Невесомое настоящее
Глава 34
От лица Эмиля
Ночь пролетела, как одно сплошное дыхание рядом. Я лежал тихо, прислушиваясь к её ровному вдоху — он был моим якорем в этой зыбкой тишине, удерживая в реальности. Время от времени мне всё ещё чудилось, что я блуждаю в той бесконечной темноте. Но стоило открыть глаза — и видеть её — как мир снова собирался воедино.
Я не спал. Только смотрел. Боялся моргнуть — вдруг исчезнет. Одно неосторожное движение — и её не станет. Светлые волосы рассыпались по подушке, касаясь моего плеча. А лицо — спокойное, умиротворённое. Она знала: я вернулся.
Память возвращалась неровно, как дрожащий свет фонаря на мокром асфальте. Вспышки. Лица. Прикосновения. Моменты, в которых я когда-то тонул с головой. Помнил, как лежал у неё на коленях, гладил щёку, шептал имя. Тогда, в ту секунду, я понял: однажды буду скучать по этому. Только не знал — насколько страшной станет разлука.
А теперь — она рядом.
Я закрыл глаза. И впервые за долгое время — позволил себе покой.
⸻
Утро настигло нас внезапно. Я почувствовал, как она шевельнулась, пытаясь встать, и инстинктивно сжал её запястье. Даже во сне тело цеплялось за её тепло, как за последнее спасение.
Она тихо засмеялась. Её голос прозвучал тепло, как солнечный луч на щеке.
— Милый, я рядом, — прошептала. — Только воды. Лежи.
Я нехотя отпустил её. Когда дверь за ней закрылась, сон рассыпался. Я сел, спустил ноги на пол — и ощутил ясность. Не боль, не тревогу. Просто лёгкость. Я вернулся.
Когда Эмилия вернулась, я смотрел в окно. Утренний свет ложился мягкими бликами на стекло. Она села рядом.
— Ты выспался? — спросила она.
Я улыбнулся:
— Да. А ты?
— Очень даже, — кивнула она.
Её улыбка грела сильнее любого солнца.
⸻
Умываясь, я чувствовал, как вода уносит остатки сна и долгого кошмара. Каждая капля возвращала меня в тело, в настоящее. Тёплая вода стекала по коже, смывая страх и одиночество.
Когда я вышел, Эмилия уже хлопотала на кухне. Запах свежих блинов заполнил пространство. Настоящий, домашний уют.
Мы ели и смеялись. Я попытался стащить у неё кусочек, но она ловко увернулась, прищурившись.
— Отдай, — сказал я с показной серьёзностью, перехватывая её за запястье.
— Ага, сейчас, — хмыкнула она и, не дожидаясь, сунула блин мне в рот.
Я притворился, будто кусаю её за палец. Она рассмеялась.
В этот миг всё исчезло. Остались только её смех и наше дыхание. И — жизнь.
⸻
Позже мы вернулись в комнату и упали на кровать. Она смотрела на меня, словно собиралась что-то сказать. Потом, едва слышно, спросила:
— Где ты жил всё это время? Где спал?
Я закрыл глаза, нащупывая обрывки. Серые стены, сквозняки, битые стёкла, лунный свет на полу...
— Заброшенный дом, — выдохнул я. — Но всё размыто. Только фрагменты.
Эмилия опустила взгляд и сжала мою руку крепче. Её пальцы были холодны.
Я гладил её ладонь.
— Всё уже позади, — сказал я. — И если бы знал, что снова найду тебя... прожил бы всё это заново. Без колебаний.
В её глазах отражалась нежность. И нечто большее.
Я обнял её. Тихо. Крепко. Это мгновение было только нашим.
⸻
Немного позже мы решили выйти. Эмилия глянула на телефон и улыбнулась мне:
— Пройдёмся?
— Конечно.
В этом было что-то новое: я снова чувствовал ветер, слышал звуки — просто был жив.
Мы вышли как раз в тот момент, когда подъехала машина её родителей.
Щелчок замка. Хлопнула дверь. Мама вылезла первой, отряхивая плечо. Отец — следом. Он направился к воротам.
— Эмилия, ты дома? — спросила мать, прикрывая глаза от солнца.
— Да, мам, — ровно ответила она.
— Чем занималась?
Эмилия на секунду замялась. Глянула на меня. Собралась.
— Всё хорошо. Смотрела сериалы, поела...
В глазах матери промелькнуло нечто неуловимое. Сомнение? Настороженность? Но её взгляд смягчился.
— Куда идёшь?
— К Софии. В кофейню.
Мать кивнула.
— Не задерживайся.
Отец захлопнул ворота и взглянул на дочь. Улыбнулся:
— Возвращайся пораньше. Я знаю, ты взрослая, но мы всё равно переживаем.
В его голосе было что-то щемящее. Тепло.
⸻
Солнце било в глаза. Эмилия прикрыла их рукой.
— Как резко жара навалилась... — пробормотала она.
Я посмотрел в небо: ни облачка. Только свет и тишина.
— Да... — ответил я.
В кофейне нас обдало прохладой. Я почти зажмурился от облегчения.
Эмилия заказала два холодных кофе. Кассир с удивлением взглянул на неё, но промолчал.
Мы сели в углу. Я усмехнулся:
— Он, наверное, не понял, зачем тебе два, если меня никто не видит.
— Просто захотелось, — пожала плечами она и сделала глоток.
Я тоже попробовал — холод бодрил, как утренний дождь.
Мы болтали. О пустяках. О вещах, не требующих ответа. Вдруг я спросил:
— Это, наверное, странно... Но ты помнишь моих родителей?
Она замолчала. В лице появилась тихая грусть.
— Помню. Твою маму звали Кейт. А отца — Оливер.
Я затаил дыхание.
— Ты был очень похож на маму, — продолжила она, глядя в окно. — Они были добрыми. Настоящими.
Потом, с лукавством, добавила:
— Я немного побаивалась твою маму.
— Почему? — удивился я.
— У неё был взгляд... пронизывающий. Сразу понимала, кто ты.
Она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.
— Но они были хорошими. Точно были.
Я кивнул. И впервые — с благодарностью.