Крылья

Сидя по-турецки на кровати, Субин резала бумагу на квадратики. Через полчаса чтения стало ясно — срочно требуются учебные карточки. И маркеры. После целого года дополнительных занятий по биологии под руководством Чана она уже стала асом по методам запоминания нового материала.
Утром Субин поразилась до глубины души: «помощники» — тихие, скромно одетые слуги, снующие по Академии, — не имели ни малейшего представления, что такое учебные карточки. К счастью, с просьбой принести ножницы они справились, а вот о маркерах здесь и не слышали.
Раздался тихий стук в дверь.
— Войдите! — крикнула она, не вставая с кровати, чтобы не рассыпать обрезки.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула взъерошенная тёмноволосая голова. Субин уже не пыталась узнавать людей — она молча ждала, пока шатенка с короткой стрижкой представится, и невольно ответила на заразительную улыбку незнакомки. Наконец-то ей улыбались!
Вчерашний ужин обернулся настоящей катастрофой. Около семи вечера к Субин пришла фея, объявившая, что девушку ждут в «обеденном зале». Субин торопливо спустилась по лестнице и тут же пожалела, что не обратила внимания на слова «обеденный зал», а не «столовая»: разумеется, туда не стоило являться в сарафане, да еще и босиком. Ужин больше напоминал светский раут: на юношах были парадные рубашки и шелковые брюки, а девушки выглядели очень элегантно в платьях до пола. В довершение всего Миён вытащила Субин на середину зала и представила Осенним феям. Видя сотни снисходительных улыбок, девушка почувствовала, что от стыда готова провалиться сквозь землю.
Учти на будущее: к ужину выходить в полном параде.
Сегодняшняя гостья улыбалась искренне и открыто.
— Заходи, — пригласила Субин.
Какая разница, кто эта незнакомка и зачем пришла, — главное, что она дружелюбно улыбается. И появился повод отдохнуть от занятий.
— Я Чжиын, — сказала фея.
— Субин.
— Честно говоря, я знаю, — хихикнув, призналась Чжиын. — Тут тебя все знают... Надеюсь, Академия тебе понравилась. Я всегда волнуюсь, если приходится путешествовать; на новом месте плохо сплю. — Она присела на краешек кровати.
Интересно, куда могла ездить Чжиын, не покидая Авалон? На новом месте Субин действительно спала из рук вон плохо, несколько раз просыпалась от кошмаров. Обычно ей снились тролли, пистолеты, направленные на Доёна или на Ильхэ, ледяная вода, смыкающаяся над головой, или то, как она убегает от Ильхэ, а ноги становятся как ватные.
Прошлой ночью приснились приемные родители, а еще Чан, Дженни, Тэён и Доён. Встав с кровати, Субин подошла к окну и прислонила разгоряченный лоб к прохладному стеклу. Внизу в темноте мерцала россыпь огоньков. Как несправедливо: приехать в Авалон, чтобы научиться защищать себя и своих близких и тем самым бросить их, полагаясь на милость судьбы. Впрочем, если тролли охотились на Субин, то родителям, возможно, ничто не угрожало, пока их дочь в Авалоне. Без нужных знаний она чувствовала себя совершенно беспомощной...
— Чем занимаешься? — спросила Чжиын.
— Делаю учебные карточки.
— Учебные карточки?
— Да, я ими постоянно пользовалась дома... среди людей.
Чжиын взяла одну из карточек со стола, повертела в руках.
— Это просто кусочки картона или тут еще какая-то хитрость, которую я просто не вижу?
— Просто кусочки картона.
— Так чего же ты сама вырезаешь? Субин пожала плечами.
— Наверное, потому, что они мне понадобились.
Чжиын смотрела на нее с искренним удивлением.
— Намджун сказал, что ты должна заниматься дни и ночи напролет.
— Ну да. Понимаешь, с карточками запоминать информацию гораздо легче. Затраченное время вскоре окупится.
— Я о другом.
Чжиын со смехом подошла к серебряному колокольчику. В комнате раздался мелодичный перезвон, словно наполнивший воздух чем-то живительным.
Через несколько секунд на пороге возникла фея средних лет.
Выхватив у Субин ножницы, Чжиын вручила их помощнице вместе со стопкой картона и готовой карточкой.
— Нам нужно срочно нарезать вот такие штуки.
— Слушаюсь. — Помощница сделала легкий реверанс, словно указания исходили от самой королевы, а не от юной феи. — Желаете, чтобы я резала здесь, в комнате? Тогда я смогу отдавать готовые листочки по мере выполнения. Или лучше принести все сразу?
Чжиын пожала плечами.
— Пусть остается, я не против. Заодно тут же будет отдавать тебе готовые карточки.
— Ладно. — Субин чувствовала себя ужасно неловко, попросив взрослую фею о такой ерунде.
— Садитесь у окна, там больше света. — Чжиын указала на длинный подоконник.
С кротким кивком помощница перебралась туда и начала вырезать аккуратные, идеально ровные прямоугольники.
— А теперь покажи, что ты делаешь с этими карточками, и я попробую помочь, — предложила Чжиын.
— Я бы и сама могла вырезать, — прошептала Субин.
— Тебе и так есть чем заняться.
— Ей тоже.
— Ей-то? С чего вдруг? Это ж Весенняя фея!
— И что теперь? — возмутилась Субин. — Весенняя фея — тоже личность, у которой свои чувства.
— Я не имела в виду ничего плохого... Просто у нее такая работа, вот и все.
— Нарезать за меня карточки?
— Да что угодно, если ей приказывает Осенняя фея, — спокойно ответила Чжиын. — Если бы не мы, сидела бы она сейчас и ждала очередного распоряжения от кого-нибудь из Осенних... Ладно, давай начинать, а то впустую потратим все время, которое она нам сэкономит. Что сейчас читаешь?
Субин лежала на животе и тупо пялилась в книгу — она читала все утро, и буквы уже плыли перед глазами. Раздался тихий стук. Из-за приоткрытой двери показалась старая Весенняя фея с добрыми розовыми глазами и абсолютно симметричными морщинками.
— К вам посетитель, — едва слышно проговорила она. Руководство Академии распорядилось, чтобы помощники вели себя тихо и не беспокоили Субин по пустякам.
Видимо, это распоряжение касалось и остальных учащихся: разговаривала с ней только Чжиын, а все остальные лишь провожали молчаливыми взглядами. Впрочем, Субин почти дочитала последнюю книгу, и наступало время занятий. Она пока не разобралась, хорошо это или плохо, главное — хоть какое-то разнообразие.
— Посетитель?
Несколько секунд перегруженный занятиями мозг переваривал информацию. Наконец Субин сообразила, о ком речь.
«Доён!» — чуть не вырвалось у нее.
По пути на первый этаж она миновала несколько лестничных пролетов, а потом отправилась длинным путем через стеклянный коридор, украшенный пестрыми цветами. Какая все-таки красота! Поначалу Субин воспринимала их лишь как элемент декора, оживлявший Академию, зато теперь поняла, что растения в первую очередь — инструменты Осенних фей. После недели чтения учебников она уже могла назвать каждый цветок: голубые дельфиниумы, красные лютики, желтые фрезии, каллы, крапчатые антуриумы и ее новые любимицы — орхидеи цимбидиум с белыми лепестками и темно-розовыми сердцевинами. Субин скользнула пальцами по тропической орхидее, повторяя про себя ее свойства: «Излечивает отравления, вызванные полевой горчицей, временно останавливает фотосинтез, фосфоресцирует при смешивании в определенных пропорциях с щавелем».
О более глубоких познаниях речь не шла, зато свойства растений Субин выучила на совесть. И все благодаря аккуратно нарезанным карточкам! Пришлось признать, что сама она никогда б таких не вырезала.
Из цветочного коридора Субин влетела в вестибюль, где, прислонившись к стене у главного входа, стоял Доён. Девушка чудом не взвизгнула от радости и не стала бросаться гостю на шею. Ну, почти сдержалась...
Вместо просторной рубахи на Доёне была синяя толстовка и черные брюки; привычные спутанные пряди превратились в тщательно расчесанные волосы — теперь даже его лицо выглядело по-другому.
Субин хотела обнять Доёна, но он едва заметно покачал пальцем и с улыбкой поклонился ей точно так же, как это делали Весенние феи.
— Рад видеть вас, Субин. Пойдемте? — Последовал взмах руки в сторону дверей.
Она непонимающе уставилась на Доёна. Он выразительно посмотрел на дверь, и Субин, стиснув зубы, вышла на улицу. Вскоре молодые люди зашагали по извилистой дорожке навстречу клумбам, кустам, деревьям... и Осенним феям. Субин чувствовала на себе пристальные взгляды: некоторые ученики прятались за книгами, а другие пялились без всякого стеснения.
Она продолжала идти вперед, тайком оглядываясь на Доёна, который с лукавой усмешкой безмолвно следовал на два шага позади. Едва они миновали ворота Академии, Доён осторожно коснулся спины Субин и мотнул головой в сторону высоких кустов. Как только Академия скрылась за пышной листвой, он схватил Субин в объятия и закружил ее.
— Как же я скучал! — Губы Доёна изогнулись в знакомой обезоруживающей улыбке.
Субин обвила друга руками и крепко прижала к себе: он был единственной ниточкой, связывающей ее с жизнью вне Академии, с прежним миром, который она до сих пор считала домом. Все-таки странно получилось: за несколько дней мир фей из Авалона стал ассоциироваться у Субин с миром людей. Впрочем, она была рада видеть его не только по этой причине...
— Прости за странное поведение, — начал Доён, — но в Академии ни шагу нельзя ступить без ритуальных танцев между Весенними и Осенними. Я бы не хотел, чтобы у тебя были неприятности. Хотя, скорее всего, неприятности грозили бы мне... В любом случае, лучше придерживаться протокола.
— Надо так надо. — Субин с озорной усмешкой взъерошила ему волосы, приводя внешность Доёна в привычный вид. Как здорово снова оказаться в компании друга! — Я так рада, что ты пришел! Еще одна бессонная ночь в обнимку с учебниками — и я повешусь.
Он серьезно посмотрел на девушку.
— Это адский труд, но заниматься тебе надо обязательно.
— Не так уж и обязательно.
— Обязательно, поверь мне. Ты даже не представляешь, как важно то, что делают Осенние феи.
— Но я пока ничего не умею! Я даже не начала учиться по-настоящему! — Субин со вздохом покачала головой. — А осталось меньше двух месяцев.
— Ты хотела бы приезжать сюда... еще?
— Наверное. Если пригласят, то конечно же.
— Не переживай, пригласят! — Доён широко улыбнулся. — Не сомневайся.
Их глаза встретились, и Субин почувствовала, что не может отвести взгляд. Усилием воли она отвернулась и зашагала по дорожке.
— Куда пойдем? — спросила она, чтобы хоть как-то скрыть неловкость.
— В смысле?
— Йесон сказал, что мы будем смотреть достопримечательности. Но у меня только пара часов.
— Вряд ли он имел в виду... — озадаченно произнес Доён.
— Я зубрила растения без передышки... Целых! Шесть! Дней! Я хочу увидеть Авалон!
Доён хитро улыбнулся.
— Не вопрос. С чего начнем?
— Я... я не знаю. С самого красивого места в Авалоне.
Он сделал глубокий вдох, задумался и лишь потом уточнил:
— Хочешь пойти вдвоем или пригласим еще кого-нибудь для компании?
Субин отвернулась. В глубине души она жаждала побыть с Доёном наедине, но боялась, не доверяя себе.
— Можно и то и другое.
— Ладно. А давай...
Она прижала палец к его губам.
— Нет, не рассказывай! Доён указал на склон холма.
— Иди вперед.
Здание Академии становилось все дальше, и Субин почувствовала радостное волнение. После того как друзья прошли мимо высоких каменных стен, ограждавших врата, дорога разделилась на несколько троп, петлявших между отдельными строениями. Чем дальше от Академии, тем более людными становились улицы.
Впереди раскинулась ярмарка: тысячи фей толпились в дверях лавок и выстроились в очереди возле киосков, торговавших всевозможными сверкающими и блестящими товарами. Увидев пестревшие повсюду яркие пятна самых разных оттенков, Субин поняла, что в толпе мелькают цветки Летних фей. Вот одна из них прошла совсем близко, с каким-то струнным инструментом в руках. На теле феи красовался потрясающий цветок, похожий на тропический: остроконечные ярко-красные лепестки с желтыми прожилками. Субин припомнила растения вида пурпуреа, про которые читала как раз вчера. Но этот цветок был гигантским — нижние лепестки лишь чуть-чуть не доставали до земли, а верхние высились над головой феи, словно огромная корона.
«Счастье, что я не Летняя! — пронеслось у Субин в голове. В прошлом году она еле спрятала свой цветок. — Такую громадину под футболку не скроешь».
Одевались Летние феи тоже по-особому: наряды, сшитые из той же легкой мерцающей ткани, что и у Осенних, были длиннее и свободнее, со складками, кистями, шлейфами, оборками, шарфами и прочими украшениями, которые трепетали на ветру.
«Эффектные, совсем как их цветки!» — решила Субин.
Быстро обернувшись, она с облегчением поняла, что не потерялась в толпе: Доён по-прежнему шел на два шага позади.
— Лучше веди ты!
— Не имею права.
— Права?
— Пожалуйста, не устраивай сцену. — Доён легонько подтолкнул ее вперед. — Тут уж ничего не поделаешь.
— Это потому, что ты Весенний?
— Субин, не надо! — взмолился он, нервно озираясь по сторонам. — Только не сейчас!
Она метнула на Доёна сердитый взгляд и двинулась дальше. В киосках, украшенных мелодично позванивавшими китайскими колокольчиками, торговали блестящими, переливающимися тканями, а сами продавцы зачастую выглядели наряднее покупателей.
— Что это?
Субин взяла нитку со сверкающими бриллиантами (скорее всего, настоящими), чередующимися с жемчужинами и миниатюрными стеклянными цветами.
— Украшение для волос, — объяснил продавец, высокий фей с малиновыми волосами. Рукой в белоснежной перчатке он дотронулся до гребня, скрытого за стеклянными цветами. Мужчины-феи, естественно, не цвели, но одежда продавца выдавала его Летнее происхождение. — Вы позволите?
Субин вопросительно взглянула на Доёна и, заручившись молчаливым согласием друга, позволила высокому фею закрепить гребень в ее волосах. Она подошла к большому зеркалу, висевшему на противоположной стене. Серебристое украшение поблескивало среди прядей, подчеркивая их натуральный светлый цвет.
— Класс! — выдохнула Субин.
— Оставить так или желаете упаковать?
— Ой, но я не могу...
— Не снимай, — тихо сказал Доён. — По-моему, красиво.
— Но... — Она шепнула ему на ухо: — У меня денег нет, а тебе расплачиваться я не позволю.
Тот рассмеялся.
— Здесь не платят за товары. Деньги придумали люди. Просто бери: продавцу достаточно того, что его труд оценили.
— Серьезно?!
— Конечно. Скажи, что тебе очень нравится и что ты будешь носить украшение в Академии. Вот и все.
Невероятно! Субин занервничала: казалось, в любую минуту откуда-нибудь возникнут феи-охранники и арестуют ее. Впрочем, Доён не пойдет на подобные злые шутки. Или с него станется?
— Очень красиво, — с натужной улыбкой сказала Субин. — Я бы хотела носить это в Академии... если можно.
Просиявший фей слегка поклонился, после чего девушка опасливо пошла вперед... Ее никто не остановил.
Несколько минут Субин не отпускало гнетущее чувство, что она совершила кражу. Наконец угрызения совести утихли — другие покупатели просто брали понравившуюся вещь с витрины, взамен произнося лишь слова благодарности.
— Теперь выбирай что-нибудь для себя.
— Нет, наша рыночная площадь чуть дальше.
— Погоди, а это тогда что?
— Летняя площадь.
— Ой! А я Осенняя! Нельзя было, да? Доён засмеялся.
— Нет, все в порядке. Зимние и Осенние феи могут ходить по любым ярмаркам: вас слишком мало и отдельной площади для вас нет.
— То есть мне можно пойти и на Весеннюю площадь?
— Да, но тебе там нечего делать.
— Почему?
Он пожал плечами.
— На Весенней площади не так уж и красиво. В смысле, сама площадь красивая, как и все в Авалоне, а вот мишура и побрякушки нам ни к чему. Весенним нужна одежда, еда, нужны ремесленные инструменты. Я, например, беру оружие, а еще эликсиры и зелья для аптечки, которые привозят из Академии. Если понадобится эффектный наряд, особенно для выхода в театр, обращайся к Летним. Хотя в глубине их лавок стоят и другие вещи, более практичные: например, краски для сценических декораций, музыкальные инструменты, оборудование для ювелирных мастерских. — На лице Доёна появилась ухмылка. — А блестяшки только завлекают народ.
Оба прыснули, и Субин потянулась к новому гребню. Интересно, сколько бы он стоил в Сеуле? Впрочем, неважно — она не собиралась ничего продавать.
Вскоре многолюдная рыночная площадь осталась позади. Вдоль широкой грунтовой дороги стояли дома, целиком сделанные из сахарного стекла, как окно в комнате Субин. Большие прозрачные шары (видимо, гостиные) выходили на улицу, а те, что поменьше, из замутненного стекла (наверное, спальни), располагались сзади и по бокам. За каждым домом лежали огромные шелковые покрывала пастельных цветов. Днем солнце беспрепятственно освещало каждый дюйм внутри жилища, а ночью на стеклянную поверхность, видимо, натягивали чехол. Шаровидные дома, украшенные хрустальными подвесками и бусами, ослепительно, до рези в глазах, сверкали на солнце. Субин сообразила, что именно их и видела с холма в первые минуты пребывания в Авалоне.
— Красотища! — вырвалось у нее.
— Точно. Идти через поселок Летних — одно удовольствие.
Сверкающие дома стали попадаться все реже, и вскоре дорога пошла под уклон. Слева и справа раскинулось клеверное поле, среди которого пестрели островки цветов.
«Неужели такие поля бывают не только в кино!» — удивилась Субин.
А воздух! Она уже привыкла к душистому воздуху Авалона, напоенному запахом почвы и цветов, но здесь живительный аромат, гулявший по полю вместе с легким ветерком, ощущался даже сильнее. Субин с наслаждением сделала глубокий вдох.
Обернувшись в очередной раз, она увидела, что Доён отстал. Он сидел на корточках у края дороги и вытирал руки о густой ковер клевера.
— Что ты делаешь? — изумилась Субин. Доён резко вскочил на ноги.
— Я... забыл перчатки. Листья клевера слегка мерцали.
— Перчатки нужны, чтобы скрыть пыльцу? — догадалась она.
— Да. У нас так принято.
Ну конечно! Так вот почему все мужчины на Летней площади были в перчатках! Видя смущение Доёна, Субин поспешно сменила тему.
— Куда теперь?
Она поднесла ко лбу руку козырьком и стала всматриваться в даль.
— Скоро ты увидишь мое самое любимое место в Авалоне.
— Правда? А где это?
От радости у Субин вылетело из головы, что она сама просила Доёна сделать ей сюрприз. Он улыбнулся.
— У меня дома. Хочу познакомить тебя с моей мамой.