Крылья

Субин стояла у окна, прижавшись лицом к стеклу, и пыталась разглядеть тропинку, ведущую к воротам Академии. Доён обещал прийти к одиннадцати, но девушка все же надеялась, что он придет пораньше.

Вскоре Субин расстроенно поплелась к столу и продолжила работу. Сыворотка монстроциды категорически не получалась. Впрочем, по словам Джуна, неудачный опыт ценен тем, что в следующий раз она не повторит те же ошибки. Пока это казалось пустой тратой времени, но Субин уже поняла: ее преподаватель знает, что делает. За фасадом суровости скрывалась очень увлекающаяся натура — Джун был одержим изучением лекарственных растений, и ничто не радовало его больше, чем старательный ученик. И самое главное — он всегда-всегда оказывался прав. Впрочем, Субин все-таки сомневалась, прав ли он в данном конкретном случае.

Она уже собиралась бросить очередной ингредиент, но тут раздался стук в дверь. Наконец-то! Мельком посмотрев в зеркало, Субин сделала глубокий вдох и пошла открывать. На пороге стояла Лия, ее знакомая Весенняя фея, которая не только помогла с учебными карточками, но и выполнила тысячу разных поручений за прошедшие недели.

— К вам пришли, — сказала Лия, склонив голову.

Сколько бы Субин ни просила помощников не кланяться, они все равно умудрялись это проделать.

Субин поблагодарила Лию, и девушка вышла в коридор. С каждым шагом настроение улучшалось. Нельзя сказать, что Субин не любила занятия — наоборот, теперь она понимала гораздо больше, и уроки доставляли ей удовольствие. И все бы хорошо, если бы не одно «но»: знания давались ценой огромного труда. Она занималась с Джуном по восемь часов в день, затем еще несколько часов наблюдала за уроками других Осенних фей, а ночью ее ждали бесконечные учебники и практические упражнения с зельями, порошками и сыворотками. Субин трудилась не разгибая спины с рассвета до заката лишь с коротким перерывом на ужин в конце дня. Чжиын уверяла, что у остальных Осенних фей график не такой тяжкий — они занимаются «всего-то» по двенадцать часов в день, не больше. Но и это казалось Субин многовато. По крайней мере, у других было свободное время, а у нее — нет.

— Ты сейчас действительно немного перегружена работой.

Это признание Чжиын, старательной, послушной ученицы, дорогого стоило. Своим отношением к занятиям она напоминала Чана. Субин сказала об этом, уверенная, что делает подруге комплимент, а та смертельно обиделась: ее сравнили с человеком!

Три дня назад пришла записка от Доёна, в которой он приглашал Субин на прогулку, и радости девушки не было пределов. Прогулка была коротким перерывом, давала возможность восстановить силы и подготовиться к финишному рывку — последней неделе, после которой Субин вернется к родителям.

Проходя по внутреннему балкону второго этажа, она настолько ушла в размышления, что чуть не наткнулась на Чжиын и Юн, которые стояли у перил и смотрели вниз в вестибюль.

— Опять он здесь! — процедила Юн, презрительно скривив красивые губы. — В следующий раз попроси его подождать снаружи, — сказала она Субин.

— Будь моя воля, он бы ждал меня в спальне, — невозмутимо ответила та.

Задохнувшись от возмущения, Юн окинула ее злобным взглядом.

С самого первого совместного учебного дня в лабораторном классе поведение бывшей подруги не улучшилось: единственный раз, когда Субин все-таки задала Юн невинный вопрос про опыты с кактусом, та просто повернулась к ней спиной.

С гордо поднятой головой Субин прошествовала дальше.

Вскоре ее догнала Чжиын.

— Не обращай внимания, — участливо посоветовала она. — Лично я горжусь твоей смелостью.

— В смысле?

— Кроме наших помощников, я из Весенних мало кого знаю. А ты знакома с настоящим солдатом!

— Он страж, — механически поправила Субин.

— Все равно. По-моему, они такие... неотесанные. — Чжиын выглянула на первый этаж, туда, где стоял Доён. — И потом, их так много... Хотя ты, наверное, относишься к нему по-другому: вы ведь знакомы с детства.

Субин кивнула, понимая, что это не совсем так. Если не брать в расчет стертых воспоминаний, она знала Доёна меньше года. Впрочем, ее знакомство с другими феями было еще более коротким.

— Ну ладно, пока!

— А ты надолго?

«Насколько смогу», — подумала Субин, однако вслух ответила:

— Не знаю.

— Все-таки зря ты идешь одна, — волновалась Чжиын. — Может, позвать Кая?

Субин подавила раздраженный вздох. По иронии судьбы Кай был ее единственным ровесником среди Осенних фей. Этот писклявый задохлик изображал защитника «дам», как он называл девчонок. Не хватало еще, чтобы Кай испортил всю прогулку своей идиотской напыщенностью. Субин даже боялась представить, как отреагирует Доён. Рядом с ним Кай и десяти секунд не продержится. Доён быстро поставит его на место. Впрочем, это развлечение не стоило того, чтобы лишать себя возможности побыть с другом наедине.

— Честное слово, нянька мне не нужна.

— Как скажешь, — с сомнением в голосе произнесла Чжиын. — Счастливо!

— Куда пойдем? — заговорила Субин после того, как, безмолвно и чинно пройдя через парк, они вышли за ворота Академии.

— Не догадываешься? — Доён ухмыльнулся и помахал большой плетеной корзиной.

— Я спросила, куда пойдем, а не что будем делать, — беззлобно проворчала Субин.

Как же здорово было вырваться из Академии, подставить лицо свежему ветру, идти по земле босиком и видеть краем глаза Доёна, идущего на шаг позади. Субин захотелось раскинуть в стороны руки и закружиться от восторга, но она сдержалась.

— Скоро увидишь. — Впереди тропинка раздваивалась. Слегка дотронувшись пальцами до спины Субин, Доён направил ее в нужную сторону, и теперь они удалялись от маршрута прошлой прогулки. — Хочу кое-что тебе показать.

Вскоре тропинка сузилась и стала круто забирать вверх. Через несколько минут они очутились на макушке высокого холма. Впереди стояло гигантское раскидистое дерево с мощными ветвями, отдаленно напоминающее дуб. Ветви с продолговатыми резными листьями росли на шишковатом кривом стволе необъятной толщины. Этот исполин был гораздо выше огромных секвой, растущих в национальном парке, с которым граничила земля Субин возле Пёльсу.

Если не брать в расчет фантастические размеры дерева, в остальном оно казалось самым обычным. Однако, едва шагнув под его крону, Субин чуть не задохнулась от странного неуловимого ощущения... Вблизи дерева воздух словно стал гуще, заструился вокруг ее тела, будто вода. Живая вода. Она наполняла легкие Субин, обволакивала тело снаружи и изнутри.

— Что это? — выдохнула девушка.

Она даже не заметила, как Доён встал рядом и обнял ее за талию.

— Древо мудрости. Оно создано из... фей.

— Но как?.. — Слова не шли у нее с Языка. Доён задумался.

— В двух словах не расскажешь. — Он подвел Субин поближе к стволу. — Давным-давно, еще до того, как люди заселили землю, леса Авалона породили первых фей. Согласно легенде, мы не умели говорить. Потом появился самый первый Зимний феи, обладавший мощнейшими магическими способностями, равных которым нет до сих пор. А еще этот фей был очень мудрый. Как только он почувствовал, что его время подходит к концу, то стал искать способ поделиться своей мудростью с потомками. Тогда, не дожидаясь увядания, фей поднялся на макушку этого холма и взмолился Гее, матери природы. Он сказал, что готов расстаться с жизнью, только бы сохранить свой разум в виде дерева.

— И в итоге он превратился в... огромное дерево? — догадалась Субин.

Доён кивнул.

— Да. А другие феи стали приходить сюда со своими вопросами и трудностями и внимательно слушать шорох листвы, через который Древо делилось с ними своей мудростью. Шли годы, птицы научили фей говорить...

— Птицы?

— Да. Феи услышали голоса и пение птиц и стали повторять за ними.

— А что было потом?

— К сожалению, когда феи научились говорить и петь, они перестали понимать язык листьев. На долгие годы Древо мудрости превратилось в самое обычное дерево. А потом стал править король. И вот однажды среди древних рукописей он обнаружил легенду о Древе мудрости. Король прочел ее, и больше всего на свете ему захотелось услышать Древо. Он целыми днями ухаживал за ним, пробуждая от долгого сна, и постепенно стал слышать слова, которые оно произносило. Древо делилось историями давних лет, которые он каждый вечер записывал и пересказывал подданным. А когда король почувствовал, что слабеет, то решил слиться с Древом.

— Что значит «слиться с Древом»? Доён ответил не сразу.

— Он... привил себя к дереву. Врос в дерево и превратился в его часть.

Субин попыталась представить услышанное. Картина выходила и страшная, и завораживающая одновременно.

— А зачем король так сделал?

— В Древо вливается разум фей, ставших его частью. Здесь живет мудрость огромного количества поколений, тысяч и тысяч фей. — Доён на мгновение замолчал. — Их называют бессловесными.

Лицо Субин озарила догадка.

— Твой отец тоже слился с Древом, — выдохнула она. — И стал его частью.

Доён кивнул.

Субин поначалу отпрянула от дерева, но потом осторожно дотронулась до его ствола кончиками пальцев. Джун научил ее чувствовать на ощупь саму суть растения — это был один из немногих навыков, которые Субин освоила быстро и легко. Закрыв глаза, она прижала обе ладони к коре.

В отличие от других растений жизненная энергия Древа жизни не струилась, а ревела, как горная река. У Субин перехватило дыхание: нечто вроде песни проникло сквозь пальцы девушки и наполнило все ее тело.

Она обернулась к Доёну с расширенными от изумления глазами.

— В Древе твой отец будет жить вечно.

— Да. Но теперь он для нас недостижим. Это все равно что смерть. Я... мне его очень не хватает.

Субин взяла Доёна за руку.

— И часто феи сливаются с Древом?

— Не очень. Этот процесс требует очень большой жертвы: слиться с Древом можно, только пока ты еще силен и способен выдержать превращение. Моему отцу было всего сто шестьдесят. Он прожил бы еще лет тридцать — сорок, не меньше. Но он начал слабеть и понял, что действовать надо быстро. — Доён горько засмеялся. — В тот день мои родители поругались единственный раз в жизни... Когда кто-то уходит, чтобы слиться с Древом, он должен идти один. Поэтому я не знаю, где сейчас мой отец. Иногда мне кажется, что я узнаю его черты в третьей ветке снизу. Наверное, пытаюсь выдавать желаемое за действительное.

— Может, и нет... — Субин не знала, как его утешить. Повисло долгое молчание. — А слияние с Древом — это долго?

Она представила старого фея, который постепенно растворялся в исполинском дереве, медленно отдавая свою жизненную энергию.

— Все происходит очень быстро. Не забывай, что фей, ставший Древом, и тот, кто присоединился к нему первым, были Зимними. Здесь до сих пор живет частица их мощной магии. Мой отец рассказывал, что сначала надо выбрать себе место на Древе. А потом, если твой разум свободен от посторонних мыслей, а намерения чисты, оно заберет тебя и перерождение произойдет за считаные мгновения.

Доён снова посмотрел на ветку, в которую мог превратиться его отец.

Субин приблизилась к необъятному стволу.

— Ты пробовал говорить с отцом?

— Говорить с кем-то одним нельзя. Древо — единый организм и отвечает одним голосом.

— А у меня получится пообщаться с ним?

— Не сегодня. Сначала надо научиться слушать. Как задашь Древу свой вопрос, садись и молча жди, пока твои клетки не начнут распознавать его язык.

— А сколько ждать?

— Часы. Дни. Сложно сказать. Все зависит от того, насколько ты внимателен и насколько открыт твой разум.

Субин надолго задумалась, а потом не выдержала:

— Ты спрашивал о чем-нибудь?

Доён посмотрел на нее тем особым беззащитным взглядом, который появлялся у него очень редко.

— Да...

— И оно ответило? Он кивнул.

— И сколько ты ждал?

— Четыре дня. — На его губах заиграла ухмылка. — Я упрямый: хотел услышать не истинный ответ, а тот, который нужен мне.

Субин постаралась представить Доёна, в молчании сидящего под деревом четверо суток напролет.

— И что сказало Древо? — прошептала она.

— Может быть, потом узнаешь.

Их глаза встретились, и во рту у Субин пересохло. Доён улыбнулся и взмахом руки указал на лужайку недалеко от тенистой кроны Древа мудрости.

— А нельзя поесть прямо тут?

Субин не хотелось уходить из волшебного места.

Фей покачал головой.

— Не стоит просто так стоять рядом с Древом: мало ли кому может понадобиться задать ему вопрос. Это ведь очень личное дело.

Хоть Субин и понимала, что Доён прав, она с большой неохотой вышла из-под ветвей Древа. Усевшись на траве, он разложил скромное угощение — помимо ласковых лучей авалонского солнца, феям не требовалось особого питания, — а Субин легла на живот, наслаждаясь отдыхом.

— Как учеба? — спросил Доён.

— Здорово! Оказывается, с растениями можно столько всего делать! Вдобавок моя мама — натуропат и кое-чему меня учила.

— И много ты узнала нового?

— Вроде того. Понимаешь, теоретически я прочла тонну нового материала. Я и не подозревала, что за несколько недель смогу все усвоить. Но на самом деле я ничего не умею! — Она тяжко вздохнула. — Ни одно из моих зелий не работает! Некоторые удаются чуть лучше, но до идеала им еще очень далеко.

— Ни одно? — В голосе Доёна послышалась озабоченность.

— Джун говорит, что это нормально: может пройти даже несколько лет, прежде чем я научусь варить зелья. Вот только у меня нет времени, я должна защитить свою семью. Схватываю я очень быстро и, по словам Джуна, начинаю кое-что вспоминать. Надеюсь, он прав... А как твои дела? По сравнению с моей скукотищей у тебя, наверное, масса интересных новостей.

— Нет. Все тихо. Даже слишком, я бы сказал. — Доён сидел, положив подбородок на колени и обняв их руками. — Я в последнее время часто ходил в разведку, — сказал он, глядя на Древо мудрости.

— В разведку?

— Покидал пост, чтобы составить подробный план местности. За последние недели мы не видели ни одного тролля! Не верится мне, что Авалон их больше не интересует. — Он нахмурился. — Я пытаюсь понять, что происходит, но мне сложно в мире людей. Я ведь не человек. Поэтому мне удается добыть далеко не все сведения, — твердо сказал Доён. — Чувствую, что для полноты картины чего-то не хватает, а чего именно и где это искать — не знаю.

— А почему бы не спросить у Древа? Фей покачал головой.

— Дерево не предсказывает будущее. В нем живет накопленная тысячелетиями мудрость, но явления, существующие вне Авалона, ему неведомы. Даже бессловесные не в силах мне помочь. Я должен найти решение сам.

Они еще немного повалялись на траве, греясь на солнышке.

— Ён?

Он лежал с закрытыми глазами и, казалось, почти уснул.

— Мм?

— А ты... — Субин замялась. — Тебе не надоело быть Весенним?

Глаза Доёна широко раскрылись.

— Ты о чем?

Через несколько мгновений она ответила, аккуратно подбирая слова.

— Почему-то считается, что Весенние феи хуже. Вот ты, например, обязан кланяться, прислуживать и идти позади меня. Это несправедливо.

— А тебе не надоело, что люди принимают тебя за человека? — подумав, спросил Доён.

— Нет.

— А почему?

Она пожала плечами.

— Видимо, потому, что я выгляжу как человек.

— Ты объяснила, почему люди принимают тебя за одну из них. А я хочу знать, почему тебя это не обижает.

— Потому что все с самого начала считали меня человеком. Я привыкла. — Едва успев договорить, Субин поняла, что угодила в ловушку.

Доён улыбнулся.

— Вот видишь? И у меня то же самое: я с самого рождения Весенний. Я всегда таким был. Спроси еще, не надоело ли мне жить?

— Но неужели в глубине души ты не понимаешь, что это неправильно?

— Почему?

— Потому что ты — личность, как и все остальные. Почему то, что ты Весенний, должно определять твой социальный статус?

— Между прочим, то, как определяется социальный статус у людей, вообще ни в какие ворота не лезет.

— Да ладно!

— Почему уважают врачей и юристов?

— Потому что они образованные. А врачи спасают людям жизни.

— Их труд лучше оплачивается, и они занимают более высокое место в обществе.

Субин кивнула, и Доён продолжил:

— И в чем разница? Осенние феи более образованны и тоже спасают жизни. Зимние приносят еще больше пользы: они защищают врата и весь Авалон от набегов чужаков, скрывают наш мир от людей. По-моему, они заслуживают уважения.

— Ну и что? Никто не выбирает, кем родиться.

— Может, и не выбирает. Но именно от тебя зависит то, как ты выучишься. Все Осенние много работают, ведь просто так зелье не получится. Ты сама мне рассказывала, сколько приходится учить. Через это проходит каждая Осенняя фея. Мы действительно не выбираем, кем родиться, но Осенние много трудятся и целенаправленно совершенствуют свои навыки, чтобы помочь таким, как я. Если это не достойно уважения, то я уже не знаю, что достойно.

В целом Доён верно сказал, но Субин чувствовала, что согласна с ним не до конца.

— Я не против того, чтобы уважать Осенних и Зимних. Мне не нравится, как унижают Весенних фей. Вас действительно немало. — Ей на миг стало не по себе: эту же фразу, хоть и несколько другим тоном, недавно произнесла Чжиые. — Да, Зимние защищают Авалон. Но замыслы других претворяют в жизнь именно Весенние. Ведь физическая работа на вас. Летние отвечают за развлечения. Молодцы! А кто готовит еду? Кто строит дороги и дома? Кто шьет и стирает одежду? — Голос Субин зазвенел от волнения. — Вы! Весенние феи! Вы не ничто — вы всё!

По глазам Доёна она поняла, что задела больное место.

Он долго думал, а потом тихо произнес:

— Наверное, ты права, но тут уж ничего не поделаешь. Так было всегда. Весенние феи служат Авалону. Мы рады служить, — гордо добавил он. — Я счастлив служить. Мы не рабы, а свободный народ. После работы я могу делать все, что захочу, и идти куда угодно.

— Так ты свободен?

— Да.

— И насколько же?

— Настолько, насколько захочу! — выпалил Доён.

— И ты можешь идти рядом со мной? Он молчал.

— И ты вправе стать мне больше чем другом? Если, — Субин нарочно выделила это слово, — я решилась бы остаться в Авалоне с тобой.

Доён опустил глаза. Девушка почувствовала, что ему неловко, и все-таки не удержалась:

— Ну?

— Если бы ты захотела, — выдавил он.

— Если бы я захотела?

— Да. Я не могу делать тебе предложение. Инициатива должна исходить от тебя.

Субин аж задохнулась от возмущения.

— Ты думаешь, почему меня так беспокоит Чан? — Доён смотрел на нее в упор. — Я не могу даже заявить о своих намерениях. Не могу отбить тебя. Мне остается лишь ждать и надеяться, что однажды ты захочешь, чтобы мы были вместе.

— А если я не попрошу? — опустив глаза, тихо сказала она.

— Значит, я буду ждать вечно.