16
Мы сидим на крыше машины Гарри, которая стоит на склоне и небольшой городок оказывается как на ладошке. Темнеет, и поэтому вмиг все фонари включаются, и городок начинает сиять. Не так как Нью-Йорк, или любой другой большой город, но здесь это выглядит очень атмосферно. Я даже улыбаюсь, глядя на это. Например, если повернуть голову в другую сторону, можно увидеть только бескрайний лес и уже поднимающийся туман над ним. Это зрелище тоже довольно захватывающее, но оно меня пугает, и поэтому я снова оглядываюсь в сторону маленького городка и двигаюсь чуть ближе к Гарри.
- Что? - спрашивает он, замечая мое смущение.
- В последнее время лес меня пугает, - признаюсь я и рву мармеладного червячка на две части.
- Лес? - Гарри оборачивается туда, куда только что смотрела я и вглядывается вдаль. На нем та же шапка, которая очень ему идет. - Здесь кругом этот лес.
Он снова поворачивает голову обратно и обводит город рукой.
- Вокруг нас везде он. Наш городок как небольшая поляна среди него, тебе не стоит его опасаться, - говорит он и кусает червячка, которого оттягивает на пальце. Это зрелище не для меня, потому что делает он это очень соблазнительно.
Наш второй поцелуй случился пять дней назад и после него мы вообще не говорили о том, что произошло. Я снова пялюсь на Гарри, разглядывая его лицо. Вероятно, он учился. Это все, что я могу сказать. И поэтому он приехал только сейчас, так как начались выходные. Вот и все.
Он закидывает в рот оставшуюся мармеладку и смешно кривит лицо, потому что она кислая. Темнеет ужасно быстро и поэтому далекие огни города только немного отпечатываются тенями на лице Гарри.
Погода становится холоднее и это напоминает о скором Рождестве, и о том, что скоро приедут мои родственники. Сейчас, это радует меня еще сильнее.
- В среду я ездила с Дэйвом в университет и ушла с курсов, - говорю я. Гарри оборачивается в мою сторону и удивленно смотрит на меня.
- Почему ты ушла? - он не спрашивает про Дэйва, что меня ужасно злит.
- Кажется, мои рисунки пугали преподавательницу, - я мнусь и начинаю нервничать, болтаю ногами, пока Гарри резко не шлепает меня по коленке.
- Ты выбьешь стекло, - возмущается он. Меня осеняет, что мы сидим на крыше машины, а не на скамейке. - Ладно, что значит пугали?
- Не знаю, ей просто они не нравились, она проходила мимо и ничего не говорила. Потом Рокси мне сказала, что у меня довольно странное видение, и я вспомнила, что рисовала, пока лежала в стационаре. Мои рисунки действительно были не такими как у других, - говорю я. Не хочу, чтобы Гарри убирал руку. Он осторожно массирует мне коленку, будто действительно сделал больно.
- Ты покажешь мне рисунки? - просит он.
- Хорошо, - киваю я.
И он не спрашивает про Дэйва. Продолжает сидеть, жевать мармелад и смотреть на вечерний городок окруженный соснами и туманом. Меня это задевает, и я отодвигаюсь обратно, после того, как Гарри убирает руку.
- Почему ты общаешься со мной? - спрашиваю я. Гарри вопросительно смотрит на меня. - Почему ты общаешься со мной?
Хочу психануть на него и пытать его этим вопросом, пока он не ответит. Гарри пожимает плечами и качает головой.
- К чему этот вопрос? - спрашивает он.
- Ты издеваешься? - переспрашиваю я, отчего он хмурится и кладет пакет со сладостями сзади.
- Пытаюсь понять, почему ты спрашиваешь это, - только и говорит он.
- Я спрашиваю это только потому, что у меня возникает такое ощущение, что общаешься ты со мной только из-за того, что тебе просто интересна моя ремиссия, - говорю я. Звучит совсем по-детски, но я говорю то, что думаю.
- Я общался с тобой и до того, как узнал, - не понятно злится он или нет, но мне плевать.
- Вопрос в том, как ты общался. Я тебе не понравилась, а потом, ты узнаешь, что я шизофреник, да еще и с ремиссией. Ты сам сказал, что никогда в твоей практике такого не было, - напоминаю ему я.
- Хочешь сказать, что ты стала мне любопытна как объект моих исследований? - насмехается он. Зажимает руки между коленками и сильнее втягивает голову в куртку из-за холодного ветра.
- Разве это не очевидно? - не знаю, что движет мной, но я говорю правду.
- Теперь мне стало ясно, - говорит он. Раздраженно отворачивается от меня и его глаза мельтешат по городку. - Даже после ремиссии шизофреники остаются параноиками.
- Отлично, - язвлю я. Мне хочется спрыгнуть, но я не могу этого сделать без помощи. Остаюсь сидеть рядом с ним и злиться. Даже если я не права, я ничего не могу с собой сделать.
Не знаю, сколько времени проходит. Мы просто молчим. Не могу сказать, что молчание давит на меня, но проблема остается проблемой. Я не знаю, зачем Гарри ведет себя так. Мне хочется верить, что он не целует меня для того, чтобы я забывала обо всем на свете. Надеюсь, что это не его блестящий ход, и он осознает, что действительно мне нравится.
Вздыхаю и не верю сама себе. Арья Скарстен влюбилась в придурка. В прошлом я была черствой, но думаю, если бы встретила Гарри тогда, тоже не смогла бы быть в стороне и не обращать внимания на него. Это же Гарри, это тот редкий типаж парней, который очаровывает с самого первого взгляда. Очаровывает всем. А когда узнаешь его еще лучше, ты удивляешься тому, что он к тому же самый интересный человек, которого ты когда-либо знал.
- Завезешь меня домой? - прошу я. Гарри вздыхает и кусает губу, оборачивается и рассматривает мое лицо.
- Ты просишь меня об этом только из-за того, что обиделась? Или мы могли бы посидеть здесь дольше и полюбоваться видом? - его явно раздражает эта ситуация и я начинаю замечать, что он на самом деле такой нервный. Возможно, это его практика так сказывается, как сказала Рокси.
- Ты мне не отвечаешь, - отвожу взгляд.
- Эй, - тянет он.
Его рука ложится на мое плечо, и он притягивает меня к себе. Приобнимает и мне становится намного теплее.
- Что ты хочешь узнать? - сдается он.
- Твое отношение ко мне, разве не ясно? - психую я.
- Ари, - он протяжно произносит мое имя и облизывает губы. - Я скажу тебе правду, и ты обидишься, но все оказалось совсем не так, как я думал.
- Говори, - требую я. Он убирает руку с моего плеча и прячет их в карманы куртки. Проскальзывает мысль снять варежки, чтобы пожаловаться на холод, но я решаю, что это будет лишним.
- Я не хотел иметь отношений и общаться помимо работы со своими пациентами. Это довольно трудная работа и я решил, что так будет легче для меня. Я поменялся, когда пошел на практику, чувствую себя частью, таких как вы и мое желание не иметь отношений с такими как вы усугубилось. Может, я правда, считал вас в некотором смысле обделенными. Но я такой, я специфичный. И люди это либо принимают, либо нет, - говорит он.
- Если ты так считаешь, то, как работаешь с такими людьми? - недоумеваю я.
- Мне просто хочется помогать вам и у меня это неплохо получается, - совершенно нет скромности. Я цокаю. - Я осознал одно только после смерти Эмили. Думаю, она мне нравилась, как-то по-другому, но нравилась.
Не знаю, что сказать, потому что он впервые говорит со мной об этом. Меня это радует и печалит одновременно. Может, действительно, мне не стоило знать правды? Правда не кажется слишком тяжелой для меня, потому что я догадывалась о таком отношении Гарри. Я чувствовала, что он не считает нас за людей.
- Но она уже мертва, и я не могу теперь ничего сделать. Понимаю, что мне не изменить того, что произошло, но думаю, она была бы жива, - он вздыхает.
Его лицо как непроницаемая маска, ни одной эмоции. Он как камень. Проскальзывает мысль, не обманывает ли он меня сейчас?
- Ты ходишь к ней на кладбище, чтобы просить прощение? - спрашиваю я. Внимательно смотрю на него, чтобы ничего не пропустить.
- Я не знаю, зачем хожу к ней, - он несчастно улыбается и меня пробирает дрожь от этой эмоции на его лице.
Решаю ничего больше не спрашивать, пока он сам не начнет говорить. Хорошо, что он не заставляет меня долго ждать и открывает рот.
- Я не хочу врать тебе и говорить, что стал по-другому относиться к вам. Я по-прежнему не хочу иметь никаких отношений с такими как вы, потому что мне хватает того, что творится там. Я знаю, что вы ни в чем не провинились и это может коснуться каждого, но мне, правда, порой становится слишком тяжело. Мне дают ужасно сложных людей, которые не хотят бороться и просто хотят, чтобы их оставили в покое. Я перестал верить в то, что я смогу помочь кому-то, вылечить, - его голос кажется горьким, видимо, у него в горле пересыхает, потому что он начинает хрипеть. Ветер дует сильнее и некоторые пряди волос Гарри, которые выглядывают из-под шапки, поддаются ветру и скользят вместе с ним.
- Не все хотят, чтобы их оставили в покое, - говорю я. - Например я, тоже не хотела никого подпускать к себе, потому что мне казалось, что меня никто не поймет, а уж тем более вылечить не сможет. Я сопротивлялась ровно до того момента, как ко мне не начала приходить моя мертвая мама. А это значило, что мои галлюцинации достигли высшего пика. Только благодаря ей, я начала что-то делать и сейчас сижу здесь. Просто каждому человеку нужна встряска, колоссальная встряска, чтобы он начал что-то делать.
- Но я не всегда знаю, какая именно встряска нужна человеку, - произносит он. Его легкая хрипотца доводит меня до дрожи.
- Тогда, если тебе так тяжело, мы могли бы прекратить общаться, - говорю я. - Если тебе станет легче.
- Дело в том, что я не хочу прекращать, - Гарри смотрит прямо на меня.
- Дело в ремиссии? Я почти нормальный человек для тебя? - закатываю глаза, а Гарри начинает хмуриться и недовольно кривит губы.
- Дело не в ремиссии. Даже если бы ее не было, я бы не прекращал общаться с тобой.
- Ты с самого начала намекал мне на Дэйва, - вспоминаю я.
- Я не знаю, - отмахивается он. - Я не хотел отходить от своих правил, поэтому делал это. Хотел всячески вас сцепить, чтобы мне не оставалось другого выбора. Ну, естественно я знал то, что нравлюсь тебе и мне это льстило, а потом Дэйв начал просто бесить меня.
- Почему ты такой тяжелый? - только и выходит из меня. Гарри начинает смеяться и смотрит на город. Небо уже черное, поэтому зрелище становится только лучше.
- На выходных в центре будет проходить фестиваль, хочешь, сходим? - спрашивает он.
- Хочешь показать мне все прелести вашего города? - усмехаюсь.
- Теперь это и твой город, - говорит он. Спрыгивает с машины, захватив с собой пакет со сладостями. Тянет руки вверх и подхватывает меня за талию, чтобы я не пострадала.
<center>***</center>
Мы с папой проводим день субботы вместе. Красим стены, точнее пытаемся их красить, потому что папа придуривается под мою музыку. Он говорит про планы, что все-таки думает застеклить террасу. Это меня радует, и я начинаю подумывать о том, не спросить ли его про башню снова.
Предлагает мне съездить поужинать в центр, а заодно прогуляться, и он надеется, что сможет показать мне что-нибудь интересное из своего детства. Соглашаюсь с ним и поднимаюсь в свою ванную, чтобы принять душ. Когда включаю воду, трубы снова начинают издавать странные звуки, и я смотрю в потолок, чтобы определить, откуда идет звук.
Слышу шаги за дверью и стук в дверь.
- Это у тебя? - спрашивает папа.
- Да, такое уже было, - кричу в ответ. Видимо, папа прослеживает звук и идет дальше.
Быстро моюсь и выхожу из душевой кабины. Надеваю колготки и платье с длинным рукавом, выше колена, которое ничего не облегает, а наоборот даже широкое начиная с талии. Мама говорила, что цвет мне идет - темно-бирюзовый, скорее цвет подходил больше под черные волосы.
Выхожу из своей комнаты и расчесываю волосы пальцами. Иду на звук папы, который чертыхается на чем свет стоит.
- Ты же говорил, что будешь разбираться с трубами, - говорю ему, когда вижу его стоящим на стуле и простукивающим стены.
- Рабочие будут разбираться с трубами, - объясняет он.
- Хорошо, потому что эти звуки меня пугают, - иду обратно, чтобы взять широкий шарф из шкафа внизу.
Слышу еще чей-то голос и оборачиваюсь к папе, но он по-прежнему стоит и прощупывает стены. В другой стороне нет ничего, и я стою пару секунд, чтобы удостовериться, что мне просто показалось. Решаю не накручивать себя.
Долго не могу найти свой шарф в шкафу, и лезу на верхнюю полку, еле дотягиваюсь до предметов, пытаясь нащупать свою вещь. Натыкаюсь на папину клюшку, которую откидываю и в следующий миг получаю ей по лбу. Теперь мне понятно выражение звездочки в голове, я закрываю глаза и присаживаюсь на пол, чтобы не потерять сознание от боли. Не замечаю и не слышу того, что все валится вниз с верхней полки.
- Ты как? - открываю глаза и вижу запыхавшегося папу. Он морщится и дотрагивается до моего лба. - У тебя кровь, давай, я помогу тебе встать.
Он берет меня под руки. Я не ощущаю крови до тех пор, пока не смотрюсь в зеркало и не вижу струйку, стекающую по моему лицу. Папа берет полотенце из кухни, и прижимает к моему лбу.
- Чертова клюшка, чертов гольф, - ворчу я. Темнеет в глазах от резкой боли, и я облокачиваюсь о стену.
- Поедем в больницу, - говорит папа.
- Ты знаешь, что я ненавижу гольф? - спрашиваю я, пока папа накидывает мне на плечи пальто.
- Я люблю гольф, осторожней, - просит он.
- Почему бы тебе не держать клюшки в другом месте? - от боли щурю глаза и чувствую, как капли крови падают мне на платье. Ну вот, оно наверняка испорчено.
Папа выводит меня из дома и сажает в свою машину. Не замечаю, как мы выезжаем за ворота. Закрываю глаза, потому что меня тошнит. Я всегда была терпима к боли, но эта боль меня выворачивает. Она такая противная и липкая, полностью обволакивает собой.
- Тебя тошнит? - спрашивает папа. Я злюсь на его клюшку и его любовь к гольфу.
- Да, - говорю правду.
- Скоро будем.
Наверняка, он гонит как ненормальный. Испугался так, что просто смешно становится. Почему он так трясется, от удара клюшки моя шизофрения не возродится из пепла. Надеюсь, мне не будут накладывать швы. Это последнее на что я бы согласилась.
Папа останавливает машину и помогает мне выйти. Одного взгляда на больницу хватает для того, чтобы мне стало хуже. Я ненавижу больницу и запах больниц. Папа ведет меня внутрь, и когда мы заходим, обращается к девушке за регистрацией. Я отхожу в бок и обвисаю за стойкой. Полотенце пропиталось кровью, и я чувствую запах железа. Убираю руку со лба и чувствую, как теплая кровь продолжает бежать по лицу.
- Арья? - я не оборачиваюсь и просто пропускаю мимо ушей, пока перед моим лицом не возникает лицо Гарри в белом халате поверх его привычной одежды. Это действует на меня возбуждающе, и я широко распахиваю глаза.
Он тянется рукой к моему лбу и разглядывает мою рану.
- Гарри, ты можешь заняться этим? - спрашивает девушка на регистрации, принимая звонок. Гарри кивает, а девушка дает моему папе бумаги на заполнение.
- Ты и это умеешь? - удивляюсь я.
- Разумеется, - ухмылка не покидает его лица, и он просит меня и моего папу пройти за ним.
В пустом кабинете он сажает меня на стул и включает лампу.
- Чем это так? - спрашивает он. Папа не дает мне и рта раскрыть, становится рядом и внимательно смотрит на Гарри.
- Моей клюшкой, - вяло говорит он. Гарри поднимает голову и смотрит на моего папу. - Она просто упала на голову Ари.
- Все в порядке, мистер Скарстен, я все сделаю хорошо, вы можете заполнить бумаги, - говорит Гарри и папа кивает. Еще пару секунд стоит над нами и садится на диван в углу.
- Ты Гарри, совсем как твой папа, - замечает мой папа и пялится в бумаги. Папа помнит Гарри и меня удивляет сказанное.
Гарри промывает мне рану и с его лица не сходит улыбка. Меня снова начинает тошнить, и я закрываю глаза. Он не говорит, что делает, но делает он что-то больное. Я открываю глаза, когда в коридоре слышатся крики и люди в белом не начинают мелькать за стеклом. Гарри с папой тут же оборачиваются к окну в стене.
Папа встает и выходит в коридор, видимо, для выяснения этой ситуации.
- Что происходит? - я смотрю на лицо Гарри, которое слишком близко ко мне. Он смотрит на мой лоб, и я могу разглядеть каждую его черту. От этой близости меня потрясывает.
- Все в порядке, наверняка что-то нестрашное, - говорит он и также спокойно продолжает.
- Просто все так метнулись, - Гарри облизывает губы и опускает взгляд, чтобы посмотреть на меня.
- Готово, - он берет пластырь, который клеит мне на лоб. - Швы снимем через неделю.
- Швы? Вот почему было так больно, и ты был так доволен, - усмехаюсь я.
- Твое красивое платье все в крови, - добавляет он и пишет что-то в документах.
- Да, - цокаю я и оглядываю себя.
Мы с Гарри выходим вместе из кабинета, где видим папу стоящего у регистрации и наблюдающего за врачами. На моих глазах в больницу ввозят кого-то на каталке и с дикими криками проезжают мимо нас. Я открываю рот и поднимаю взгляд на Гарри, который провожает каталку.
- Все хорошо? - папа подходит ко мне. Киваю, отвожу глаза от Гарри.
- Что случилось? - спрашиваю я.
- Парня нашли на дороге, недалеко от леса, - говорит папа. - Турист, наверняка столкнулся с диким животным.
- Мне пора, - Гарри срывается с места и почти бегом идет за каталкой.
- Тебе не больно? - спрашивает папа, он оглядывает мое лицо.
- Нет, снимут швы через неделю, - поясняю я, по-прежнему глядя вслед Гарри.
- Тебе он нравится?
- Что? - хмурюсь, забывая о том, что выше глаз мне все болит, и тут же морщусь.
- Твой взгляд в его сторону что-то мне напоминает, - папа издевается и не сдерживает улыбку.
- Отстань, - тяну я.
- Раз твое платье испорчено, возьмем еду навынос? - спрашивает он. Я киваю, и мы выходим из больницы.
<center>***</center>
Пью болеутоляющее в машине у Гарри, пока он в магазине. Наблюдаю за прохожими, когда вижу Дэйва, который выходит из машины. Почти ложусь на сиденье, чтобы он не заметил меня, потому что наверняка знает, что это машина Гарри. Господи, почему я просто не могу сказать ему, что мы можем быть только друзьями? Как я стала такой?
Гарри выходит как раз тогда, когда Дэйв поднимается на крыльцо. Они жмут друг другу руки, и лицо Дэйва направляется на машину Гарри. Мне приходится помахать ему, когда он машет мне, и я чувствую себя еще более неловко. Натягиваю капюшон на шапку сильнее, чтобы спрятать пластырь.
Гарри захлопывает за собой дверь и дает мне еще одну бутылку с водой.
- Что с тем парнем, которого нашли на дороге? - спрашиваю я. Гарри закидывает в рот жвачку и качает головой.
- Все хорошо, - говорит он.
- А Дэйв?
- Что Дэйв?
- Ты снова бесишься? - спрашиваю я.
- Почему ты спрашиваешь про Дэйва? - он смотрит прямо на меня.
- Потому что я ему нравлюсь, и я не хочу делать ему больно, вот почему, - четко говорю я. Гарри цокает и раздраженно качает головой.
- Так скажи ему.
- Сказать, что мне нравится его друг? - усмехаюсь.
- Можешь не говорить, как разница?
- Почему ты такой ужасный? - громко спрашиваю я.
- Ты выдуваешь из мухи слона, вот почему.
- Отлично, - вякаю я. - Почему тогда ты тягаешься со мной, раз я такая?
- Потому что ты мне нравишься, - Гарри говорит об этом так повседневно, пристегивает ремень безопасности и включает радио.
- Хорошо, - тихо говорю я, а внутри радуюсь. Возможно, Гарри ревнует меня к Дэйву, поэтому так бесится. - Ты мне тоже.
- Я знаю, - самодовольно говорит он. Бью его в плечо от того, что он такой самовлюбленный.
Он широко улыбается и начинает смеяться, пока радио не включается и местная волна не начинает обсуждать что-то.
- Я слышала сегодня разговоры про этого парня, - еще раз пробую я.
- Ты хочешь знать? - спрашивает он. Киваю, и Гарри выдыхает. - Все случилось десять лет назад. Группа подростков ушла в поход и не вернулась к назначенному времени. Их так и не нашли, и это породило еще больше легенд про эти леса.
Он перебирает пальцами как волшебник.
- Ты серьезно? - спрашиваю я.
- Да, только не говори об этом с Ником, его старший брат был в этом походе, - говорит он.
- Типа фильма Ведьма из Блэр? - Гарри заводит машину.
- Это не смешно, тот год был страшным. Люди не выпускали детей, говорили про маньяка, в общем было ужасно, - он выезжает со стоянки.
- Папа ничего мне не говорил об этом.
- Думаю, он не хочет, чтобы ты волновалась, или боялась, - хмурится он.
- Я уже не маленькая девочка.
- Ну конечно, - снова цокает он. - Пристегнись.
Напоминает он мне и берет курс в центр города.