15 глава
«Самая большая ложь — это надежда, когда всё давно умерло.»
— Альбер Камю
....
Я шла, не чувствуя под собой земли.
Пакет с едой и телефон так и остались лежать у подъезда, рядом с полицейскими машинами. Руки дрожали, мысли путались. Я не знала, куда иду — просто шла, будто вела какая-то сила, мрачная и упрямая.
«Это не я… Это не я…» — повторяла я, как молитву.
Я не убийца. Я не могла. Я не помню.
Но память — штука коварная. Иногда она стирает не то, что больно, а то, что невозможно простить.
Темнота сгущалась. Ночь укутывала город, и я не заметила, как ноги сами привели меня к знакомому зданию. Серое, высокое, промокшее от дождя. Я поднялась по знакомым ступеням, чувствуя, как каждая дрожь в теле отзывается в сердце.
На крыше пахло мокрым бетоном и чем-то металлическим — может, небом, может, смертью.
Я встала у самого края, но не для того, чтобы спрыгнуть.
Я и так скоро умру ...
Ветер бил в лицо, дождь хлестал по щекам, смешиваясь со слезами. Слёзы… я думала, их во мне больше нет. Но сейчас они текли, горячие, беспомощные, как у ребёнка.
Я опустилась на холодную, мокрую плиту крыши, обхватила голову руками и тихо всхлипнула.
— Амина… Госпожа Анфиса… — прошептала я. — Я ведь не хотела. Я не могла…
Каждое имя — как удар. Каждая мысль — как лезвие.
Может, это не я? Может, меня подставили?
Дождь усилился.
Теперь по щекам скатывались не только слёзы — их смывал небесный поток, будто сам Бог пытался очистить меня.
Я закрыла глаза.
На секунду мне показалось, что всё исчезло.
Перед глазами возник Дин.
Мы смеёмся, идём в университет. Аселия машет рукой, а я думаю о завтрашней защите практики.
Всё живо. Всё хорошо.
Это была жизнь, а не её тень.
Я открыла глаза — и поняла, что кто-то смотрит на меня.
Холодный, пронзительный взгляд, словно лисьи глаза в полумраке.
Калеб.
Он стоял напротив, мокрый, мрачный, будто вырос из самой тьмы.
— Тебе настолько скучно жить, что ты решила провести ночь на моей крыше под дождём? — его голос был низкий, хриплый, с усмешкой, но без злости.
Я тихо выдохнула и устало опустила голову.
Он фыркнул, покачал головой и подошёл ближе.
— Серьёзно, Лита, что с тобой не так? — спросил уже мягче, присаживаясь рядом.
Холодная поверхность крыши обожгла кожу. Мы сидели молча. Только дождь стучал по железу, как метроном.
Я повернула голову к нему. У него была разбита губа, и под глазом темнел синяк.
— Опять дрался? — спросила я, с трудом удерживая голос ровным.
Калеб усмехнулся, провёл пальцем по губе.
— Не дрался, — сказал он. — Провел время с отцом.
Лита опять прекрыла глаза. А ведь раньше она его считала полным придурком, который ничего кроме драться не умеет.
— Ты слабый...
Он с непонимание посмотрел на меня.
— Я всегда думала, что ты бесчувственный самовлюблённый индюк.
— А я разве не такой? — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тень — не гордость, а что-то похожее на усталость.
— Лита, мы не друзья ты в курсе?
Он поднял одну бровь и посмотрел на меня.
Я ответила коротко.
— Я знаю
Мы замолчали.
Дождь бил сильнее, ветер рвал волосы. Казалось, сам мир хочет смыть всё, что я сделала.
— Калеб… — произнесла я вдруг.
Он повернулся.
— Что?
— А ты… когда-нибудь убивал?
Он нахмурился.
— У тебя какие-то странные вопросы, Лита.
— Просто ответь, — я смотрела прямо в его глаза.
— Нет, — после паузы сказал он. — Я чист и невинен.
Он с издёвкой усмехнулся.
Я кивнула, отвела взгляд.
— Понятно.
Он посмотрел на меня дольше, чем следовало, но ничего не сказал.
Дождь лился, не переставая, как будто небо плакало вместо меня.
И впервые за долгое время я почувствовала, что больше бы не выбрала бы такую судьбу...точно не ради него.
Лита резко спохватилась.
— Телефон… — прошептала она, машинально проверяя карманы.
Но почти сразу вспомнила — она оставила его там.
Вместе с пакетом продуктов, который теперь, наверное, размок под дождём.
Она встала, поправив мокрую от сырости куртку.
— Я потеряла телефон, — сказала она ровным голосом, — так что не смогу с тобой связываться, встретимся позже.
Она закончила фразу, собиралась уже уходить, когда он тихо произнёс:
— Кстати…
Она повернулась. Калеб стоял, прислонившись к стене, с таким взглядом, будто пытался что-то вспомнить.
— В тот вечер, когда тебе стало плохо…
— У меня иногда такое бывает, — перебила я его, не давая договорить.
Он нахмурился.
— Всё же лучше иди к врачу.
Я закатила глаза. Мне вдруг стало отвратительно — и от него, и от самой себя.
— А тебе-то что? — с раздражением бросила я.
Его лицо мгновенно изменилось. Из холодного и надменного стало каменным.
— Ты сам сказала, что мы не друзья, — напомнила она сухо.
Он поднялся. Его тень легла на меня.
— Я же сказал, что ты мне нужна. Чтобы отомстить.
Я горько усмехнулась.
— И что тебе это даст?
— Справедливость. Ответил он уверенно.
— Или самообман, — отрезала я.
Он смотрел прямо в глаза — слишком внимательно, будто хотел увидеть, сколько боли я ещё могу выдержать.
— у меня есть план. От тебя нужно одно — слушать меня.
Повторил он, тихо, но твёрдо,
Я кивнула, не желая продолжать разговор. Просто пошла прочь, чувствуя, как его взгляд впивается в спину.
....
Перед подъездом я долго стояла, не решаясь войти. Ветер холодил кожу, а внутри будто всё застыло.
А если я снова усну… и ещё кого-нибудь убью?
Эта мысль, как нож, резанула сознание. Я глубоко вдохнула, пытаясь убедить себя, что всё под контролем.
«Это была не я», — повторила мысленно, шаг за шагом поднимаясь по лестнице.
На площадке задержала взгляд на соседней двери.
Теперь дверь заперта, а почтовый ящик пылится. Тишина.
Я открыла свою квартиру и замерла.
Комната выглядела почти так же, как и в тот вечер… только на полу, у кровати, осталось тёмное пятно Крови. Я так и не поняла чья...
От одного вида её желудок сжался. Меня вывернуло.
Я бросилась в ванную, едва успев опереться на край унитаза. Дыхание сбилось, мир плыл.
Когда подняла голову, в воде мелькнуло красное.
Кровь. Моя кровь.
— Что… это?.. — прошептала я.
Я ополоснула рот полный крови, подняла взгляд на зеркало — и замерла.
Позади меня стояла девушка.
Худая, измождённая, с впалыми глазами и кровью, текущей из носа и рта. Она дрожала и плакала.
Я резко обернулась — за спиной никого.
Снова повернулась к зеркалу — и отражение исчезло.
Лишь потом я поняла — это была я.
После душа я долго не могла успокоить дыхание.
Всё тело дрожало, как будто я всё ещё стояла под ледяной водой.
Я подошла к двери, закрыла её на замок и, не раздумывая, закинула ключ на верх шкафа.
Без стула я туда не дотянусь. И, наверное, так будет лучше.
Перед тем как лечь, я взглянула в зеркало.
Под глазами — огромные тени, кожа бледная, губы потрескавшиеся. Я действительно изменилась.
Неужели я скоро стану такой же, как в отражении?
Я легла, укрывшись пледом, и посмотрела в потолок.
Рука снова болела — будто тысячи иголок кололи под кожу. Я сжала кулак, стараясь не обращать внимания.
Наверное, это просто болезнь. Просто усталость.
Засыпала я с одной мыслью:
Через пятнадцать дней — свадьба Дина и Аселии.
И я сделаю всё, чтобы умереть с покоем в душе.
....
Не знаю, сколько проспала.
Часы на стене давно остановились, стрелки застыли между временем.
Проснулась от глухого стука в дверь.
Сердце бешено забилось.
Полиция?
Руки дрожали, когда я взяла ключь с места где оставила, подошла и приоткрыла дверь.
На пороге стоял Калеб.
— Тебе чего? — сонно пробормотала я, щурясь от света.
— Ты ещё спала? — он приподнял бровь. — Как-то ты слишком долго спишь, тебе не кажется?
Прежде чем я успела ответить, он толкнул дверь и вошёл, будто был у себя дома.
Я не успела среагировать.
— Эй! Я тебя впускала? — возмутилась я.
Он не ответил. Просто осмотрелся, открыл холодильник — пустой. Закрыл с тихим стуком.
В руках у него был пакет.
— Что это? — спросила я.
— Ты голодная. —
Он вытащил продукты, разложил на столе.
— Убирайся!
— Какая ты, оказывается, неблагодарная, Лита, — хмыкнул он.
В конце из пакета он достал маленькую коробочку и небрежно кинул мне. Я поймала.
Открыла — там был телефон.
— Это мне? — я не поверила своим глазам.
— Ну да, — пожал он плечами, — ты же потеряла свой.
Он говорил спокойно, но в его голосе звучало что-то странное — почти забота.
Я не знала, что ответить.
В голове звучал один вопрос: зачем он это делает?
Калеб между тем подошёл к окну, потом обернулся.
Его взгляд остановился на полу, у кровати.
На том самом месте.
На пятне крови.
Я побледнела. Воздух мгновенно стал тяжелее.
На его лице появилось нечто, чего я раньше не видела — страх.
Он медленно повернулся ко мне.
— Лита… это чья кровь?