Глава 1
Нори долго собиралась, прежде чем решиться позвонить Тэхёну. Она знала, насколько для него важен замок. Этот старинный каменный гигант, превратившийся теперь в музей, но всё ещё хранящий тайны и дыхание прошлых веков. Когда телефон наконец зазвонил в её руках, голос друга звучал удивлённо и сонно, но всё же слушал внимательно.
Её просьба провести фотосессию ночью сначала вызвала у Тэхёна смешок и предупреждения. Он напоминал о том, что музей — это не просто старинные стены, а место, где живут истории и воспоминания. Он настоятельно советовал не заходить в зал с загадочной картиной, где, по его словам, происходило что-то необъяснимое. Но Нори не могла отказаться, ей нужно было это чувство настоящей готики, тёмной и живой.
Через пару дней, в назначенное время, она получила от Тэхёна ключи. Тяжёлый, холодный металл приятно звенел в ладони, словно храня в себе эхо веков. Ключи были не просто предметом, они были пропуском в иной мир, окутанный тайнами и тенями. Каждый изгиб и царапина на поверхности напоминали о том, что этот замок видел больше, чем могут рассказать стены.
Ночь дышала особенным спокойствием, будто прятала под вуалью темноты что-то древнее и очень личное. Луна пряталась за облаками, а фонари на узкой дороге до замка мерцали, словно уставшие свечи. Нори ехала в такси молча, уставившись в окно, прижимая к себе камеру и трепет, застывший где-то в груди.
Когда ворота замка медленно скрипнули, впуская её внутрь, по коже пробежал лёгкий холодок. Она включила фонарик на телефоне, направив тусклый свет на внутренний двор. Замок был тьомный, глухой и спокойный. Только собственные шаги в тишине звучали слишком громко, и замок словно прислушивался к ним.
Нори надела перчатки без пальцев, поправила на плече ремень фотокамеры и пошла вперёд. Вперёд к воспоминаниям чужих эпох, запечатанным в камне. Она шла медленно, не спеша, чувствуя, как с каждым шагом стены приближаются, обнимая её. Тэхён когда-то сказал, что в этом замке слишком много шёпотов. Сегодня она была готова слушать.
На втором этаже она провела ладонью по массивному перильцу, дерево было холодным, гладким и влажным на ощупь. То ли от времени, то ли от чего-то ещё.
Залы сменяли друг друга: зал с оружием, зал часов, маленькая библиотека с закрытыми на цепи шкафами. Нори останавливалась, фотографировала мелочи — паутину, запутавшуюся в лепнине, разбитое зеркало с золотой рамой, чьи края были покрыты копотью. Она чувствовала что всё это не для туристов, это для неё.
Девушка наконец дошла. Тот самый зал. Тот, в который не следовало заходить. Дверь была приоткрыта, словно замок и сам хотел впустить её внутрь.
Нори стояла в коридоре, глядя на узкую щель, из которой веяло холодом. В груди что-то сжалось не страх, нет, скорее трепет. Ощущение, что она уже где-то здесь была, во сне, в книге, в чьей-то памяти. Она сделала шаг вперёд, затем второй, и вошла.
Свет фонарика медленно скользнул по стенам — серые, выцветшие, высокие. Пол был покрыт пыльным ковром с узором, едва различимым. И в самом конце — картина, большая, чуть выше человеческого роста. Рамка из чёрного дерева с резными символами, которых она не знала, и он на полотне.
Парень был бледный, почти прозрачный. Взгляд пронзительный, живой, будто он наблюдает. На губах что-то между насмешкой и угрозой.
Картина тронула её как-то странно. Как прикосновение к коже, к которой не прикасались веками. Она сделала ещё шаг. Остановилась перед ней. Стекло было треснуто изнутри, как будто кто-то пытался вырваться. И в воздухе витал лёгкий запах... железа? Нори нахмурилась, повернула голову. Нет, не казалось, это был запах крови.
Она провела пальцами по стеклу, как будто пыталась нащупать ответ. И вдруг резкий укол — порез. Она ахнула, отдёрнув руку. Тонкие капли крови упали на холст, как алые росинки. И в эту же секунду замок будто замер. Тишина сгустилась, а затем... что-то зашевелилось в темноте.
Картина дрогнула. Мир, в котором стояла Нори, будто наклонился, на миг потерял форму, и воздух вокруг сгустился, стал плотным, как вода.
Тень сдвинулась. Он вышел из неё, не громко, не внезапно. Он появился так, как появляются сны: плавно, будто всегда был здесь. Как если бы она забыла моргнуть, и за это время он стал реальным. Высокий, в тёмном, почти чёрном плаще, с холодной кожей, отблескивающей серебром под светом её фонаря. Глаза странного цвета, словно в них растворилось небо перед грозой. Он стоял слишком близко.
Нори замерла. Сердце билось в горле, и она чувствовала каждый удар, словно тело пыталось напомнить, что она живая.
— Ты нарушила границу, — произнёс он. Голос был глубоким, спокойным, но в нём сквозила сила. И что-то ещё. Насмешка? — Ты вошла туда, куда нельзя.
— Я... я не знала, — выдохнула Нори, отступая на шаг.
— Знала, — он приблизился, легко, почти не касаясь пола. — Тебя предупреждали. И всё равно ты пришла.
Он не тянулся к ней, не угрожал, но с каждым его движением комната становилась меньше, как будто сама тьма сжимала пространство.
— Кто ты? — прошептала она.
Он склонил голову набок. — Забавно. Люди всегда спрашивают об этом, когда уже поздно. — Он смотрел на неё так, будто читал мысли, будто видел сквозь кожу её страхи, желания, память.
Нори сделала ещё шаг назад и спиной уперлась в стену. Он был совсем рядом. Запах, что-то между пеплом и розами. Дыхание замирало.
— Ты боишься.
— Да, — честно ответила она.
Он улыбнулся, не злой улыбкой, но и не доброй. — Правильно делаешь.
— Ты... собираешься...
— Убить? — он усмехнулся. — Ты правда думаешь, что я стал бы ждать сотни лет, чтобы раздавить первую пылинку, ступившую в мой дом? — Он поднял руку и медленно провёл пальцами вдоль её щеки, не касаясь, но воздух дрожал от близости. — Ты не из тех, кого можно просто отпустить.
— Тогда что ты собираешься сделать?
Он посмотрел ей в глаза, долго, выжидающе. И его голос стал тише. — Пока ничего, я просто смотрю. Ты ведь сама пришла, ты сама пролила кровь.
Сердце снова стукнуло слишком громко. Он слушал его биение, словно мелодию.
— Ты красива, когда боишься, — шепнул он.
— Это... отвратительно.
— Возможно. Но правда редко бывает утешительной.
Она попыталась отойти, но его рука упёрлась в стену рядом с её лицом. Он не схватил, просто напомнил что он решает, когда она уйдёт. Нори стояла неподвижно, будто любое движение могло стать последним. Он подошёл ближе. Ближе, чем было дозволено. Рука скользнула вдоль её плеча, остановившись у шеи. Его ладонь была холодной, как мрамор, но не мёртвой. В ней таилась сила, осязаемая. Он наклонился к ней, едва не касаясь кожей кожи. Дыхание задело её ухо будто ветер прошёлся по позвоночнику.
— А что, если бы я сейчас... — голос низкий, бархатный, скользнул вдоль её сознания, как лезвие по стеклу. — ...просто попробовал, как ты на вкус?
Она выдохнула, коротко и резко. Он это заметил и улыбнулся. Его пальцы прошлись вдоль её шеи, будто выбирали место. Он наклонился ещё ближе. Нори вжалась в стену, грудь сжалась, все мысли растворились, остался только страх, чистый, оголённый. Но в этом страхе что-то другое. Восторг? Дрожь? Интерес?
Он задержался у её горла. Почувствовал, как быстро бьётся пульс и на секунду стало по-настоящему страшно. Потому что она поняла — он может. Может укусить, может забрать может сломать, и никто не остановит его. Но он не сделал этого, он просто замер. Словно наслаждаясь моментом, словно вбирал в себя её панику, её живость. Словно ждал, когда в ней что-то сломается или, наоборот, пробудится.
— Ты чувствуешь? — про шептал он. — Вот этот трепе, эта дрожь. Ты пришла за мраком, но не была готова к тому, насколько он живой.
И тогда он отстранился, не сразу, а лениво, будто с неохотой. Словно вкус уже был, и его вполне хватило. Глаза его скользнули по её лицу, и в них больше не было ярости. Только любопытство, глубокое, опасное.
— Ещё не время, — сказал он. — Но ты уже выбрала дверь, теперь просто жди, когда она откроется полностью.
Он смотрел на неё долго, словно решал что-то важное, а затем вдруг, почти равнодушно отступил. — Сегодня я был добр, — сказал он, и в голосе его не было гордости, только констатация. — Ты не принадлежишь этому месту...пока... но теперь ты оставила часть себя здесь. — Он сделал шаг назад, и картина за его спиной вспыхнула бледным свечением. — Иди, пока солнце ещё не взошло. Уходи, пока я сам этого хочу. — Он исчез в картине.
Не растворился, не исчез мгновенно. Он вошёл в неё, как человек входит в дом. Дом, в котором давно нет света, но есть ожидание. Треснутое стекло снова замкнуло реальность, и всё замерло. Она одна, среди мрамора, пыли и звенящей пустоты, Нори стояла, глядя на неподвижное полотно. В груди всё ещё дрожало. Но теперь это была не просто паника. Что-то другое, тёмное и сладкое, как за претный плод, уже коснулось её внутри.
Нори вырвалась из зала, будто чьи-то руки всё ещё держали её за спиной. Коридоры теперь казались чужими, каждый шорох эхом отдавался в её груди. Тени больше не были просто тенями, и каждый шаг отзывался внутри тревожным ударом. Она не бежала, слишком боялась обернуться, но шла быстро, почти на цыпочках. Пальцы дрожали, когда она вставляла ключ в тяжёлую дверь музея и только когда захлопнула её за собой, вдохнула.
Воздух снаружи был прохладным, свет предрассветного неба, едва заметный, казался спасением. Она стояла на ступенях, обняв себя за плечи, и всё ещё ощущала его пальцы на шее, холодные, осторожные.
Нельзя было говорить Тэхёну. Он сразу поймёт, что она ослушалась, что зашла туда, куда не стоило. А хуже того он может испугаться, запретить ей возвращаться, начать расспрашивать. А что она скажет? Что картина ожила? Что вампир тронул её кожу и отпустил с улыбкой? Нори покачала головой. Нет. Пока молчать. Это будет её тайн и, как ни странно, её странная, неясная тяга.
Она бросила последний взгляд на тяжёлые окна замка. В одном из них будто промелькнула тень... или показалось? Нори шагнула прочь и, несмотря на рассвет, в её следах ещё долго оставалась тень ночи.