31. Осознание
Козёл! Придурок! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Гермиона вихрем пронеслась мимо ошалевшего Фила, который сидел на диване в гостиной и ждал её возвращения. Увидев её, парень понял, что сегодня лезть с разговорами, а тем более с нравоучениями, не стоит. Как только гриффиндорка захлопнула дверь, он тоже отправился спать.
Грейнджер схватила первую попавшуюся книгу с полки и развалилась на кровати. Стоило ли делать вид, что всё нормально? Вряд ли, потому что как бы пристально глаза не бегали по строчкам, никакая новая информация не могла пробиться в голову. Там было уже занято.
И самое забавное даже не то, что Малфой её целует, а то, что она отвечает на его поцелуи. Голова отключается, позволяя девушке плыть по течению.
Во многом она виновата сама. Даже зная Малфоя, зная, что будет дальше, и зная, что ничем хорошим это не закончится, она ищет его взглядом, беспрекословно остаётся с ним наедине, если есть такая возможность.
Где благоразумие?
***
— Ты уверен, что хочешь этого? — Тео поднял уставшие глаза на Драко. Огневиски, так веселивший вчера, никак не улучшал состояние сегодня. Скорее наоборот.
По крайней мере, Нотт сумел подняться с кровати и прийти на завтрак. Блейз же так и не очухался. Когда Тео и Драко трясли его за плечи, пытаясь разбудить, он громко пропел «Уизли — наш король» и снова отрубился.
— У меня нет другого выбора, — в отличие от своего соседа, Малфой выглядел не таким помятым. Но состояние его было не многим лучше, чем у Теодора. Всю ночь он раздумывал над вторым этапом плана. Первый он решил пропустить. Потому что «наладить контакт» с Грейнджер можно, только если выпить целую банку успокоительного.
— Просто если ты сделаешь это, то назад дороги не будет, — разъяснил Нотт. — Ты уже не сможешь всё переиграть. Сделать вид, что ничего не было. А как на это отреагирует она? Если не сможет принять?
— Да вы же сами вчера это придумали. Теперь ты пытаешься меня отговорить? — недоумевал Драко, наливая себе зелёный чай.
— Мы вчера были бухие, чего ты вообще хочешь? — поднял брови Тео.
— У меня нет больше времени, — слизеринец нахмурился.
— Так значит, сегодня? — Нотт выглядел таким серьёзным, будто сдавал Ж.А.Б.А., а не беседовал с другом.
— Да, — Малфой сделал небольшой глоток. — Осталось уговорить старуху.
***
Первая половина дня была загружена полностью. Гермиона пыталась вернуться в прежний темп жизни. Это было бы гораздо проще, если бы образ этого тупого хорька не всплывал каждый раз, когда она закрывала глаза.
Девушка не могла поделиться своими тревогами с друзьями. Рядом с ней осталась одна Джинни. После ссоры в гостиной Гриффиндора ребята демонстративно отворачивались от Гермионы. Только Гарри давал слабину, иногда всё же кидая на гриффиндорок сожалеющие взгляды. Видимо, столь долгое расставание с Джинни давалось ему трудно.
— Ты не должна меня так поддерживать, — Гермиона смотрела на свою подругу, которая лежала на диване и играла с Живоглотом. Кот был рад гостям, учитывая то, что в башню старост давно никто не заглядывал.
— Почему это? — Джинни подняла голову, поворачиваясь к собеседнице.
— Я не хочу стоять между тобой и Гарри, — пожала плечами Грейнджер. — Вы поссорились из-за меня.
— Ничего подобного, — отмахнулась Уизли. — Он сам напросился. Видите ли, это не мне решать, — она всплеснула руками, чем вызвала недовольный взгляд Живоглота. — Ну ничего. Пусть посидит пока один. Ему не повредит.
— Только не расставайтесь, ладно? — Гермиона пристально на неё посмотрела.
— Нет, конечно, — усмехнулась Джинни. — Это просто воспитательный момент.
— Вчера ко мне приходил Малфой, — сказала Гермиона после небольшой паузы. Она проговорила это так быстро и тихо, что трудно было расслышать. Видно, как она борется с собой.
Рассказать? А может не стоит? Или всё же рассказать?
Но от острых ушей рыжей гриффиндорки ничего не могло убежать. Она подскочила, чем окончательно разочаровала кота. В глазах девушки загорелся огонёк любопытства.
— Не смотри так, — смутилась Гермиона. — Ничего такого не произошло.
— Ну да, конечно. Ничего такого, — Джинни ещё раз всплеснула руками и закатила глаза. — Вы же с Малфоем такие дофига друзья. Подумаешь, провели вместе вечер.
Такое ведь случается сплошь и всюду, — ехидная улыбка расползлась по её лицу.
— Прекрати, — девушка смутилась ещё больше. — И я не говорила, что мы провели вместе вечер. Это был просто небольшой разговор в коридоре.
— Который закончился? — Джинни подняла одну бровь.
— Что? — не поняла Грейнджер.
— Который закончился чем? — уточнила Уизли. Гермиона мгновенно покраснела. — Я так и знала! — торжествующе выкрикнула Джинни. — Вы опять целовались.
— Хватит. Пожалуйста. Не так громко, — девушка вскочила к подруге, пытаясь прикрыть её рот рукой. — Фил может быть в комнате, — испугалась она.
— Если он не тупой, то давно уже всё понял, — отмахнулась довольная собой Уизли.
Но не успела она сказать ещё слово, как на улице послышался шум. Девочки мгновенно оглянулись к окну. Прямо за ним сидела сова и стучала клювом о стекло. Гермиона посмотрела на подругу. Она уже видела эту сову с коричневым оперением, но не могла вспомнить, чья она.
— Ты возьмешь письмо? — Джинни с недоверием посмотрела на старосту девочек. Должно быть, её удивила странная реакция девушки. Она стояла на месте, не спеша приближаться к окну.
— Конечно, — натянуто улыбнулась Гермиона и впустила птицу. Та, отдав конверт адресату, деловито ухнула и вылетела обратно в ещё открытое окно.
— Это от Макгонагалл, — облегчённо выдохнула Грейнджер, открыв конверт. Лёгкая улыбка тронула её губы. И чего она испугалась?
— Что там? — не очень заинтересованно спросила Джинни, возвращаясь обратно на диван.
— Ничего такого, — сказала Гермиона, свернув письмо. — Просит зайти после ужина.
***
— Не думайте, что у вас есть особые права, мистер Малфой, — строго сказала женщина в изумрудно-зелёной мантии.
— Спасибо, что согласились, — сказал Драко. В его голосе слышалась искренняя благодарность.
— Да, я согласилась, — голос звучал всё так же строго. — Но это в последний раз. Не зная обстоятельств дел...
— Я не могу рассказать, профессор, — Малфой посмотрел на Макгонагалл, сидевшую за директорским столом.
— Я бы так же легко могла отказать вам, — её губы сложились в линию.
— Но вы согласились, — продолжил Драко. —Значит...
— Не подумайте, что я вам доверяю, — заключила она. — Это всё исключительно из-за мисс Грейнджер.
— Я так и подумал, — улыбнулся Малфой.
Послышался тихий стук в дверь. Директор Макгонагалл встала из-за стола и прошествовала мимо слизеринца к двери. Уже коснувшись ручки, она обернулась.
— У вас есть ровно час. И, — она запнулась, — надеюсь, у вас всё получится. Драко кивнул.
— Здравствуйте, директор, — Гермиона вошла в круглую комнату, заполненную всевозможными вещами. Обстановка не сильно изменилась после Дамблдора, но всё же здесь чувствовался отпечаток женской руки.
Она не сразу обратила внимание на Драко, сидевшего перед столом. Видимо, он легко вписывался в окружавший его интерьер. Лишь когда он встал со стула, гриффиндорка на него посмотрела. Девушка мгновенно сжалась.
— Добрый вечер, мисс Грейнджер, — немного нервный вид Макгонагалл мгновенно передался и Гермионе. Она смотрела то на парня, то на профессора, не зная, стоит ли ей что-нибудь спросить.
— Не спешите удивляться, — неожиданно для всех, она сжала руку гриффиндорки. Как будто пыталась её утешить или поддержать.
— Мистер Малфой вам всё объяснит, — она кинула на него взгляд. — Ну или попытается.
С этими словами директор покинула свой кабинет, бесшумно прикрыв за собой дверь. Грейнджер смотрела ей вслед и не могла заставить себя повернуться к парню. Сердце сжалось. Опять.
Молчание затянулось на несколько минут. Никто не решался его нарушить, безвольно глядя кто куда. Малфой смотрел на спину девушки, а Грейнджер — на только что закрывшуюся большую дверь.
Серые глаза пробежали вниз по её спине. Как будто почувствовав это, Гермиона дёрнулась и медленно повернулась к слизеринцу. Он всё так же стоял у директорского стола.
— И? — гриффиндорка вздёрнула подбородок.
Эта напускная уверенность ни к чему, Грейнджер.
— Что и? — переспросил Малфой.
— Зачем я здесь? — спросила девушка, прямо смотря ему в глаза.
— Потому что я попросил Макгонагалл тебя позвать, — спокойно ответил слизеринец, спускаясь с возвышенности, на которой стоял.
— Если ты так и будешь морочить мне голову, я сразу пойду, — огрызнулась Грейнджер, делая шаг назад.
— Стой на месте. У нас и так мало времени, — строго сказал Драко, отходя к большому шкафу. Гермиона внимательно наблюдала за его действиями. Парень остановился и поднял на неё взгляд.
— Знаешь, что это? — он одними глазами указал на предмет, стоящий перед ним.
— Да, — недоверчиво ответила Грейнджер.
— А как этим пользоваться, знаешь? — так же невозмутимо спросил Драко.
— Да, — тихо сказала девушка.
— Подойди, а. Я не хочу кричать через весь кабинет, — Малфой закатил глаза.
— Зачем? Ты мне ничего толкового так и не сказал, — она смотрела на предмет.
Я тебя сейчас привяжу нахрен.
— Так подойди, я тебе всё объясню, — недовольно ответил слизеринец. Немного помедлив, девушка всё же подошла к нему.
— Помнишь, тогда, в Астрономической башне я сказал, что, кажется, что-то забыл? — он сел на стул.
— Помню. И что? — Гермиона последовала его примеру.
— Я вспомнил, — парень вытащил волшебную палочку из кармана мантии. Девушка заметно напряглась. Заметив это, Малфой расплылся в своей фирменной издевательской ухмылке. — Что, страшно, Грейнджер?
— Ну поздравляю, — кинула гриффиндорка, не обращая внимания на «подколы» собеседника. Она ёрзала на стуле, будто не могла там удобно устроиться. — Я тут при чём?
— Теперь я хочу, чтобы и ты вспомнила, — ухмылка исчезла с лица парня так же быстро, как и появилась.
— Благодарю, но у меня никогда не было проблем с памятью, — огрызнулась Грейнджер. — Вылечи свои болячки и не приписывай их мне, — она встала со своего места, намереваясь уйти.
— Хватит вести себя как тупая дура! — Драко нагнал девушку и схватил за локоть, разворачивая лицом к себе.
— Мне надоело слушать твои бредни! — Гермиона пыталась вывернуться, но всё безуспешно.
— Да ты хоть сама веришь, что это бред? — его лицо исказилось от злости. — Подумай своей головой, стал бы я просто так притаскивать тебя в кабинет старухи, если бы не мог ничего доказать? Думаешь, мне нужен этот геморрой в виде вечно недовольной тебя?
— Так отпусти, если я тебе так не нужна, — выплеснула на него гриффиндорка.
— Сейчас ты заткнёшься и послушаешь меня, — приказным тоном сказал Малфой.
— Сейчас ты развернёшься и пойдёшь на хрен, — повторила она его манеру разговора.
— Хватит, я сказал! — как же она умела выводить его из себя.
— С чего бы? — кинула девушка. — Почему я должна тебя слушать? Почему должна доверять? — эти вопросы гудели у неё в голове уже давно. Да, девушка действительно вела себя несносно. Но с чего бы ей расплываться в вежливости с ним? С одним из главных задир, которые портили ей жизнь в школе.
— Если ты хоть на минутку заткнёшься и послушаешь меня, — он ткнул в неё пальцем, — я тебе расскажу.
— Говори, — согласилась Гермиона, всем своим видом показывая недовольство.
— Знаешь, я тебе просто покажу. Ты же сказала, что знаешь, как этим пользоваться? — он потащил её за локоть обратно к тому месту, где они сидели.
Там стоял неглубокий каменный сосуд. По его краям были разнообразные узоры с письменами и символами, вырезанными прямо на камне. Яркий свет от серебристого свечения упал на лицо Грейнджер. Драко давно отпустил её руку, но она, как заворожённая, стояла и смотрела на газообразное вещество, которое непрерывно перемещалось внутри небольшого сосуда. Оно то двигалось по прямой, то резко заворачивало в сторону, кружась вокруг себя.
— Воспоминания, — прошептала девушка, еле касаясь рукой бугристой поверхности камня. Она много раз слышала про Омут памяти от Гарри, но никогда не сталкивалась с ним.
— Я не требую от тебя поверить моим словам, — продолжил Драко. — Но своим глазам ты уж должна поверить.
— То есть ты хочешь показать мне свои воспоминания? — она с трудом оторвала взгляд от туманной поверхности Омута.
— Да, — Малфой встал с противоположной стороны сосуда.
— Они докажут, что меня лишили памяти, так? — уточнила гриффиндорка.
— И не только, — он направил волшебную палочку к своему виску. — И, чтобы ты убедилась в чистоте эксперимента, я вытащу воспоминания при тебе.
Тонкая серебристая нить потянулась за палочкой, медленно выныривая из-под серебристых волос. Было удивительно осознавать, что вся наша жизнь, всё наше сознание может поместиться в такой маленькой ниточке.
Малфой поднёс палочку к Омуту памяти, опуская в него свои воспоминания. Те, медленно кружась, завертелись в туманном содержимом сосуда.
— Мне... мне надо опустить голову туда? — спросила Гермиона. Её голос подрагивал, как бы старательно девушка ни пыталась унять дрожь.
— Ты никогда им не пользовалась, — заключил Драко, криво улыбнувшись. Грейнджер кивнула. — Да, просто опусти голову.
Гермиона неуверенно заглянула в сосуд. Как будто заметив её, содержимое Омута перестало метаться из стороны в сторону и начало вращаться. С каждой секундой всё быстрее и быстрее.
Туманная поверхность начала принимать какие-то очертания. Девушка придвинулась ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то. Она увидела тёмное помещение и каких-то людей внизу. Узнать их было невозможно, слишком далеко. Как будто смотришь вниз со второго этажа.
Любопытство взяло верх, и Грейнджер встала максимально близко к поверхности Омута, касаясь его кончиком носа. И, как только это случилось, всё вокруг покачнулось. Гриффиндорка начала падать вниз, не имея ориентира.
Но никакой боли от приземления она не почувствовала. Оглянувшись, девушка поняла, что стоит в коридоре. Было темно, и только тусклый свет фонаря, горевший на другом конце, давал возможность хоть что-то разглядеть.
Когда глаза привыкли к темноте, Гермиона заметила у противоположной стены две фигуры. Она подошла поближе. Это был Малфой, жадно целующий Пэнси Паркинсон. Он чуть ли не впечатывал её в стену, с каждым разом прижимаясь к ней всё ближе и ближе.
— Малфой, ты охренел? — Грейнджер не знала, куда кричать, чтобы настоящий Малфой, стоящий сейчас в кабинете, услышал. Возмущению не было предела.
Мало того, что он столько времени пудрил ей мозги, обещая показать «великую истину», так ещё и издевается, подсовывая ей такие воспоминания.
Но вдруг из-за угла показался свет. Две серебряные точки, исходившие от волшебных палочек, двигались в их сторону. Гермиона напряжённо смотрела на них, а вот двое слизеринцев так увлеклись друг другом, что ничего вокруг уже не замечали.
По мере приближения, Грейнджер начала узнавать эти две точки. Одной из них была она сама. Было странно и даже немного пугающе видеть себя со стороны. Пусть она уже видела себя на третьем курсе, когда пользовалась маховиком времени. Наверное, к этому невозможно привыкнуть.
Девушка смотрела на потасовку между собой и Малфоем. Видела, как они смотрели друг на друга, готовые растерзать.
Комната расплылась, и Гермиона оказалась в кабинете. Драко с опозданием пришёл на первое собрание старост. И вот очередная ссора, которая закончилась чуть ли не дракой. Когда Малфой схватил Гермиону из воспоминания за горло, настоящая она даже хотела броситься на помощь. Только через секунду девушка поняла, что никак не может повлиять на происходящее. Это всего лишь воспоминания.
Вот Грейнджер сказала свои последние слова и с треском захлопнула за собой дверь. Разъярённый Драко схватил стул, который ближе всего к нему стоял, и со всей силы швырнул о стенку.
Воспоминания сменяли друг друга, не давая гриффиндорке времени отдышаться.
Библиотека, тёмный коридор, Хогсмид. Их первый поцелуй, который у неё вырвали силой. Его жадные руки, которые сжимали её на том самом подоконнике в коридоре.
Гермиона стояла и смотрела, не в силах пошевелиться. Она, Гермиона Грейнджер, сидит и поддаётся его ласкам. Она извивается в его руках. Она стонет от его поцелуев.
Щёки пылали. Руки тряслись. Ноги переставали держать. В животе закрутился такой тугой узел, что было тяжело дышать.
Как же всё это?
Гермиона не знала, сколько времени прошло. А проходит ли время вообще, когда ты находишься в воспоминаниях?
Грейнджер безмолвно наблюдала за всеми их поцелуями, ссорами. Она смотрела, как они тихо кружились под невероятно красивую песню, тесно прижимаясь друг к другу.
Было ли это на самом деле? Почему она забыла?Кто украл у неё эти воспоминания? Почему?
Ответы на все эти вопросы таились в самом последнем воспоминании. Всё снова закружилось, и девушка оказалась в тёмной сырой комнате. Она сидела на грязном полу, привязанная к стене железными цепями.
Дальше начало происходить что-то совсем немыслимое. Малфой пошёл против своего отца. Он бросился под заклинание «Круциатус», защищая её. Защищая грязнокровку.
Девушка коснулась своих щёк, только теперь поняв, что они мокрые. Слёзы катились из глаз. В них скопилась вся горечь и сожаления девушки.
Почему всё так? Почему это случилось с ними?
Воспоминание закончилось так же резко, как кинолента, которая оборвалась на самом неподходящем месте, не дав своим зрителям увидеть финал. Гермиону закрутила очередная волна, и она очутилась в реальности.
Грейнджер отошла от Омута памяти подальше. Слёзы всё также текли по щекам, тяжёлыми каплями падая вниз. Драко боялся подойти к ней, хоть и хотел этого.
Гермиона подняла на него взгляд. Карие глаза бегали по бледному лицу парня, ища ответы, которые оно вряд ли могло дать. Малфой стоял и терпеливо ждал, когда она будет готова для разговора. Вряд ли девушка когда-нибудь видела слизеринца таким понимающим.
Что нужно было делать теперь? Просто взять и поговорить об этом? Принять увиденное как факт? Всё это выглядело настолько невозможным, что гриффиндорка не могла понять, правда это или глупый сон. Осознание медленно подбиралось к её голове, осторожно протягивая свои руки.
Правда тяжёлым грузом упала на её хрупкие плечи. Ноги в буквальном смысле подкосились, приближая встречу обессилевшего тела с холодным полом.
Малфой, явно ожидавший чего-то подобного, в мгновение ока подскочил к девушке, предотвратив падение. Грейнджер выглядела настолько маленькой и беспомощной, что парню стало её невыносимо жаль.
Да, он и сам прошёл через что-то подобное, но он точно знал, что это правда, что это его воспоминания. А тут это всё вывалилось на неё. Она ведь уже никогда не вспомнит эти времена. Да, она может посмотреть эти воспоминания через Омут, но вспомнить — нет.
— Не трогай меня, нет! Уходи! — Гермиона начала биться, пытаясь вырваться. Хотелось убежать. Спрятаться. Раствориться.
— Успокойся, всё нормально. Ты вернулась, — Малфой говорил так спокойно, будто ничего не произошло. Он крепко держал гриффиндорку, боясь хоть на мгновение ослабить хватку.
— Ты врёшь! Это всё ложь! Розыгрыш! Я не верю! — наверное, лучший способ не сойти с ума в такие моменты — это отрицать всё, что не укладывается в голове.
— Грейнджер, успокойся! — Драко схватил её за плечи, поворачивая к себе лицом. Он заглянул в её глаза, полные ужаса. — Ты же мне поверила. Это правда. Ты знаешь.
— Мне... мне... — Гермиона будто задыхалась.
— Тебе надо прилечь, — тихо сказал Драко, подхватывая девушку на руки. Та медленно кивнула. Слёзы прекратились, но взгляд был таким стеклянным, что казалось, Малфой нёс на руках не живого человека, а просто куклу.
По пути к башне старост слизеринец встретил только парочку пуффендуйцев. Ребята удивлённо посмотрели на странную парочку, но никто из них не решился что-нибудь спросить у Малфоя, а тем более возразить ему.
До комнаты парень дошёл без происшествий. Он был рад, что в гостиной не было Фила. Этот надоедливый кусок старосты только помешал бы.
Малфой положил гриффиндорку на кровать, накрыв пушистым одеялом.
Они обязательно поговорят. Но только завтра.
Перед уходом парень ещё раз посмотрел на девушку, которая уже успела уснуть. Длинные ресницы Гермионы заметно подрагивали, давая понять, что ей снится какой-то сон.