The Lost One

«And I always to be a backup».

Caroline Forbes

«И я всегда буду запасным вариантом».

Кэролайн Форбс

Она видела огонь.

Он касался его груди, обнимал его сердце, выжигая последнюю каплю жизни. Его губы изогнулись от безмолвного крика, а глаза расширились, смотря на нее. Она плакала, потому что ее пальцы пытались вытащить кол белого проклятого дерева из его груди, покрываясь волдырями, проникали под кожу огненные иглы. И когда он переставал смотреть в ее печальные глаза синевы соцветий незабудок, умирая, она видела лишь темноту.

А потом вырывала себе сердце.

Раз за разом. Умирая вслед за ним.

Потому что она знала, что это нереально. Потому что она видела этот кошмар бесконечное количество раз.

Но не желала просыпаться, пока ее сердце не соберется по кусочкам, на которые было растерзано осколками его души.

Декабрь 2013

Кэролайн приходила в себя постепенно, словно отрывала палец за пальцем хватку бесконечности кошмаров и темных снов, терзавших ее с того момента, как она оказалась в кровати, лишившись влияния Селины на ее жизнь, душу и сердце. Открыв глаза, вампирша несколько раз моргнула, привыкая к пасмурному свету, лившемуся сквозь едва открытые шторы.

Она узнала свою комнату в доме Майклсонов, в Новом Орлеане, соседствующую через ванную комнату со спальней гибрида. Ничего не поменялось в этом месте, ей даже казалось, что запах ее духов еще витает в воздухе.

Память девушки быстро сообразила ей калейдоскоп невероятных и чувственных событий, начиная от появления одного известного первородного в лаборатории их школы с пробиркой крови ее лучшей подруги до его крепких объятий, защищавших ее от всего мира.

«Кто он? Кто я?» - эти вопросы никуда не исчезли из ее состояния, но казалось, что грозовые тучи, рвущие громом ее на части, рассекая золотистой молнией сердце, отошли, уступая место простым, хмурым облакам, закрывающим солнце.

- Проснулась, красавица! – Голос отдаленно знакомый раздался над ней, а перед глазами появилось отчасти довольное лицо недавнего ее арендатора.

- Связь совсем поблекла, - оценил каким-то умудренным взглядом Кристиан, усмехаясь. – А ты сильнее, чем кажешься. Удержалась наплаву, да и аппетитный кусочек отхватила.

Наследник Кетсии улыбнулся от уха до уха, перебирая в воздухе пальчиками, словно желая прикоснуться к ней. Кэролайн нахмурилась, прочистила горло и пробормотала:

- Как долго я была без сознания? Что произошло?

- Ты проспала неделю, плюс минус пара дней. И Мы выиграли, Кэрри! – Довольный и смешливо-надоедливый тон младшего Майклсона нельзя было ни с кем спутать. – Точнее, все козыри в итоге оказались у Никки, что прибавляет ему несколько тонн моей ненависти. Впрочем, больше или меньше – итог один. Я давно прописал ему мучения на сто лет вперед.

Кристиан изогнул бровь, а Кэролайн непонимающе посмотрела сначала на одного посетителя своей комнаты, а потом на другого. Кол фыркнул и цокнул языком, словно перед ним оказались недоумки, решил пояснить:

- Муж с женой воссоединились в мире завесы. Папаша и мамаша отправились в преисподнюю, я надеюсь, - первородный загибал пальцы, делая вид, что вспоминает формулы теоремы по геометрии. - Марсель и его недо-клан вампиров да ведьм простились с этой грешной землей, а в Новом Орлеане установился некий мир, под четким руководством Майклсонов и Викторсонов. Ты пришла в себя, а наш новоявленный охотник на ведьм, от которого пользы, как с козла молока, наконец-то почтит нас своим отсутствием, - Кол удивительно быстро выговорил свою речь, немного путая Форбс. Кристиан закатил глаза, когда его упомянули, а вампирша немного напряглась от этих новостей. Первородный заметил сконфуженность девушки:

- Наверное, что-то еще произошло, но, Кэрри, думаю, что ты разберешься, - Майклсон улыбнулся ей, а девушка лишь устало покачала головой, садясь в кровати. Кристиан хмыкнул, но не покинул общество вампиров, добавляя:

- Кэт выжила и сбежала с дочуркой подальше от старшего Майклсона.

Кэролайн посмотрела на Берда, задумавшись на мгновение:

- Она стала вампиром? – Кивок последовал от Кристиана незамедлительно. – Моя кровь сделала ее вампиром,... и она все вспомнила.

- Жизнь обладает неплохим чувством юмора, не так ли, Кэрри? – Лукас коснулся ее руки. – Сводя судьбы и разводя их, смеясь над каждым.

Кол фыркнул на эту мысль, а Форбс покачала головой:

- Не думай, что я поверю в тот факт, что ты ничего не знал о нас, когда мы въехали в твою квартиру, Лукас.

Первый из пяти пожал плечами, не собираясь подтверждать или опровергать эту догадку. Колдун улыбнулся своему прелестному арендатору, отмечая:

- Я хотел попрощаться с тобой до того, как закончу все свои дела с твоим «принцем».

Кол поджал губы, чтобы не захохотать в голос, но Кристиан проигнорировал его, продолжая:

- Ты была прекрасной усладой для глаз, Кэрри. Я надеюсь, что ты вернешь себя.

- Это возможно? – Осторожно спросила Форбс, немного смеясь над собой, а также вызывая озадаченный взгляд Кола на себя. Наследник Кетсии замялся на мгновение, посмотрев на младшего Майклсона, и все же ответил:

- Только он столкнулся с преломлением вживую, - неопределенно проговорил Берд, - и он вернул свою сестру.

Кэролайн опустила взгляд.

Он. Кристиан аккуратно не произносил его имя, словно зная, как много потерянности и непонимания могут вызвать звуки его имени. Колдун попрощался, коснувшись головы девушки и поцеловав в висок, как всегда, не отличаясь тактом.

Кол наблюдал за ним взглядом, пока Первый из пяти не скрылся за дверью, а потом плюхнулся на край кровати, усмехаясь:

- Какие планы, Кэрри? Мне паковать твои чемоданы и вышвыривать их из дома, чтобы ты не мучилась из-за моего братца?

Вампирша глубоко вздохнула, повторив усмешку Кола.

«Не тратьте силы, Кэролайн Форбс мертва. Она умерла на моих руках. Это состояние не обратить. Нам остается смириться. Ее больше нет».

- Как бы поступила настоящая Кэролайн Форбс? – Вдруг произнесла вслух она. – Полагаю, осталась бы и боролась с ним до последней капли крови наших с ним сердец? Я же хочу убежать от него так быстро, как смогу... но...

- О-па, - Кол хлопнул в ладоши. – Это трехклятое «но». Как часто оно означает, что человек на что-то решился.

Первородный смотрел в синие глаза некогда возлюбленной его брата, видя пустую, но цепляющуюся за свою сущность жизнь. Майклсон пожал плечами:

- Я убегал от магии тысячу лет, но меня все-таки догнали, не без помощи моего наглого брата, – Кол устало вздохнул. – Всем нам придется столкнуться со своими демонами, Кэрри.

Форбс наклонила голову, не понимая его, а вампир проговорил серьезным, не характерным для него тоном:

- Я – колдун, - признал он внезапно. – Природа одарила мне этой ответственностью, связывая по рукам и ногам. И как бы я не пытался убежать от этого, даже в бессмертии она догнала меня, хотя я надеюсь, что дело не выгорит.

- Вампиры не могут колдовать, - неуверенно проговорила Кэролайн, а Кол фыркнул:

- Как правило, но всегда есть исключения. Взять хотя бы нашу младшую Петрову – Надия – цыганская ведьма. Магия – чистая энергия, Кэрри, - Первородный сглотнул, словно боялся произносить вслух следующие слова:

- Энергия всегда остается. И выбирает себе новую форму, обрекая кого-нибудь или что-нибудь хранить ее, а потом вспыхивает, как неконтролируемый огонь, - он посмотрел на свои руки, вспоминая, как вызывал первый раз магию. – И если это случится, мне надо будет научиться ее контролировать. Когда-то мне помогла музыка.

- Музыка? – Озадаченно повторила Кэролайн, почти теряя нить разговора и не понимая, почему Кол делиться этим с ней.

- У меня было детское увлечение – я вырезал флейты да дудочки из дерева, а первая из них стала некой опорой для контроля, но она давно утеряна, - он пробормотал эту короткую справку из своей прошлой жизни, а потом помотал головой, меняясь в лице и усмехаясь. - У нее был ужасно шипяще-свистящий звук, что я даже вырезал змею на ее корпусе.

Кэролайн улыбнулась уголком губ, но ничего не сказала. Она не прониклась этой историей настолько, чтобы комментировать его слова, но в глубине потерянной связи с единственно сильным сердцем Святой Волчицы отразилось понимание – почему Кол рассказывает ей об этом – из-за брата. Младший Майклсон зол на Клауса, но видел в нем поддержку с этой тяжелой ношей, и выбрал Кэролайн подсознательно, зная, как крепко связала судьба или жизнь этих двоих.

- Кэролайн! – Дверь резко распахнулась, как в комнате оказался Стефан и Ребекка, державшая в руках планшет и что-то нажимая в нем. Сальваторе подлетел к подруге, едва не сжав ее в объятьях – Кэролайн быстро увернулась, показывая, что старая версия недоступна.

- Привет, - спокойно произнесла она, как первородная отвлекалась от техники, буквально закричав на кого-то по гарнитуре в своем ухе:

- Я сказала чайные с красными и никаких синих роз! Мне повторить или написать жалобу на вашу неспособность доставить нам свежих цветов для украшения зала?

Стефан прикрыл глаза, а Кол на мгновение замер, а потом захохотал, поэтому объяснение пришло от Сальваторе:

- У нас будет праздник, некое мероприятие, посвященное тому, что времена темные прошли, настала спокойная эпоха правления этой семейки, - вампир тяжело вздохнул, откровенно устав от кутерьмы, которую развела Ребекка, как только услышала о вечеринке, которую нужно организовать.

- День зимнего солнцестояния, - прекратил смеяться Кол. – Поэтично, не находишь, Сальваторе. Самая длинная ночь в году, а мы празднуем конец мрачного периода!

- Абсолютно в стиле Клауса, - сделал «большие» глаза Стефан.

Кэролайн немного напряглась от услышанного имени, но сохранила лицо, поднимая взгляд на своих посетителей и спрашивая совершенно спокойно:

- Где сейчас Клаус?

Кол приподнял брови, но не рискнул отвечать. Сальваторе переглянулся с Майклсоном, припоминая, где сейчас первородный гибрид. Без тени смущения и раздражения ответ дала Ребекка, на мгновение, отрываясь от своего дела:

- В мастерской. У него там «вдохновение» поселилось, - фыркнула сестра Клауса, а потом вновь начала рычать на кого-то по телефону. Кол следил за ней, а потом подкрался и выхватил планшет, давая деру от семейного организатора. Ребекка выругалась, грозя заколоть его на тысячу лет, устремляясь за ним, забывая о том, что говорит по телефону.

Едва скрываясь за дверью, первородная вновь показалась в комнате, обращаясь к Форбс.

- Спасибо, что вернулась, Кэролайн. Я надеюсь, что вернешься во всех смыслах этого слова.

Вампирша не ответила, а Ребекка мягко улыбнулась прежде, чем вернуться к состоянию аффекта, чтобы прибить Кола за проделки. Стефан некоторое время прислушивался к голосам младших Майклсоном, а потом повернулся к Кэролайн.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - вяло отозвалась Форбс, словно не желая докладывать. Она вылезла из кровати, замечая некое неверие исходящее от друга. – Нормально для той, что была похищена безумным колдуном и подвергалась пыткам из-за его жены, решившей «помочь» мне, связав нас каким-то магическим узлом.

- Я знаю. Алисия и Лукас как-то поняли это. Ты поглощала «душу», если можно так выразиться, Селины, потому что твоя собственная была раскрошена, - Сальваторе помедлил перед своим вопросом. – Ты чувствуешь себя по-другому? Алисия предположила, что резко оборванная связь может стать толчком, катализатором для твоего выхода из состояния преломления.

Кэролайн посмотрела на себя в зеркало, пытаясь ответить на этот вопрос хотя бы для себя. Что-то изменилось?

Нет. Она все еще не понимает ни боли, ни радости, ни жизни, которая у нее была. В глазах отражаются кубики расколотого айсберга, но пришло осознание – она теперь другая. Вопрос в другом – устраивает ли это ее? Достаточно ли этого, чтобы выжить? Не является ли это отправной точкой для желания смерти, если верить Сайлосу – если преломление и есть та слабость первородных вампиров, которая восстановила баланс силы.

- Кэролайн?

Стефан несколько раз позвал ее, но она молчала. Повернувшись к нему, Форбс покачала головой, а потом вздохнула:

- Я знаю, что со мной что-то не так, Стефан. Полагаю, это начало, верно? – Пожав плечами, девушка опустила голову. – Я чувствую страх, - определенно прошептала она, а когда друг подошел ближе, Кэролайн взглянула в его глаза, дарившие ей поддержку и обещавшие помочь в любом случае.

- Я хочу увидеть его, - выдавила она из себя, словно это было преступление. – Я очень боюсь увидеть его, но мне это необходимо.

Кэролайн подняла руку, касаясь груди, словно сердце заныло, вспоминая то, что чувствовало, но все еще не желало быть единым в своим мнении.

- Мне нужно с ним поговорить, - решила она, разворачиваясь к шкафу. Стефан проследил за ней, пока вампирша готовилась к встрече с тем мужчиной, который ни разу за прошедшую неделю не навестил ее. Гибрид делал вид, что ее не существует, словно, все было хорошо с ней и с ним. Не искал способов вернуть ее, утверждая и подчеркивая каждый раз, когда всплывал вопрос о преломлении, что оно необратимо – это не тот рычаг, который можно поворачивать туда-сюда, когда вздумается. Ребекка выкарабкалась лишь благодаря своевременной помощи, да и «смерти» объекта ее вожделения. Алисия качала головой, не уверенная, что заклинания как-то повлияют на ход вещей, а Кристиан высказал предположение, что преломление не проклятье, а естественное положение вещей – применять магию – вызовет побочные эффекты, с которыми они не справятся.

Кэролайн исчезла в ванной комнате на двадцать минут, быстро привела себя в божеский вид, но ее глаза бегали в смятении. Обычные узкие джинсы и топ с открытой спиной – она пыталась быть прежней в какой-то мере.

Сальваторе кивнул ей, подбодряя. Им нужен этот разговор. Он надеялся, что гибрид одумается, прекратив вести себя, как придурок. Поведение Майклсона отличалось от его постоянного бдения над телом в прошлом году, когда Кэролайн перенеслась в прошлое ради него. Вампир смеялся над собой – все предположения о гибриде, об их невозможном счастье с Кэролайн – он внезапно не хотел, чтобы они сбылись. Пусть они справятся с этим, в конце концов, они же нужны друг другу – так хотелось верить другу.

Кэролайн кивнула в ответ, покидая свою комнату и спускаясь в холл. По дому сновали рабочие, раздавались приказы от мисс Майклсон, а также смех Кола. Подняв голову, почувствовав взгляд, Форбс заметила Элайджу, который стоял напротив открытой двери в свою комнату и со стаканом виски, а потом скрылся за дверью.

Вампирша не придала этому значения, поворачивая в один из коридоров, как из мастерской выскользнул Кристиан, обронив что-то на французском языке. Колдун улыбнулся Форбс, пряча в карман какую-то темно-синию бархатную коробочку, оставляя дверь слегка приоткрытой.

Кэролайн проводила его взглядом, не зная, зачем ей нужен этот разговор. Они высказали свои мысли давно, просто не бросили их друг другу в лицо. Они оба согласились, что смерть достигла их в пентаграмме Эстер, когда кол оказался в ее груди, а его тело обернулось волчьим.

«Это мой дар вам» - словно эхо отразилось в ее голове – последние слова Святой Волчицы, отдавшей жизнь за них всех. Она пожертвовала всем ради этой семьи, ради своего племянника. Белая жрица красных ягод рябины выбрала их, вместо себя и своего счастья. За нечто призрачное, что она решила подарить им.

Возможно, за это стоит бороться?

Кэролайн коснулась двери, открывая проем, замечая гибрида сразу. Он стоял около стола с художественными принадлежностями, держа в руке кисть. Отвлекаясь от мольберта, стоявшего задней стороной к двери, первородный дотянулся до тряпки, чтобы вытереть краску с пальцев, пока Форбс осматривала его, словно новый экспонат редкой коллекции.

Он не начинал разговор, а девушка смогла лишь вымолвить:

- Клаус.

Ее шепот резанул воздух, словно лезвие японского меча разрубило шелк. Как будто его имя нельзя было произносить - из-за страха быть услышанной, и как будто, если она не скажет, она забудет его навсегда.

Май 2013

Ему хотелось приглушить пение птиц, чтобы она не проснулась из-за их щебета. Ее локоны окутали ее лицо, словно золотые нити, переливаясь на солнце, а светлая кожа выглядела сияющей из-за мягкого солнца. Она спасала почти час, специально устроившись так, чтобы он не сбежал, не разбудив ее. Ее голова покоилась на его коленях, а руку она взяла в плен, переплетя свои пальцы с его и прижав к груди.

Вчерашняя выходка с исчезновением из ее поля зрения явно задела мисс Мисстик-Фоллс, и, предложив небольшой пикник на природе, гибрид хотел загладить свою вину.

- Не думай, что я так просто забуду твои откровения, мистер Майклсон! – Сказала тогда в ответ вампирша, перехватывая подготовленную бутылку шампанского и быстро сообразив, что нужно для их посиделок на траве.

После трех бокалов, девушка расслабилась, улыбаясь ему и всему миру, сообщая, что рай все-таки существует и это место – его филиал.

- Это Эдем, love, - добавил он, а вампирша сморщила носик, вспоминая данную характеристику:

- Чистилище для одинокого, никем не любимого и нелюдимого волка. Я поняла, Ник, - она наклонилась и поцеловала его, а потом устроилась для сна.

Клаус сидел около дерева, на пледе, и прислонился спиной, когда девушка заснула.

- Кэролайн, - прошептал ее имя гибрид, проверяя крепость сна. Она мгновенно провалилась в объятия морфея, доверяя ему абсолютно и беспричинно. Клаус был ее врагом номер один в недавнем прошлом, а теперь Кэролайн спит у него на коленях.

Гибрид покачал головой, не понимая, откуда взялась эта невероятная девушка, которая борется каждый день с ним и с его сущностью. Его взгляд привлекли мелкие, но выделяющиеся цветы, расцветающие прямо среди зеленой травы. Их броский, наглый синий оттенок чем-то напомнил ему ее вызывающий его на словесный поединок взгляд.

Незабудки. Пять лепестков с желтой серединой. Они мерцали среди зелени, словно звезды на небе.

Аккуратно вытащив свою руку из ее хватки, он дотянулся до альбома, подаренного ею на его День Рождения, простой, с темно-зеленой обложкой, с ее подписью на первой странице.

Почти бесшумно Клаус принялся наносить легкие штрихи на бумагу, стараясь уловить каждую деталь, которую видел перед собой. Кэролайн спала безмятежно, немного повернувшись на бок, подкладывая руку себе под голову. Он рисовал несколько минут, как услышал:

- Прекрати уже увековечивать мое лицо! – Загробным голосом произнесла вампирша, не открывая глаз. Клаус ухмыльнулся, рассекая карандашом последнюю линию, как девушка посмотрела на него, прищурившись.

- Ты неисправим. Хочешь оставить мой портрет в своей секретной, тайной комнате?

- Я обязательно оставлю там твое изображение в стиле ню, sweetheart, - гибрид поиграл бровями, словно это доставляло ему особенное удовольствие. Кэролайн села, наклонив голову, и злорадно улыбнулась:

- Будешь рисовать его с помощью своей четкой, фотографической памяти.

Никлаус склонил голову к плечу, удивляясь ее скромности и собираясь убрать набросок от ее глаз подальше. Но это не входило в планы девушки. Форбс быстро рванулась вперед, перехватывая альбом, успевая приложить ладонь к губам гибрида, чтобы не услышать протестов.

- Кошмар, - оценила она, усмехаясь. – Я сплю с открытым ртом. Как ты еще слюну не пририсовал к этому «очарованию».

Клаус закатил глаза, перехватывая ее руку и касаясь губами ее пальцев.

- Прекрати, love. Ты прекрасна, - она недоверчиво посмотрела на него, а потом тыкнула пальцем на цветы в углу листка.

- Незабудки? Ты теперь меня с этими цветами ассоциировать будешь? Розы наскучили?

Гибрид покачал головой, и протянув руку, сорвал один цветок, легко сжимая синее соцветие в своих пальцах.

- Эти цветы имеют удивительную историю. Помимо символа «я всегда буду помнить тебя», они раскрываются как единственный знак взаимности чувств. В Англии долго ходили легенды о том, как царственные особы дарили своим дамам сердца именно незабудки, а в Германии незабудка считается волшебным цветком, при помощи которого можно узнать имя суженого или суженой. Для этого нужно только не искать незабудку, а воспользоваться случайно попавшейся на дороге. Такую незабудку кладут на голое тело под мышку и, не говоря ни слова, идут домой. И вот имя первого попавшегося в это-то время на дороге или перекрестке мужчины или женщины и будет представлять собой имя суженого или суженой.

- Хм... - Кэролайн задумалась, а потом взяла цветок и со смехом, засунула себе под руку, благо была одета в безрукавное платье. Подпрыгнув, она отошла на пару шагов, покрутилась, закрыв глаза, а потом пошла напрямик к смеющемуся гибриду.

- И какое имя мне попалось? – Спросила вампирша, сияя сапфировыми глазами, довольная своей задумкой. Первородный тяжело вздохнул, поджимая губы, чтобы не захохотать от выражения невинности на ее лице.

- Так какое имя у вас, милорд? – Кэролайн приподняла подбородок, когда гибрид встал на ноги и оказался перед ней.

- Клаус, - произнес свое имя первородный, а вампирша прикусила губу, мечтательно покружившись на месте, повторяя:

- Клаус. Редкое имя, не правда ли? Мне будет сложно отыскать своего суженного, милорд, - усмехнулась она сверкнувшей мнимой ревности в глазах мужчины, который быстро схватил ее и за талию привлек к себе.

- Существует лишь один Клаус, sweetheart.

- Ммм... - протянула Кэролайн, закидывая руки ему за шею. - Единственный и неповторимый первородный гибрид с самомнением на уровень пика Эвереста.

- Именно. Долго искать тебе не придется.

- Как романтично, - отметила она засмеявшись на мгновение, но тут же почувствовала его губы на своих, и не собиралась бежать искать суженного на краю земли.

Она знала лишь одного Клауса.

И он принадлежал ей.

Декабрь 2013

Клаус нанес блик, а потом решил поменять кисть, отходя к столу с принадлежностями. На мгновение гибрид замер, протягивая руку к аккуратно сложенным в стакан кистям, прикрыл глаза на мгновение и все-таки взял тонкую, положив ее около палитры. Первородный, не торопясь, выдавил несколько цветов на край палитры, как услышал смешок и с явным акцентом единственный гость его мастерской заметил перемены в его поведении.

- Она пришла в себя. Ты даже не навестишь ее?

Никлаус слегка поджал губы, а потом ответил, разворачиваясь к мольберту и краем глаза видя вампиршу, устроившуюся в кресле с высокой спинкой. Она держала между пальцев бокал белого вина, иногда засматриваясь на художника сквозь желто-зеленый оттенок напитка.

- У нее достаточно гостей, - спокойно отозвался Клаус. – К тому же это лишнее.

- Лишнее? – Повторила она, пригубив вина, а потом усмехнулась, поднимая фужер в немом тосте. – Она не стоит борьбы, Николя? Или ты не способен оценить ее жертву?

- У нас уже был этот разговор, Аннет, - гибрид взглянул на принцессу. – Много лет тому назад.

Луиза-Анна смерила его взглядом, слегка качнув головой и проведя пальцем по ярко-накрашенным губам.

- Понятно, - прошептала она. – Вот какой срок у привязанности, мучавший тебя тысячу лет. Но это не объясняет, почему ты не пытаешься обратить ее состояние. Это же возможно.

Клаус глубоко вздохнул, вернувшись к картине. Его потребность в живописи росла с каждым днем, словно снежный ком. Его жажда контролировать то, что никогда не будет подвластно ему одному начала идти по ступенькам в степени абсолюта и безумия.

- Это было возможно, - отозвался он. – Четыре месяца назад.

Аннет замерла на мгновение, с грустью взглянув на первородного, а потом повернула голову, услышав приближающиеся шаги.

- Кое-кто пришел за оплатой, Николя, - улыбнулась принцесса, и через секунду в мастерской появился Кристиан Лукас Берд.

- Энни, - кивнул девушке колдун, а потом обратился к Клаусу. – Итак, Король Нового Орлеана, наконец-то, наши взаимовыгодные отношения заканчиваются.

Гибрид приподнял брови и пожал плечами, не собираясь отвечать, вынуждая Кристиана продолжить:

- Ты задолжал мне то, что принадлежит мне по праву.

Клаус перевернул кисть деревянным концом вверх и указал на колдуна, замечая:

- Может, мне накинуть пару приятных услад для твоих глаз, Первый из Пяти? – Глаза странного зеленного малахита сверкнули, подчеркивая, насколько осведомлен Клаус. - Ты даже был не в состоянии нанести удар нашему общему врагу. За что ты просишь плату?

Кристиан усмехнулся, делая шаг вперед и уверенно говоря:

- Возможно, я не пронзил сердце Сайлоса, но без меча, созданного моими руками, ты бы сейчас оплакивал своих близких. Точнее, ты бы бегал на четырех лапах, не зная, кто ты или что ты на самом деле, Никлаус Майклсон.

Наследник Кетсии стоял почти вплотную к гибриду, словно бросая вызов на дуэль, но последний лишь усмехнулся, переворачивая в пальцах кисть.

- Ты упрям и смел, Лукас, - вспомнил имя хозяина квартиры в Нью-Йорке Клаус. – Мне нравится.

Кристиан покачал головой, добавляя:

- Ты импульсивен и самоуверен, Николя, - поиздевался над произношением колдун. – Меня подобное не прельщает.

Гибрид засмеялся, проходя к дальней тумбе с выдвижным ящиком.

- Но ты сам отличаешься этими качествами, приятель? – Клаус вытащил бархатный футляр, делая вид, что задумался над тем – отдавать или нет.

Кристиан вцепился взглядом в коробочку и не собирался отступать, вспоминая:

- Я полагаю, ты также не хочешь, чтобы они оставались у тебя, - гибрид не изменился в лице, а колдун добавил:

- Моя магия – подавление, Клаус. И пусть мое мастерство не сравнится с силой твоей верной ведьмы, защитницей первородной семьи, или с пророческими видениями хитрой Ядвиги. Я вижу, куда больше возможностей и силы, чем они, потому что теоретически... - Кристиан улыбнулся. – Теоретически я могу подавить их всех. И могу видеть, кто способен на тоже самое....

Клаус подошел к нему, прислушавшись к окружающему миру и протягивая награду наследнику Кетсии.

- Цена слишком высока для такого мастерства, Первый из Пяти, - гибрид немного придержал коробку, когда Кристиан схватил ее с другой стороны. – Свою смерть ты никогда не сможешь подавить.

Наследник сжал свою оплату в руке, кивая:

- Я знаю.

Разворачиваясь к двери, он посмотрел на Аннет, скучающую в кресле. Ее глаза скользнули к своему недавнему союзнику.

- Ты остаешься, - заметил Кристиан, а вампирша пожала плечами. – Не путай жажду и желания, Анна.

- À bientôt* - улыбнулась принцесса, соглашаясь с ним? покорно прикрывая глаза, когда он исчез за дверью.

Гибрид проводил его взглядом, уже слыша и чувствуя, кто оказался около входа в его мастерскую. Касаясь взглядом картины, Майклсон сделал шаг назад, дотягиваясь до тряпки, как услышал ее шепот.

- Клаус.

Она выглядела слабой, опустошенной и чужой. Гибрид тяжело вздохнул, желая избежать этой встречи, и, убрав кисть и палитру, услышал причину ее прихода.

- Нам надо поговорить.

- Нет, не надо, - отозвался он, складывая руки на груди. – Мы знаем все, что нужно о том, что будет дальше. Я могу лишь поинтересоваться, не нужна ли тебе помощь с багажом, love.

Аннет приподняла уголок губ, с любопытством поглядывая на девушку. Кэролайн стояла в трех метрах от него, держа руки в кулаках, словно впиваясь ногтями в мягкую кожу ладони. Клаус едва выдерживал ее взгляд, без блеска и вызова, а принимающий, хрустящий, словно стекло под ногами от разбитого окна. Он должен сказать еще что-то, чтобы освободиться от нее, но Форбс нервно облизывает губы, решаясь:

- Могу я остаться? – Dопрос, который она задала, словно сто лет назад, когда приехала, разбитая и опустошенная потерей друзей, матери и измены Тайлера, открывшейся с нагрузкой в виде ребенка. На лице гибрида тенью промелькивает отвращение, потому что память с улыбкой возвращает ему воспоминание о том, как в ванной комнате, после случайного убийства какого-то парнишки, Кэролайн Форбс решилась остаться с ним. Потому что он вечен, потому что он воплощал то, что нельзя уничтожить. Потому что ей нужно было нечто цельное и сильное, чтобы собраться самой.

Но.

Сейчас другая ситуация – она преломила свои чувства, уничтожила саму себя, стирая в порошок личность, девушку, которая была его слабостью. И теперь у него нет слабых сторон. Наверное, он должен поблагодарить ее, но вместо этого, Клаус усмехается, приподнимая брови:

- Зачем, дорогуша? Сказочка не состоялась, никаких поцелуев для снятия преломления не существует в реальности. Что ты хочешь доказать своим присутствием?

Кэролайн с трудом вытаскивала воспоминания, пытаясь адаптироваться к реакции той белокурой вампирши, которой она когда-то была. Разум диктовал ей поведение, словно выдавая справки по поводу его чувств.

Та девушка любила его. Беспричинно, непонятно и всеобъятно. И это поглотило ее, оставляя новую Кэролайн Форбс, которая мечтала убежать из этой комнаты, которая боится Волка внутри Клауса, но именно она почувствовала себя спасенной, едва гибрид подхватил ее на руки, спасая от падения вслед за Кэт.

Вампирша не обращала внимание на Аннет, наблюдавшую за этой сценкой из пьесы без конца, и сократила расстояние между ней и Майклсоном до полутора метра. Гибрид не пожелал отступать назад, не признавая ее как противника. И тогда Кэролайн сделала еще шаг и протянула руку, касаясь напротив сердца, слыша сердцебиение, странное и живое, пока Клаус не усмехнулся, услышав:

- Я думаю, что это стоит того, чтобы бороться, - проговорила Кэролайн. – Я думаю, что хочу вернуть это, собрать воедино ...

Майклсон засмеялся, убирая ее руку от себя и отступая назад:

- Ты – другая, милочка! – Подчеркнул он, оставляя саркастическую ухмылку на своем лице. – Сердце той девушки, которая пожертвовала собой ради... меня... - гибрид едва выдавил это слово, но быстро собрался, - его больше нет. Она отдала его мне, и я раздавил его, - показным жестом Клаус поднял руку и сжал в кулак пальцы, - Ее больше нет. А нас с тобой ничего не связывает. Уходи.

Кэролайн слегка нахмурилась, немного приподняв подбородок и почти твердо отвечая:

- Нет. Я никуда не уйду, Никлаус Майклсон. Я остаюсь.

Клаус выругался, разворачиваясь на пятках, и поднял руки, словно сдаваясь. Аннет прищурилась, удивляясь его реакции, но через мгновение увидела известного ей беспощадного гибрида. Майклсон сделал невидимый шаг, снося Кэролайн к стене и сцепляя пальцы на ее горле. Почти безразличные глаза синего оттенка вцепились в его лицо, пытаясь найти объяснение этому поведению.

- Ты больше не моя слабость, дорогуша, а значит, я могу убить тебя. Это будет милосерднее любой твоей попытки вернуться в прежнее состояние. Это невозможно. Смирись, не мучайся и живи своей жизнью.

Каким-то странным образом, чутьем или шестым чувством, как отголоском прошлой проницательности, она почувствовала и услышала истинный подтекст его слов, тихо произнося, держа руку на его запястье.

- Я не буду мучить тебя, - прошептала Кэролайн, а Клаус злобно оскалился, надавив на ее шею, пока не услышал хрип, но она продолжила говорить:

- Я просто хочу понять...

- Что ты хочешь понять? – Склонился к ней гибрид, тяжело дыша, под его глазами проявились темные вены.

- Что... - Кэролайн говорила по слову за вдох, потому что Майклсон не собирался убирать хватку. – Что... это было... между тобой и мной... ею. За что... отдала жизнь... Селина.

Клаус замер на мгновение, склоняя голову к плечу и поджав губы.

- «Это Дар вам», - эхом повторил слова «любимой» тетушки гибрид. – Не будь смешной, love. Это очень вялая причина для экспериментов.

Кэролайн кивнула, соглашаясь, а потом подняла руку к своему сердцу:

- Я чувствовала ее, прямо здесь, Клаус. Я чувствовала холод, силы покинули мгновенно, темнота была перед глазами. Я почувствовала смерть отчетливо, пугающе и непонятно, - Форбс проверила шею, продолжая говорить. – И любовь. Она любила его так сильно, что это оглушило меня. И я спросила себя...

- Схоже ли это с тем, что было у ... нас с тобой? - Закончил за нее вопрос он и слегка поморщился на «нас», но тут же усмехнулся, поднимая бровь. – Отнюдь. Ты же помнишь, там не было райских садов и пения птичек....

- Разве? – Улыбнулась вдруг Кэролайн, вспоминая. – Там были незабудки, синие розы... росчерки карандаша по бумаге... гнев, ревность, доверие, предательства... и Она... Нет, Я! – Она выделила местоимение, отступая от стены и оказываясь в жалких тридцати сантиметрах от него, - Я любила тебя. И я была тебе нужна.

Клаус нахмурился, долго смотря на ее лицо, а потом покачал головой:

- Но больше не нужна.

- Я знаю, - отозвалась шепотом Кэролайн, и еще тише добавила. – Но ты нужен мне.

- Зачем? – В который раз повторил этот вопрос Майклсон, вынуждая ее открывать все карты.

- Потому что помнить и не иметь в реальности – очень больно, Ник, - проговорила Форбс, поднимая взгляд, она сморгнула слезы, удивляя гибрида. Она борется, - подумал Клаус. – Жаль, что это бесполезно.

- Я спрошу еще раз, - предупредила вампирша, не видя, как Аннет с удивлением распахнула глаза.

- Могу я остаться?

Клаус сделал глубокий вдох, смотря на лицо светловолосой девушки. Он знает, что это ни к чему не приведет. Ни к чему, кроме боли и смирения, но кивает, добавляя:

- До Бала Солнцестояния ты вольна пользоваться всеми удобствами этого дома, но я не буду помогать тебе, Кэролайн, - впервые за долго время выговорил ее имя гибрид. – Я не могу, - тихо добавил он, поднимая руку и указывая на дверь.

- Спасибо, - прошептала она, опуская взгляд в пол, как вдруг Клаус перехватил ее за плечо, развернув к себе.

- Не благодари меня, - почти угрожающим тоном заявил Майклсон. – Я буду считать дни до твоего отъезда.

Она кивнула, убирая его руку и покидая мастерскую. Клаус отвернулся от двери, за которой вампирша скрылась, и вернулся к мольберту, почти агрессивно нанося короткие мазки в нижний левый угол. Аннет поднялась на ноги, оставляя бокал на полу у ножки кресла.

- И что это было, Николя?

- Проклятье от моей тетушки, - отозвался гибрид, даже не бросив взгляда на принцессу. Аннет медленными и плавными шагами дошла до него, останавливаясь рядом с ним и касаясь плечом.

- Может, ей удастся...

- Нет, – отрезал Клаус, сжав кисточку и, разломив ее, откинул куда-то на стол. – Ей никогда не сделать этого. Никогда, пока я жив или пока она помнит об этом.

Резкими шагами гибрид покинул комнату, наверняка, в поисках алкоголя. Аннет проводила его взглядом, а потом посмотрела на картину.

Птица. Ласточка. Она вырвалась к небу, оставляя позади себя синее море незабудок. И Волка, которого даже не было на картине.

- Какой срок у привязанности, Николя? – Проговорила Аннет, пальцем касаясь еще неподсохшей краски. – Вечность или мгновение?

*До скорой встречи

** Forget-me-nots - Незабудки.