радовался моей беременности больше всех. Его глаза светились, он часто трогал мой живот, разговаривал с малышом, придумывал истории и шептал обещания заботы и защиты. Он уже представлял себя старшим братом, готовым защищать и оберегать, и эта ответственность делала его еще более взрослым, но в то же время сохраняла его детскую непосредственность и обаяние.
Когда наступил день родов, я была спокойна, потому что беременность прошла успешно, и я строго следовала рекомендациям врачей, а Дэймон не давал мне ни минуты покоя, заботясь обо мне бесконечно, поднимая на руки, поддерживая и ласково разговаривая с малышом, словно заранее представляя каждую деталь его будущей жизни. Каждый день мы чувствовали движение малыша, первые шевеления и пинки, и радость, что я видела в глазах Дэймона, была такой, что словами её невозможно было передать.
Ночью отошли воды, и Дэймон мчался по улицам Нью-Йорка так, что мы за считанные минуты оказались в больнице. Сердце колотилось, но присутствие его рядом успокаивало, давало ощущение, что мы вместе справимся со всем.
Роды длились всего пару часов, но прошли без осложнений. За месяц до этого я доверила Дэймону право выбрать имя для нашей дочери, и, хотя это было неожиданно, я знала, что он сделает это с любовью. Мы заранее узнали, что ждём девочку, и буквально смели всё детские магазины – одежду, игрушки, книги – вместе создавая уютный, волшебный мир для неё, который будет окружать её с первых дней.
Когда малышку положили мне на грудь, я почувствовала облегчение, слёзы радости брызнули сами собой. Дэймон зашёл в палату и, казалось, завис в дверном проёме, не в силах пошевелиться. Его глаза наполнились слезами, губы дрожали, а затем он медленно присел на корточки рядом с нами, и я увидела в его взгляде всё: любовь, трепет, благодарность судьбе.
– Лия... – прошептал он тихо, с улыбкой, что трогала до дрожи, глядя на малышку. Я кивнула, прижимая дочь к себе, и мы поняли: теперь наша жизнь начинается с чистого листа, новый этап только начинается.
Наши дни стали спокойными и наполненными радостью. Дэймон оказался невероятным отцом, всегда рядом, всегда заботливым, внимательным к каждой мелочи, а Лука принял Лию как родную сестру, с нежностью и восхищением, первый раз даже чуть не расплакался, глядя на её маленькое лицо.
Иногда, когда Лия улыбается во сне, на её щечке появляется та самая ямочка, как у Дэймона. И в такие моменты я понимаю, что всё, что мы пережили, все страдания, страхи и боль – были не зря. Мы прошли через всё, выдержали, и теперь у нас есть самое ценное: семья, любовь и новый мир, который мы создали вместе.
Конец