Крылья

— Субин?
Крохотный цилиндр из сахарного стекла разлетелся вдребезги.
— Я наверху! — устало отозвалась она.
В комнату вошел Чан и, закинув руку на плечо Субин, чмокнул ее в щеку. Взгляд юноши метнулся к стоящему на столе оборудованию.
— Что творишь? — с нескрываемым любопытством спросил он.
Субин вздохнула; осколки медленно сыпались из руки на стол.
— Пытаюсь сделать пузырек из сахарного стекла.
— Из сахарного? Она потерла виски.
— Да. Если есть желание, можешь попробовать на вкус.
Чан взял тот, что побольше, и с сомнением посмотрел на него, а затем, повернув острым краем от себя, лизнул.
— Похоже на леденец. — Он положил кусок стекла обратно на стол. — Странно.
— А точнее, ужасно обидно.
— А для чего это?
Субин вынула из чемоданчика стеклянный пузырек, который сделал Джун. У нее пока не получилось ни одного.
— Некоторые эликсиры и зелья нельзя хранить в окончательной форме: их держат в двух разных емкостях. Если обе части соединить, то зелье начнет действовать тут же. А чтобы оно не смешивалось раньше времени, как раз и нужны пузырьки из сахарного стекла. В нужный момент их можно слить в общую емкость или, если совсем нет времени, раздавить прямо в руке.
— И порезаться. — Чан осторожно вернул пузырек, который вручила ему Субин.
— Только не сахарным стеклом: оно слишком тонкое. На худой конец, сахар растает, и осколки из руки вынимать не придется. Вот почему феи не используют обычное стекло — надо быть готовым ко всему.
«Я должна быть готова ко всему», — подумала она.
— А разве зелья не растворяют сахар?
— Вроде нет.
— А почему?
— Не знаю. Не растворяют, и все тут, — начала раздражаться Субин.
— Ну ладно. Прости. — Чан пододвинул к себе табурет с розовой обивкой и уселся за стол. — Покажи, как ты делаешь пузырьки.
Она глубоко вдохнула и приготовилась к очередной попытке.
— Я беру порошок сахарного тростника, — Субин указала на матерчатый мешочек с зеленоватой пудрой, — и смешиваю с сосновой смолой. — Следуя своим указаниям, она старалась не реагировать на щекочущее шею дыхание Чана, который пристально смотрел на ее руки и буквально впитывал каждое движение. Казалось, было слышно, как от усердия ворочаются его мозги. — Теперь смесь превратилась в густой липкий сироп, — сказала она, помешивая вещество серебряной ложкой, — который постепенно становится горячим. — Субин взяла в руки тонкую стеклянную палочку, похожую на трубочку для питья, не уточняя, что это цельный алмаз. — Теперь я беру вот эту соломинку, обмакиваю в сироп и дую, как обыкновенное стекло.
На первый взгляд в процессе не было ничего сложного: большинство ее ровесников уже давно выдували пузырьки. Однако у Субин пока не очень получалось.
Она втянула в трубочку немного сиропа, а потом стала осторожно дуть, стараясь четко представить конечный результат. Девушка понемногу поворачивала трубочку, и появившийся оттуда пузырь постепенно стал расти и превращаться (наперекор всем законам физики) не в шар, а в вытянутый цилиндр. Матовая мутная поверхность сначала побелела, а потом стала прозрачной.
Субин подула в трубочку еще чуть-чуть и осторожно убрала ее ото рта. Вплоть до этого момента проблем никогда не возникало. Маленьким серебряным ножом, похожим на скальпель, она потихоньку начала отсоединять цилиндр от трубочки. Бережно поворачивая трубочку, Субин медленно отламывала будущий пузырек. И вот осталось пройти последнюю точку соприкосновения! Она затаила дыхание и потянула: еще не застывшее вещество стало деформироваться, вытянулось в тонкую полоску, и... Цилиндр треснул.
— Черт!!! — заорала Субин, швырнув трубочку на стол.
— Эй, поосторожнее, а не то и трубочку кокнешь.
Девушка раздраженно отмахнулась.
— Она не кокается.
В комнате повисла тишина. Субин разглядывала осколки, пытаясь понять, что она сделала неправильно. Наверное, стоило набрать побольше сиропа, чтобы сосуд не был таким хрупким.
— А можно... можно мне попробовать? — робко спросил Чан.
— Валяй, — разрешила она, заранее зная, что эта попытка обречена на провал.
Чан ухмыльнулся и пересел на табурет, с которого только что встала Субин. Он тщательно повторял все стадии процесса: втянул в трубочку немного сиропа и стал осторожно дуть. Пару секунд даже казалось, что у него что-то получается: крошечный пузырь начал расти, хотя он превращался не в цилиндр, а скорее в шар, который вдруг лопнул. Сироп медленно вытек из трубочки.
— Где я ошибся?
— Нигде. Просто у тебя не получится.
— Но почему? — Чан озадаченно смотрел на зеленоватую каплю, свисавшую с кончика трубки. — Тебе не кажется странным, что мы оба делаем одно и то же, но в итоге происходят совершенно разные вещи?
— Это не физика, это вообще не наука. То, что делаю я, подчиняется другим законам, применимым только для меня — для Осенней феи. — Субин забрала трубочку. — Ну, почти делаю.
— Но почему?
— А я откуда знаю!
— Ты по-особому дуешь? Тут есть какая-то хитрость? — не унимался он.
— Нет. Я делаю только то, что ты видишь. Никаких секретных приемов.
— Тогда где я ошибся?
— Где ты ошибся?! Вот бы для начала узнать, где я ошиблась! — Она плюхнулась на кровать. — В Авалоне я ежедневно по часу упражнялась в выдувании стекла, но до сих пор не сделала ни одного пузырька! Ни единого!
Чан присел рядом с ней.
— Ежедневно по часу? — Видимо, он задумался, не стоит ли и ему чаще практиковаться, однако вслух ничего не сказал.
— По словам учителей, если выучить все травы и методы приготовления зелий, останется лишь слушать свою интуицию. Только почему-то она до сих пор молчит.
— Выходит, ты попросту должна знать, что делать дальше?
— Говорят, да.
— Это как... инстинкт?
Субин шлепнулась на спину и раздраженно выдохнула:
— Произнести слово «инстинкт» в Авалоне — все равно что ругнуться матом. Джун каждый раз твердил: «Не полагайся на инстинкт, доверься интуиции». Я специально посмотрела в словаре значения этих слов. Они синонимы, черт возьми!
Он улегся рядом и обнял Субин. Она прижалась к Чану и положила руку ему на грудь. Как можно было жить без этого целых восемь недель?
— Ужасно обидно. Мои ровесники в Авалоне уже столько всего умеют! А пока я тут, они учатся дальше. — Последовал вздох. — Я их никогда не догоню.
— Еще как догонишь, — сказал Чан, ласково целуя ее в шею. — Все наладится.
— Вряд ли.
— А я говорю, наладится. — Он нежно потерся носом о щеку Субин.
— Спасибо.
Она с улыбкой закрыла глаза, приготовившись к поцелую, однако в следующую секунду раздался резкий стук в дверь.
— Можно не обжиматься на кровати, когда я дома? — послышался возмущенный голос матери Субин. — Сделайте хотя бы вид, что следуете приличиям!
Чан в мгновение ока вскочил на ноги и отошел в дальний конец комнаты. Субин медленно села.
— Между прочим, я оставила дверь открытой.
— Большое спасибо! — ответила мама. — Жду не дождусь увидеть, чем вы тут заняты, когда снова буду проходить мимо... Я в магазин, — продолжила она, не давая дочери и рта раскрыть. — А сейчас спуститесь вниз, пожалуйста.
Субин смотрела вслед матери: в нарядной юбке и блузке, с сумкой через плечо та стала похожа на бизнес-леди. Это был один из многих сюрпризов, которые ждали девушку по возвращении из Авалона.
Первый был приятным. Когда они с Чаном подъехали к дому, где теперь жила Субин, она увидела, что во дворе стоит черный «ниссан сентра», перевязанный алым бантом.
— Раз ты спасла нас от финансовой ямы, так и тебе должно перепасть хоть немного, — со смехом сказал папа, когда она с радостным визгом кинулась его обнимать.
Денег от продажи бриллианта, подаренного в прошлом году Йесоном, с лихвой хватило, чтобы покрыть счета за лечение папы и избавить родителей от необходимости продавать старый дом, однако Субин не ожидала никаких подарков для себя.
Вторая большая перемена не стала для нее новостью. Желая расширить тесный домишко, родители решили прорезать специально для Субин большие окна и увеличить гостиную и кухню. Вдобавок подвернулся великолепный шанс провернуть ремонт: восьминедельное отсутствие дочери. Вопреки расчетам, родители не успели завершить работы вовремя: едва Субин вошла в дом, как тут же споткнулась о гору инструментов. Строители клялись закончить все к концу недели, однако в их обещания почему-то не верилось.
Впрочем, новая машина и незаконченный ремонт оказались не самой большой неожиданностью. Весной папа купил помещение рядом со своей книжной лавкой, планируя расширяться, но вскоре родители решили открыть новое предприятие — магазин натуропатии, которым заведовала мама. В «Силе природы», открывшейся незадолго до приезда Субин, продавались различные снадобья, витамины, лечебные травы, натуральные пищевые продукты, а также большая подборка книг о здоровом образе жизни, любезно предоставленных соседней книжной лавкой. С открытием маминого магазина родители стали видеться практически целый день — больше, чем когда-либо за всю историю их семейной жизни.
«Здорово!» — радовалась за них Субин. Мама давно мечтала о собственном деле. Однако за лето она стала какая-то... чужая. Папа не мог наслушаться рассказов про Авалон, зато мама всегда выискивала очередной предлог и уходила в другую комнату. Субин стало казаться, что новый магазин стал для мамы возможностью избежать общения с дочерью. Теперь мама заскакивала домой лишь перекусить да еще по делу пару раз в течение дня.
Субин со вздохом встала с кровати.
— Ладно, пойдем вниз.
— Да, но... — Чан жестом указал на стол со стеклодувными принадлежностями.
— Я устала. Лучше давай куда-нибудь сходим: до школы осталось совсем ничего. — Она потянула его к двери. — Между прочим, мама испекла булочки с корицей.
Чан наконец-то позволил ей оттащить себя к двери, но перед тем, как выйти из комнаты, окинул стол внимательным взглядом.

На кухне он взял с противня булочку и, щедро смазав ее сметанным кремом, рассеянно посмотрел в новое широкое окно, которое очень нравилось Субин.
— Мы с Дженни еще не виделись. Давай позвоним ей? Можно в кино сходить или еще куда-нибудь.
Девушка плотно закрыла миску с кремом: запах сметаны всегда вызывал легкую тошноту.
— Вечером она, скорее всего, тусуется с Тэном.
— С Тэном?
— Угу.
— Они правда вместе?
— Дженни ни за что не признается, но, по-моему, они либо уже вместе, либо скоро будут. Спроси, вдруг она тебе расскажет.
— Странно...
Странно было не то, что у Дженни появился парень, Субин поразилась ее выбору: почему именно Тэн — и потом, последние годы Дженни втайне сохла по Чану. Хотя если она наконец-то переключилась на кого-то еще, тем лучше.

Чан молча доедал булочку, а Субин смотрела в окно, размышляя о подруге.
Наконец он проглотил последний кусок и глубоко вздохнул.
— Вчера, перед тем как выехать к тебе, мне показалось, что я видел Ильхэ.
Субин похолодела от страха.
— Тебе показалось?
— Да. Я обознался. На самом деле это был владелец боулинга.
— Помню. Несколько месяцев назад я тоже приняла его за Ильхэ. — Она напряженно засмеялась.
— Почему он до сих пор не вернулся? — тихо произнес Чан.
Субин пригляделась к лесу за окном. Сколько же фей смотрели на нее из-за деревьев в эту самую минуту? Наверное, стоит рассказать Чану о разговоре с Йесоном.
— Не знаю...
«Нет, не сейчас», — решила она. — Мы здорово насолили Ильхэ. Очень здорово. А ведь он знает, где ты живешь.
— Спасибо, утешил.
— Прости, не хочу тебя пугать, но у меня такое ощущение... ну, словно петля на шее затягивается. Что-то должно произойти. Я чувствую. В последнее время вообще крыша ехать начала: везде мерещатся тролли. Каждый раз при виде незнакомца в солнечных очках вздрагиваю. Учитывая, какой здесь летом наплыв туристов, можешь представить, как мне весело. И еще тебя нет... — Он притянул Субин к себе и поцеловал в макушку. — Хорошо, что ты вернулась.
— Спасибо.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала Чана. Теперь ей приходилось тянуться выше: за последние полгода юноша вымахал на три см и, видимо под влиянием встречи с Ильхэ, начал заниматься на тренажерах. В любом случае, Субин нравились изменения во внешности Чана: рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.
Если бы только удалось применить на практике знания, полученные в Авалоне, тогда бы она почти не волновалась.

Дженни с радостным воплем бросилась обниматься, и Субин, утопая в пышных волосах подруги, поняла, что очень по ней соскучилась.
— Я еще вчера хотела зайти, но потом решила дать вам с Чаном денек. Он без тебя ходил как в воду опущенный, — сказала Дженни.
Субин улыбнулась такой деликатности. Та продолжала:
— Первый месяц он ходил за мной хвостом и безостановочно говорил про тебя, а когда у меня с Тэном закрутилось, Чан стал совсем странный. Пару недель назад вообще куда-то пропал... — Девушки, не разжимая объятий, ввалились в прихожую. — Ненавижу последнюю неделю перед школой! — сказала Дженни, кивнув в сторону возившихся друг с другом братьев.
Субин не смогла понять, боролись ли они в шутку или на полном серьезе, поэтому сочла за лучшее убраться с дороги. Щебечущая Дженни повела ее наверх в свою комнату, украшенную феями. Странно было видеть на стенах, потолке и на корешках многочисленных книг сказочных существ с крыльями как у бабочек.
— Надо же, ты не загорела. Два месяца на природе и даже не обветрилась... — Дженни наконец замолчала, дожидаясь ответа.
Субин почти забыла историю, придуманную Чаном, будто бы она уезжала на природу, подальше от благ цивилизации и, разумеется, от телефонов и Интернета. Как ни противно, пришлось соврать: Дженни со своей излишней честностью совершенно не умела хранить секреты. По горькой иронии судьбы это было одно из ее лучших качеств.
— А я защитным кремом мазалась. Очень часто.
— И шляпу, наверное, тоже не снимала, — сухо заметила Дженни.
— Лучше про Тэна расскажи.
Та вдруг сосредоточенно стала рассматривать ковер.
— Ага, покраснела? — засмеялась Субин. Дженни нервно хихикнула.
— Он тебе нравится? — допытывалась Субин.
— Да. Я и сама от себя не ожидала.
— Клево! Так вы... уже реально встречаетесь?
— А как это — реально? Надо произнести текст типа: «Круто! Ты мне нравишься, и я тебе тоже. Давай теперь встречаться!» Так, что ли?
— Ты с ним целовалась?
— Вроде того.
— Либо да, либо нет, третьего не дано.
— Ну хорошо. Да, мы часто целуемся. Довольна?
— Значит, вы реально встречаетесь.
— Слава богу! — Дженни облегченно вздохнула. — А то я вся испереживалась: мы ничего специально не обсуждали.
— Кому нужна занудная болтовня? Целоваться круче, — ухмыльнулась Субин. — Ну и как тебя угораздило?
Дженни пожала плечами.
— Все получилось само собой. Ты же знаешь, я с ума сходила по Чану и никого больше не замечала. Я дышала только им одним. Меня бесило, что вы вместе, но, с другой стороны, я радовалась за тебя. Короче, полный кошмар.
Субин положила ладонь на руку подруги. Они всегда старались обходить щекотливую тему.
Та с улыбкой продолжала:
— И вот однажды я поняла, что дошла до ручки. Тогда я решила, что хватит зацикливаться на Чане: свет на нем клином не сошелся.
— И как тебе это удалось? — встрепенулась Субин, подумав о своих странных отношениях с Доёном.
— Честно говоря, не знаю. Я просто выбросила Чана из головы, и все. Смешно? Столько лет старалась привлечь его внимание, так хотела ему понравиться, что из кожи вон лезла. Я же ходила как помешанная. Оказывается, стоило лишь оглянуться — вокруг полно других ребят! Это было реально круто! — Дженни вытаращила глаза для пущего эффекта. — На самом деле парни-то везде! Ты в курсе?
Субин расхохоталась.
— Видимо, я до сих пор слишком сосредоточена на Чане.
— И правильно. Короче, я стала тусоваться с Тэном. И вот он пригласил меня в кино, а потом на ланч, и в итоге мы стали встречаться.
— И целоваться.
— И целоваться, — радостно повторила Дженни. — Между прочим, он обалденно целуется.
— Да ладно!
— Правда! Кому ни скажу — все удивляются. Кстати, давно хотела узнать, как целуется Чан.
— Эй, это неприличный вопрос! Дженни захихикала.
— А я и не спрашивала. Я просто сказала, что давно хотела узнать.
— То есть спросила.
— А вот и нет. Между прочим, могла бы и ответить...
— Дженни!
— Что? Лично я от тебя ничего не скрываю.
— А я и не интересуюсь.
— Не отмазывайся.
— Не скажу.
— Ага! Значит, Чан не умеет целоваться!
— Ничего подобного!
— Все ясно!
— Ты какая-то странная...
— Да, — улыбнулась Дженни, откидывая назад свои волосы. — Но ты меня любишь.
— Точно! — Субин положила голову на плечо подруги. — И я очень рада твоему счастью.
— Для полного счастья признайся, как Чан в постели.
Субин кинула на Дженни изумленный взгляд и шутливо ударила ее подушкой.