The Lost One

«We live without hope, but we will never die. We are the definition of "cursed," always and forever».
Rebekah Mikaelson

«Мы живем без надежды, да и не можем умереть. Мы стали определением «проклятых», навсегда и навечно».
Ребекка Майклсон

Ребекка проснулась ближе к полудню, утомленная и довольная вечеринкой, которую устроила. Веселье продолжалось до утра, алкоголь лился рекой, а прославление семьи первородных достигло апогея.
Спускаясь по лестнице на первый этаж, вампирша заметила уборщиков, снующих по комнатам и коридорам, пытаясь вернуть дому приличный и чистый вид. В углу холла расположилась Аннет с книгой и чашкой кофе за столом, оставленным после праздника. Майклсон не особо стремилась к общению с этой принцессой, часто мечтая вогнать ей кол поглубже в ее опасно хитрое сердце, но выбора не было. Спрашивать слуг или временных работников – бесполезно.
- Видела моих братьев или Стефана? – C места в карьер заговорила первородная, а Луиза-Анна оторвала глаза от строчки книги, делая вид, что не поняла вопроса, но Ребекка не отличалась терпением.
- Это простой вопрос, Аннет, - заметила Ребекка.
- И тебе доброго дня, mademoiselle, - пропела вампирша, мягко поднимая чашку и предлагая присоединиться к ней.
- Ответь на вопрос, - бездушно проговорила Майклсон, чувствуя поднимающееся раздражение.
- Понимаю, возраст сказывается даже на вампирах, - со вздохом произнесла Аннет. – Проснись, сестренка, это двадцать первый век. Один звонок своим близким – и ты будешь знать все.
Ребекка угрожающее подошла на несколько шагов ближе к принцессе, желая расцарапать это надменное лицо, но перевела дух. Начинать день с избиения младенцев – не лучший способ продемонстрировать самоконтроль. Достав сотовый, первородная отвернулась, делая гордый вид, слушая гудки. У Элайджи был выключен телефон, Клаус взял трубку, но тут же сбросил, обронив, что он занят. Кол не ответил, у Стефана же включилась голосовая почта.
- Куда ты запропастился? – Буркнула в трубку Ребекка. – Позвони, как услышишь сообщение.
С чувством выполненного долга, первородная повернулась снова к принцессе, которая допила кофе и отодвинула чашку с блюдцем в центр стола. Перелистывая страницы, Аннет не собиралась говорить с Ребеккой, но у нее был еще один вопрос.
- Ты видела Кэролайн? – Майклсон едва не сжала зубы от своего беспокойства. – Ей стало лучше? Ник решил ей помочь так, как помог мне?
- Не думаю, что Николя будет что-то предпринимать, - Аннет взмахнула ресницами, словно заигрывая с девушкой. – Он сказал ей уехать.
- Что он сделал? – Опешила Ребекка, пытаясь понять, как Клаус додумался до этого. Принцесса ловко прикрыла книгу, оглядывая сестру гибрида с новым интересом:
- Она действительно тебе нравится, не так ли, Ребекка? – Усмехнулась вампирша, складывая ладонь на форзац. – Кто бы мог подумать, что ты одобришь кого-то из пассий любимого брата, ревнивая сестричка?
Первородная ухмыльнулась, приподняв брови:
- Ты никогда бы не получила мое одобрение, Луиза.
Принцесса кивнула, соглашаясь с этим фактом, и добавила:
- Потому что всегда была близка к Басу и к Николя. Без обид, мадмуазель, - девушка вздохнула. – Мы квиты. Они выбрали тебя в конце концов.
- Сайлос использовал меня, Аннет, - отчеканила каждое слово Майклсон, а в глазах принцессы пробежались искры насмешки и издевательства.
- Он любил тебя, - проговорила вампирша, легко пожимая плечами, - в своей извращенной манере. Но что можно еще ожидать от Дьявола?
Ребекка сжала пальцы в кулаки, не зная, что ответить, чувствуя, как катится камень, привязанный к ее сердцу, к бездонному озеру воспоминаний.
- Себастьян Рошель не является примером прекрасного или лучшего в этом мире, но я благодарна ему, хотя счастлива, что он-таки решил отойти в мир иной, - Аннет облизала губы. – Но он хотел сделать тебя счастливой, он рассказывал мне...
- Он хотел сделать моего брата своим рабом, впитывая его бессмертие, чтобы удержать магию, которая перестала повиноваться ему. Он «обручил» нас ритуалом цыганской магии, который едва не уничтожил меня до основания! – Вспылила Ребекка, а Аннет слегка качнула головой:
- Ему необходима была сила, чтобы осуществить задуманное. Разве мир не устроен так, Ребекка? Нам всем нужна сила, чтобы сотворить чудо и стать счастливыми.
Майклсон фыркнула, не собираясь комментировать это, а принцесса продолжила:
- Хочешь ты того или нет, в глубине души ты знаешь, что какая-то часть бессмертного вурдалака принадлежала тебе, - Аннет поднялась на ноги и отскочила, предугадывая действие первородной – заткнуть ее известным способом – сломать шею.
- Не стоит, - проговорила принцесса, - Я не собираюсь продолжать эту тему, нам обеим она не слишком приятна, и не стоит и в этот раз сворачивать мою шею. Правда причиняет лишь мгновенную боль, когда ее принимаешь, а ложь удваивает ее постоянно.
Ребекка опустила руки, поворачиваясь к вампирше и складывая руки на груди:
- Неужели ты обеспокоена моим душевным спокойствием, Луиза?
Аннет неопределенно улыбнулась, приподняв край губ, вспоминая:
- Жизнь действительно ударила меня не раз, мадмуазель, но я, по-прежнему, уверена, что выживу и стану счастливой.
- Твоя напускная уверенность немного дрожит, - прищурилась первородная. – Ты же не надеешься использовать Ника в своих целях? Он никогда не позволит тебе манипулировать собой.
Принцесса оглядела вампиршу, словно оценивая ее наряд.
- Я знаю, что я смогу его контролировать. Я не глупа, но я сильна достаточно, чтобы получить свое место под солнцем, - Аннет склонила голову к плечу. – В конце концов, если сила есть – способ найдется всегда.
Ребекка напряглась, услышав в словах принцессы чужие нотки, словно эхо воспоминаний отразилось в них и зазвенело своим осознанием.
Сглотнув, первородная не проследила за уходящей на второй этаж Аннет, но заметила Алисию, открывшую дверь и появившуюся в коридоре с гремуаром в руках. Ведьма прошелестела мимо уборщиков, направляясь в свою комнату, а благодаря приоткрывшейся двери Ребекка заметила своего брата, сидевшего в кресле с книгой на коленях.
Клаус с невиданным спокойствием и умиротворением перевернул страницу, касаясь пальцам ветхого издания с аккуратностью.
Множество вопросов посыпались в мысли Майклсон. Неужели он не будет помогать Кэролайн? Неужели он отказался от нее, позволяя уйти без последствий? Как он чувствует себя, уничтожив то, что было ему собственной жизни?
Ребекка давно собиралась поговорить с ним, но события отказывались предоставлять ей время и место для этого. Возможно, сейчас также слишком рано или опасно заявляться с очередной новостью, но решение было принято, еще до того, как Клаус позволил себе стать волком. До того, как она осталась ради семьи, чувствуя себя обязанной помочь девушке, проходящей через тот же ад преломленной личности.
После всего, Ребекка помнила, каким опустошенным встретил ее Никлаус, едва она пришла в себя. Он ненавидел ее и был рад, что она снова с ним. Противоречивость его заботы и ее благодарности.
Для нее Клаус – старший брат, тот, кто всегда был рядом, и единственный, кого она не хотела делить с кем-либо, но он выбрал Кэролайн, поставил ее перед собственной сестрой, выделил ее и стал частью непонятного союза, скрепленного любовью молодой вампирши, жертвовавшей собой раз за разом, и его безумным желанием быть частью ее жизни. В конце концов, это был его выбор, и Ребекка решила сделать свой.

Август 2013
Ребекка сидела на краю кровати, крутя в руках серебряный кинжал, способный лишить ее нескольких десятков лет. Ее пальцы касались острого кончика оружия, и, если бы она надавила чуть сильнее – кровь потекла бы по отражающей поверхности ножа.
Разговор с братом не подарил ей легкости и успокоения совести, как она рассчитывала, скорее позволил глубже закопаться в собственной вине. Сайлос прав – видеть чужое счастье очень тяжело для тех, кого его постоянно лишали, которые не знали, что такое вкус радости или забыли его. Зависть и ревность – вот партнеры тех, кто не знает, что хочет или боится, что то, что они хотят им не нужно. Или страшнее – не выгорит, а риск будет бесполезен.
Сколько ошибок совершила она? Сколько раз ставила под угрозу свою семью из-за того, что окуналась в любовь с головой? Разве это так много – хотеть быть любимой? Почему ей, совершенно неопытной и самоуверенной вампирше, повезло стать одной единственной, ради которой бессердечный монстр, неспособный на любовь, начал чувствовать?
В конечном итоге, неважно – любит он ее в самом деле или нет, не имеет особого значения – осознает ли он свои чувства или нет. Главное, что он выбрал ее и сделал ее частью своей жизни.
Шорох заставил первородную повернуть голову.
- Хей, - прошептала она, когда недавно спавший спасительным сном Стефан открыл глаза. Вампир моргнул и посмотрел на нее, отвечая:
- Хей.
Ребекка улыбнулась, дотянувшись до его руки и сжав его пальцы.
- С возвращением, - поздравила девушка.
- Ты вытащила нас, - улыбнулся Сальваторе. – Спасибо.
Майклсон нервно сглотнула, чувствуя себя не в своей тарелке, но быстро призналась:
- Это не я, - подняв глаза к стене и избегая взгляда. – Кэролайн приехала вовремя, вытащила меня, а потом тебя из дома.
Стефан нахмурился, припоминая отрывочные галлюцинации с появлением Форбс и своей несдержанностью.
- Где она? Она в порядке? Волки не тронули ее? – Встревожено спрашивал Сальваторе, едва придя в себя. Майклсон подавила вспышку зависти и кивнула, пожимая плечами:
- Быть девушкой гибрида с лекарством в крови довольно-таки эффективно, не так ли?
Стефан приподнял брови и кивнул. Клаус не дал бы ей умереть, он доказал это еще в прошлом году, умудрившись обойти законы природы и магии, чтобы защитить Кэролайн Форбс. Ребекка опустила взгляд, подумав о том же.
- Я оказалась не права, - вслух проговорила первородная, вновь обращая внимание на кинжал в своей руке. – Он не погубит ее, никогда не рискнет разрушить ее.
Сальваторе сел в кровати, устало приваливаясь спиной к подушкам. Ребекка крепко сжала рукоять, вспоминая каждое слово, которое сказал Клаус ей о девушке, что спасла его давным давно.
- Мы наивно полагаем, что Кэролайн делает его лучше, - Майклсон рассматривала каждый символ на рукояти, видя свое отражение в клинке. – Исправляет его, наставляет на путь истинный, но это не так, Стефан.
Первородная оглянулась на друга, который слегка склонил голову в ее сторону.
- Она не делает его лучше, - Ребекка на мгновение замялась, чувствуя свой позор и стыд из-за признания. – Мой брат становится собой, тем, кем он мог бы быть, кем он когда-то был,... когда он с ней.
Стефан оглядел лицо первородной, прочитав в ее взгляде вину и зависть, но не решился озвучить свои мысли. Ребекка, напротив, произнесла вслух:
- Я бы хотела найти такого же человека, который просто любил меня... как бы страшно это ни было, как бы опасно и глупо... - ее ладонь сжала кинжал, надавив так сильно, что кровь скользнула по пальцам. – И я найду, обязательно.
- О чем ты говоришь? – Нахмурился Сальваторе, глядя на ее окровавленную руку. – Ты хочешь уехать? От Клауса и своей семьи? Майкл...
Вампир вовремя остановился, не собираясь упоминать о том, как первородный вампир – Разрушитель – предложил всем, кроме Клауса, мир, если они не будут стоять на стороне гибрида.
Ребекка убрала пальцы с кинжала, перестав причинять себе вред, с уверенным спокойствием наблюдая за тем, как рана исчезает, оставляя лишь кровавые следы на своем месте. Она ничего не ответила Стефану, но приняла решение. Возможно, у нее нет достаточной храбрости, как у Кола, чтобы бросить их всех на долгое время. Возможно, у нее нет сил держатся за семью, как за что-то вечное, как Элайджа.
Но и, возможно, ей повезет, как Нику, найти капельку того счастья, когда чужое сердцебиение способно возродить твое собственное.

Декабрь 2013
Ребекка прошла в комнату, встретив слегка задумчивый, но не заинтересованный взгляд старшего брата. Клаус лишь слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на нее, а потом снова уткнулся в книгу. Сестра сжимала в руках что-то, но гибрид не обратил внимания. Казалось, что ничто не сможет разрушить эти ледяные стены вокруг него.
- Что ты хочешь, Ребекка? – Произнес Никлаус, держа ладонь на странице, но не поднимая взгляда на сестру. Майклсон прошла вперед, но не решилась сесть.
- Это правда? – Отрешенно пробормотала девушка. – Ты прогнал ее?
Клаус взглянул на нее, и она без труда увидела ответ в этих опустошенных и жестоких глазах.
- Как ты мог? – Прошептала Ребекка, а затем громко заговорила:
- Она – лучшее, что могло случиться с тобой, Ник! Ты растоптал ее из-за своего страха быть побежденным отцом! Ты виноват в том, что она потеряла саму себя. Почему ты просто не помог ей, как мне?
Клаус выслушал все обвинения, едва потеряв самообладание – гримаса омерзительности от самонадеянности слов первородной отразилась на его лице. Глаза сестры горели праведным гневом, но гибрид спокойно отвел ее атаку от себя:
- Разве вы не испробовали все? Вы пытались вывести ее на прежние чувства, возили ее на родную землю, она испытала все прелести быть заложницей Сайлоса, а также провела время в компании волков, - перечислил Клаус. – Все возможное и невероятное уже сделано. И вы проиграли.
Он проговорил все с равнодушием, с каким встречает старик свою судьбу на предсмертном одре, зная, что ничего не изменить, и ждет своей участи.
- Ты сдался? – Опешила Ребекка, делая шаг назад и медленно опускаясь на двухместный диван. – Это невозможно. Ты не можешь бросить ее, ты же говорил, что ты страдаешь вместе с ней, если больно... Ник...
Клаус поднял на сестру тяжелый взгляд, заставляя ее замолчать и видя, как чистейшие голубые глаза покрываются тенью грусти и слез. Ребекка поджала губы, не понимая, как он может так поступать.
- Ник, - повторила вампирша. – Ты же говорил...
- Я помню свои слова, сестренка, - гибрид закрыл книгу с хлопком и сбросил с колен на сидение, чтобы встать на ноги. – И это была не ложь.
Ребекка с надеждой взглянула на него, но Клаус лишь покачал головой, усмехаясь:
- Когда страдает она – страдаю я, - словно зеркало отразило его боль и показалось на лице на мгновение. – Но если она умерла, Ребекка, что должно произойти со мной? Я бессмертен. И я выживу, как всегда.
- Ты не можешь ее просто отпустить, - прошептала девушка, надеясь услышать что-то, но гибрид подошел к камину, словно замерзая и протягивая руки к огню.
- Никто не говорил, что это просто, - вторил ее тихому голосу гибрид. Майклсон не могла поверить своим ушам, поднимаясь и подходя к брату.
- Что я могу сделать, Ник? Скажи мне, как ты вернул меня, и я помогу Кэролайн, - Ребекка собиралась коснуться Клауса, но первородный отступил от нее, усмехаясь:
- Ты ничего не помнишь. Это хорошо для тебя, сестричка, но ты ничего не сможешь сделать, - гибрид глубоко вздохнул, рассматривая пламя. – Но все же, зачем ты пришла, Ребекка?
Резкий перевод темы немного сбил с толку вампиршу. Майклсон опустила взгляд, поймав безумствующие языки огня, обнимавшие поленья и очерняя их.
- Я собираюсь уехать, - сказала блондинка. Клаус повернул голову, прищурившись:
- Тебе нужно мое разрешение, сестричка? – Усмехнулся гибрид. – Это чудесно, конечно, но...
- Мне не нужно твое разрешение, - оборвала его на слове Ребекка, посмотрев исподлобья на брата.
- Что же ты ждешь от меня в ответ на свой побег? – Приподнял брови Клаус, наигранно разведя руками. – Помахать платочком на прощание?
Ребекка слегка опустила плечи, но подняла подбородок:
- Я хочу, чтобы ты простил меня, Ник, - голос не выдавал ее вины, был спокоен и мелодичен. – Пусть прощение для бессмертных существ – пустой звук, но оно должно быть произнесено.
Клаус собирался что-то сказать, но Ребекка не дала ему вставить слово, продолжая:
- И я жду твоих извинений, - четко произнесла она, полностью разворачиваясь лицом к брату. - Мы причиняли друг другу боль веками, накапливая вину, стыд, невысказанные слова прощения, привязанные временем и кровью, но сейчас... я хочу оставить это позади себя. Поэтому...
Блондинка протянула руки, касаясь плеч гибрида, сжимая их пальцами.
- Прости меня, Ник. Я знаю, что ты умеешь прощать. Ты сделал это для нее, а я - твоя сестра. Ты должен отпустить меня и принять свою вину так же, как это делаю я. В конце концов, мы прокляты бессмертием, имея возможность оттягивать наше раскаяние, потому что имеем слишком много шансов, чтобы исправить и чтобы напортачить вновь.
Ребекка поджала губы, улыбнувшись:
- Я не собираюсь держаться более за мысль, что ты виноват в каждом разочаровании в моей жизни, но и не снимаю с тебя вину, просто мы будем вместе всегда. И чтобы навсегда, навечно оставаться семьей – мы должны уметь встречать свои ошибки лицом к лицу и уметь их отпускать, - Майклсон выдохнула, замечая неопределенный взгляд гибрида, а потом протянула смятый и сложенный вчетверо листок бумаги. – Это худшее, что я сделала по отношению к тебе, Ник. И мне жаль.
Клаус взял ее признание, поднимая отчасти испуганный и отчасти яростный взгляд, сжимая в кулаке ее письмо. Ребекка ждала. Гибрид смотрел на нее с гневом и болью, едва заметной, но бьющей прямо в его мертвое сердце. Молчание затягивалось, и Майклсон прикрыла глаза, в сердцах упрекая себя за наивность и подобную открытость.
- Иди, сестренка, - проговорил Клаус, отступая и показывая на дверь. – Живи своей жизнью, живи так, как пожелаешь, и там, где меня нет. Зачем мне тебя останавливать?
Ребекка вздрогнула, резко открыв глаза, осознавая, что он неправильно ее понял, как вдруг гибрид выдохнул:
- Иди и будь счастлива, - ухмылка коснулась его губ, – с моим прощением и моими извинениями.
Майклсон резко потеряла дыхание, шагнув вперед и обняв брата так крепко, как позволяла ее сила. Никлаус мягко ответил ее объятия, услышав ее слова:
- Я люблю тебя, Ник. Ты – мой брат, моя семья, неважно, как далеко я буду, я приеду, если понадоблюсь, если что-либо будет угрожать тебе или Элайдже, или несносному Колу, - засмеялась она под конец, отодвигаясь и глядя в глаза гибрида. – И я не хочу верить, что она не вернется к тебе. Она любила тебя...
- Прекрати, - поднял руку, останавливая ее, Клаус. – Я устал от ваших надежд и веры. Это не то, что мне нужно...
Ребекка опустила взгляд, кивнув, и заметила сжатое в его кулаке послание. Она боялась, что посмотрев его – Клаус отменит свое решение, обращая весь гнев против нее, но ее брат заметил ее тревогу. Легким броском отдавая пламени записку и встречая ее недоумение, гибрид ответил:
- Ты думаешь, я не знаю, что ты натворила?
Блондинка не успела ответить, как в комнате появилась Алисия. Ведьма держала руку на своем запястье, испуганно взглянув на первородную, а потом уставилась на Клауса. Гибрид нахмурился, как раздался еще один хлопок двери, и Сальваторе влетел в комнату, опережая Кола, который подавил зевок, не понимая, отчего Стефан носился по второму этажу, разбудив его.
- Она ушла! – Громко сказал бывший потрошитель, тряся прощальным письмо. – Она оставила записку и ушла, Клаус! И теперь не отвечает на звонки. Почему ты отпустил ее в таком состоянии?
Кол заинтересованно уставился на бумажку, тут же перехватывая ее и пробегаясь глазами по строчкам.
- Кэрри – мастер прощаний, - прокомментировал младший Майклсон. – Ничего лишнего и без обратного адреса.
- Почему ты отпустил ее? – Сальваторе гневно смотрел на Клауса, зная, что из них всех – он единственный мог принять такое решение.
- Почему я должен был ее остановить? – Гибрид приподнял брови. – Она вольна делать все, что пожелает. Не помню, чтобы она была связана со мной какими-то обязательствами.
Стефан сжал кулаки, но удержался от удара, Кол не был так дружелюбен. Первородный в один прыжок достиг Клауса, собираясь снести эту ухмылку к чертям, но Майклсон перехватил его запястье, заставляя вздрогнуть. Кол знал, что брат теперь сильнее, но вцепился в плечи гибрида, собираясь вывернуться из хватки. Но тут его глаза словно покрылись пеленой, и спустя мгновение первородный резко упокоился, взглянув на Никлауса, как на безумного.
Клаус нахмурился, заметив эту перемену, и отпустил руку Кола, давая ему свободу. Младший брат взглянул на свои пальцы, словно проверяя – целы ли они. Алисия переглянулась с гибридом, качая головой и продемонстрировав свое запястье, на котором горела руна. Ребекка заметила это тоже, оглядываясь на Клауса.
Гибрид шумно вздохнул, кивая себе.
- Что это значит, Ник? – Сестра показала на ведьму, уверенная, что эти двое знают, что произошло. Раганович опустила плечи, на ее лице читалось неодобрение, а Клаус повернулся спиной к своим нежданным-негаданным гостям и нарушителям его спокойствия, опуская ладони на каминную полку.
- Это значит, что ведьмы решили восстановить потерянный баланс. Равноценный обмен – вот, что представляет собой природа и магия, - почти ничего не объяснил Ник, раздражая сестру, которая гневно посмотрела на Алисию. Ведьма сглотнула, опуская взгляд в пол:
- Ядвига собирается вернуть дар природы, который остался от Святой Волчицы, чтобы Сайлос успокоился с миром.
- И что это, черт возьми, значит? – Стефан взглянув на Клауса с обвинением, отчего гибрид усмехнулся, понимая, что от него так просто не отстанут. Кол вцепился взглядом в брата с недюжинной яростью и затаенным пониманием.
- Это значит, что Святая Волчица или провозглашенная ею, - гибрид с усмешкой взглянул на брата, - Кэролайн Форбс попала к ней в руки, - пожал плечами гибрид. – И во имя природы, во имя магии и энергии, ведьмы убьют ее, если уже не убили.