Тихий смех в пустоте
Глава 37
От лица Эмиля
После всех попыток вспомнить прошлое внутри меня всё ещё оставалась пустота. Но я был благодарен судьбе за одно — я помнил Эмилию. Она была дороже всего на свете.
Вечером мы сидели у неё дома. Я долго молчал, размышляя, а потом решился сказать:
— Мне нужно пройтись. Один. Собраться с мыслями.
Она внимательно посмотрела на меня и кивнула.
— Хорошо, но будь осторожен. И надолго не уходи. Я хочу, чтобы ты вернулся. Обещаешь?
Я улыбнулся. Конечно, я бы вернулся. Она была моим единственным лучиком света. Всё это время я искал её, мечтал о ней. Как я мог оставить её теперь?
⸻
Я шёл по ночному городу, мысли гулко отдавались в голове. Я не знал, куда иду, пока не оказался у заброшенного дома.
Что-то внутри дрогнуло.
Я вошёл внутрь, вдохнул знакомый запах пыли и сырости. Мои шаги эхом отражались от стен. Сердце стучало сильнее, будто ощущало, что здесь спрятано что-то важное.
Я сел в угол — туда, где когда-то спал.
И вдруг меня пронзило.
Ощущение... тягучее, болезненное. Воспоминания вспыхнули волнами. Я был здесь. Всегда.
Одиночество. Молчание. Долгие часы, когда мир застывал, а я просто существовал.
— Боже... — прошептал я. — Как я вынес всё это?
Тёплая капля скатилась по моей щеке. Я удивился — это была слеза.
И я уснул.
⸻
Я вздрогнул.
Где я?
Резко поднялся, огляделся.
— Я что, заснул здесь?..
Но потом осознал.
Всё возвращалось постепенно — моменты, запахи, прикосновения. Каждый шаг, каждое воспоминание — как тихий свет, возвращавший меня к ней.
⸻
Когда я бежал к дому Эмилии, солнце уже вставало, слепя глаза. Сердце колотилось в груди. Я задыхался, но не останавливался.
Она должна была знать.
Я подошёл к дому и замер на секунду, прислушиваясь. Где‑то внутри слышался тихий, едва различимый голос.
⸻
— Последние дни я замечала странные вещи, — сказала мать. — Эмилия смеётся сама с собой, но тихо, словно делится мыслями с невидимым собеседником. Раньше она была замкнута, грустила, а теперь — улыбка, лёгкость. Мне даже сердце ёкнуло: неужели она действительно счастлива?
— Я тоже это заметил, — вставил отец. — Даже специально не спал пару ночей, проверял... Она всегда одна, но настроение другое.
— Иногда я слышу её тихий смех, — продолжала мать. — Такой настоящий, что почти веришь: кто-то рядом. Но подходишь — никого нет. Всё равно тревога остаётся.
— Думаю, это просто период, — сказал отец, пытаясь улыбнуться. — Она умная девочка, всё наладится.
⸻
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Они правы.
Кроме Эмилии меня никто не помнит. Никто не видит.
Как я мог думать, что есть спасение?
Я на грани исчезновения.
Я осторожно перелез в её комнату через открытое окно.
Она спала.
Мирно, спокойно.
Я присел рядом, провёл пальцами по её волосам и легко поцеловал в лоб.
Она зашевелилась, медленно открыла глаза... и резко обняла меня.
— Где ты был?.. — её голос дрожал. — Я так боялась, что ты не вернёшься...
— Прости, — улыбнулся я. — Просто гулял. Кстати, ты так сладко спала... я боялся разбудить.
Она замерла, потом ткнулась носом в плечо.
— Дурак... — пробормотала она. — Но я правда переживала...
Я прижал её к себе крепче.
— Всё хорошо. Я здесь.
Она вздохнула.
— Знаешь... — я замялся. — Я был в заброшенном доме.
Она подняла голову.
— И?
Я посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
— Я всё вспомнил.
Она затаила дыхание.
А потом её лицо озарилось такой искренней радостью, что у меня перехватило дыхание.
Она прижалась ко мне, её пальцы вплелись в мои волосы.
Мы целовались.
Словно в первый раз.
⸻
Мы гуляли по парку.
Тем самым. Нашим.
Разговаривали. Смеялись. Вспоминали.
И вдруг я решил сказать ей о разговоре её родителей.
Она замерла, опустила голову.
— Они просто не понимают, — тихо сказала она. — И не смогут.
В её голосе звучала злость.
— Нужно немного подождать... И о тебе узнают все. Я расскажу всем.
Я вздохнул.
— Эмилия... а вдруг они правы? — я посмотрел на неё. — Я всё вспомнил, встретил тебя... но я всё ещё здесь. Я всё ещё невидим для других. А теперь и о тебе начинают думать странное.
Она резко вскинула голову. В её глазах стояли слёзы.
— Ты хочешь сказать, что должен исчезнуть?
Я молчал.
Мне было больно говорить это.
Но видеть, как она страдает, было ещё больнее.
Я просто обнял её.
— Я не хочу этого, — прошептал я. — Но я не хочу и того, чтобы окружающие думали, что ты сошла с ума. Ты слишком дорога мне.
Она дрожала в моих руках.
— Мне всё равно что скажут окружающие, — прошептала она. — Будь это моя сестра, подруга, отец или даже мама... Когда речь идёт о тебе, я не вижу никаких преград.
Она подняла голову.
— Мы так долго искали друг друга. Мы страдали. И теперь... Никто не посмеет нас разлучить.
Я закрыл глаза, ощущая, как слёзы катятся по щекам.
Она тоже плакала.
Мы просто сидели в парке, обнявшись, будто пытались сплести наши души воедино, чтобы ничто не смогло разорвать эту связь.
Чтобы никто не смог нас разлучить.