смена властей
Вечер опустился на Центрум.
Столица сияла огнями факелов, но за её стенами царила тишина — будто сам воздух ждал приближения великого дня.
Во дворце Дарнийских, под сводами Белого Замка, Император Каэлор сидел у широкого окна и глядел на закат. Его лицо, суровое и усталое, было озарено последними лучами солнца. Завтра — день объявления наследников. Завтра судьба всей Сайдурии будет испытана.
— Подойди, сын, — голос Императора прозвучал низко и спокойно.
Принц Каэлар вошёл в зал, неся в себе и юношескую гордость, и тень тревоги. Он знал, зачем его позвал отец.
Каэлор медленно поднялся с трона и подошёл ближе, положив руку на плечо сына.
— Слушай меня внимательно. Сегодня ты — просто мой сын. Завтра — перед тобой встанет сама Сейра. И она спросит не о силе меча, не о знании книг и даже не о крови Дарнийских. Она спросит лишь о твоём сердце.
Император замолчал, и в зале стало так тихо, что было слышно, как трещит смола в факелах.
— Наша династия держит Сферу Единства уже четыре поколения, — продолжил Каэлор. — Но Великий закон гласит: если наследник окажется слаб, Сфера отвернётся. И Дарнийские падут, словно пыль под ветром.
Его глаза, обычно строгие, теперь смотрели с болью и надеждой.
— Ты должен помнить, Каэлар. Не власть делает тебя достойным. А доблесть. Сострадание. И сила воли идти до конца, даже когда мир ополчится против тебя.
Принц молчал, но его сердце стучало всё громче. Он понял: завтрашний день станет либо его восхождением… либо концом всего наследия Дарнийских.
Каэлар поднял взгляд на отца. В его глазах горел не только страх перед испытанием, но и любопытство — то самое юное, что Император давно потерял.
— Отец… — голос принца дрогнул. — Ты сам видел их? Сейру и Эдалин? Или всё это… только сказания?
Каэлор долго молчал. Он отвернулся к окну, где последние отблески заката сменялись первыми звёздами.
— Я видел их, сын, — наконец сказал он. — Но не глазами. Их нельзя узреть, как мы видим людей. Они приходят в сердце. В миг, когда решается твоя судьба. Когда я стоял на пороге, они были рядом. Не плотью, но светом и тенью, дыханием древней силы. И я знал: моё сердце обнажено пред ними, как меч без ножен.
Каэлар замер, его дыхание участилось.
— А… династия до нашей? — тихо спросил он. — Какая семья владела Сферой Единства до Дарнийских?
Император перевёл взгляд на сына. Его лицо омрачилось, словно на мгновение перед ним возникли призраки прошлого.
— Были другие, — произнёс он глухо. — Их имена стёрлись из памяти народа, но я помню. Дом Арвенн. Они держали Сферу почти двести лет. Но когда настал час испытания, наследник пал. Его сердце оказалось гордым и пустым. Тогда Сфера отвернулась от Арвеннов… и возложила себя на моего прадеда.
Каэлор вздрогнул.
— Значит, династия может исчезнуть… в одно мгновение?
— Да, — кивнул Император. — Никто не вечен, сын. Ни короли, ни целые дома. Лишь Сфера и закон Сейры живут дольше любых империй.
Он положил ладонь на плечо Каэлара, и в голосе прозвучала не суровость, а тихая просьба:
— Запомни: завтра на весах будет не только твоя судьба, но и судьба всех Дарнийских. Если ты падёшь — наш род станет лишь пылью в хрониках.
🌟 День Торжества
Над Дурмией, сердцем Сайдурии, взошло яркое солнце. Звон колоколов гремел над башнями Белого Замка, и к площади стекались тысячи людей. Города опустели — все дороги вели сюда. Сегодня решалась судьба королевств.
Во дворце, под сводами Зала Сфер, собрались правители всего материка. Никогда ещё стены Дурмии не видели такого собрания.
В одном ряду сидели владыки Сайдурии:
Архон Вальдрагорн, сереброкрылый дракон, чьи глаза сияли древним пламенем;
Королева Элисанта, прекрасная и торжественная, с золотым венцом на голове;
Архимаг Северион, окружённый аурой света кристаллов;
Владычица Лиавена Зеленокрылая, рядом с которой стояли духи леса, невидимые для большинства.
А в центре зала — Император Каэлор Дарнийский, хранитель Сферы Единства, сияющей в белом обрамлении.
Но сегодня взгляды были прикованы не только к ним.
За долгим столом, в тенях, впервые за пятьсот лет сидел Повелитель Теней Мордас Каэнн. Его фигура была величественна и пугающа, словно сама ночь пришла в сияющий зал. Рядом с ним стоял его наследник, Астер Мордас, юный и мрачный, с глазами, будто вобравшими в себя полумесяц.
Люди Сайдурии невольно отводили взгляды, шёпот пробегал среди послов:
— Это знак… Скрытые-Теньи пришли. Значит, что-то грядёт…
Император поднялся и воздел руку, и зал стих.
— Сегодня — день Истины, — начал Каэлор. — По закону Сейры и Эдалин каждый правитель явит миру наследника своего дома. Но пусть помнит каждый: не кровь даёт право, а сердце. И Сферы не принадлежат нам — мы лишь хранители их.
Он посмотрел на своего сына Каэлара, затем на наследников других королевств, и даже на Астера Мордаса.
— Пусть же Великий закон исполнится. И пусть Сейра и Эдалин судят справедливо.
В зале стало тихо, будто сам мир задержал дыхание.
Народ ещё пел и танцевал на площадях Дурмии. Факелы горели, музыка звучала, и все ждали вестей — кто из наследников будет признан достойным.
Но далеко от людских глаз, за воротами столицы, начинался иной путь. Правители и их дети садились на коней и выезжали в ночь. Ни труб, ни песен — лишь звон копыт по каменным мостовым и тихий шелест плащей.
Они держали путь к Зачарованному лесу — месту, что не принадлежало ни одному королевству. Ни драконы, ни эльфы, ни маги, ни люди не осмеливались звать его своим. Говорили, что сам лес — дитя Сейры, и что его ветви помнят шаги каждого правителя, когда приходит Час Испытания.
Каэлар вёл коня рядом с отцом, и сердце его колотилось всё сильнее. Он видел, как впереди двигались другие наследники:
Принц Ралгримм из Нордхейма, тяжёлым шагом больше похожий на зверя, чем на человека;
Принцесса Аурелия из Апрелии, словно луч света в ночи;
Магистр Кайленн из Эстории, мрачный и собранный;
Леди Элионель из Валерии, тише всех, но с глазами, в которых отражались звёзды.
А чуть позади — наследники Эрдии. Ариэль Ханисса держалась гордо, но явно настороженно, ведь её народ был чужим на этой земле. И рядом с ней, словно тень среди факелов, ехал Астер Мордас — наследник Повелителя Теней.
Лес встретил их тишиной. Стоило переступить границу — и звуки праздника остались далеко позади, будто их проглотила сама земля. Деревья стояли высокие и чёрные, а их кроны мерцали едва заметным светом, словно в каждой жил искра иной силы.
Император Каэлор спешился и обратился ко всем:
— Отныне мы идём без титулов и корон. Здесь нет королевств и тронов. Здесь будет лишь сердце каждого наследника.
Лес словно ответил — в ветвях прошёл гул, похожий на вздох.
Поле раскинулось под звёздным небом. Ветер стих, и лишь трава шептала под копытами. В центре поля засияли искры — сначала редкие, как светлячки, а затем их стало так много, что воздух сам начал светиться серебром и золотом.
Все наследники остановились, их дыхание сбилось. Правители тоже сделали шаг вперёд — никто не осмеливался нарушить священную тишину.
И тогда они появились.
Из сияния вышли две девушки, одинаково высокие, словно отражения друг друга, но совершенно разные.
Первая — с мягкими карими глазами и волосами до плеч. Она была тепла, словно сама весна. Это была Сейра.
Вторая — с чёрными волосами и белыми, как лунный свет, глазами. Она была пугающе спокойна, как ночь перед бурей. Это была Эдалин.
Обе выглядели не старше четырнадцати лет. Но в их присутствии было что-то, от чего у взрослых правителей дрожали колени.
Каэлар в замешательстве смотрел на них:
— Они… дети?..
Принцесса Аурелия сжала ладони, не в силах отвести взгляд.
Ралгримм, юный дракон, склонил голову, словно признавая силу, старше его рода.
Астер Мордас, наследник Теней, напротив, улыбнулся холодно, будто нашёл в этом нечто сродное себе.
Но именно правители испытали большее потрясение. Для них — это было величайшей честью. Многие из них слышали легенды, но никто не знал, как выглядят героини. И вот они стояли перед ними, в облике юных дев, сохранивших вечность своего первого подвига.
Император Каэлор опустился на одно колено.
— Сейра. Эдалин. Для нас честь узреть вас.
Дракон Вальдрагорн склонил голову, его крылья дрогнули. Архимаг Северион, впервые за десятки лет, выглядел как ученик перед учителем. Даже Повелитель Теней Мордас, обычно невозмутимый, почтительно опустил взгляд.
Сейра сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал чисто, но властно:
— Не удивляйтесь нашему облику. Мы навеки остались теми, кем были, когда встали против Тьмы. Четырнадцать лет — возраст, когда сердце ещё чисто, но уже готово сражаться.
Эдалин, её белые глаза сияли, добавила:
— Именно такими мы узрели свет и тьму этого мира. И такими останемся, пока существует закон наследия.
Сейра хлопнула в ладони — звон прозвучал, словно раскат грома, и тут же из земли поднялись кресла, сплетённые из живых деревьев. Стволы изгибались, ветви переплетались, образуя резные сидения, а листья мягко мерцали в темноте.
— Правители, — сказала Сейра, её голос прозвенел над полем, — садитесь в свои места. Сегодня вы лишь свидетели.
Император Каэлор, Королева Элисанта, Архон Вальдрагорн, Архимаг Северион и Владычица Лиавена заняли свои места, каждый трон был соткан так, чтобы отражать их суть: ледяные узоры для дракона, золотые колосья для южной королевы, сияющий кристалл для мага, серебряные листья для эльфийки. Даже тёмное кресло, сотканное из чёрных ветвей, возникло для Повелителя Теней Мордаса.
Эдалин шагнула вперёд, её белые глаза скользнули по ряду правителей.
— Как вы уже знаете, вам не дано право вмешиваться в испытание. Вы можете лишь смотреть. Судьбу решит не власть и не сила рода. Судьбу решит сердце.
Она повернулась к наследникам. Их было девять, и каждый из них чувствовал, как воздух стал плотнее, словно само небо опустилось над ними.
— Отныне вы вступаете в путь, что разделит вашу жизнь на «до» и «после», — сказала Эдалин. — Некоторым из вас суждено стать хранителями Сфер. Другим… суждено уйти в тень.
Сейра улыбнулась мягко, но в её взгляде таился огонь:
— Не бойтесь. Те, кто чист сердцем, пройдут. Но помните: мы видим не только ваши слова, но и ваши мысли, ваши страхи, ваши тайные желания. Здесь невозможно лгать.
Искры вокруг усилились, превращаясь в вихрь света и тени. Поле словно ожило: трава зашевелилась, земля задрожала, а в небе замерли звёзды, будто ожидая начала.
Эдалин вскинула руку.
— Испытание начинается.