#НенавистьЛюбовь

Утром меня разбудил аромат свежеиспечённых блинчиков. Я открыла глаза и принюхалась, не понимая, мерещится мне это или нет.

Не мерещилось – Даня готовил завтрак, натянув на себя фартук, как настоящий повар. Когда я вошла в кухонную зону, он как раз ловко переворачивал тонкий блинчик.

– Доброе утро, кудрявая, – улыбнулся он мне. Я хотела ответить, но вместо этого широко зевнула – прямо как гиппопотам. И тотчас прикрыла рот рукой.

Матвеев рассмеялся.

– Доброе, – буркнула я хриплым спросонья голосом и потянулась к волосам, которые больше напоминали распушившуюся мочалку.

– Я словно вернулся в детство, – продолжил Даня и поправился: – Мы словно вернулись в детство. И я снова вижу перед собой ведьмочку.

– Сейчас увидишь дракона, умник, – нахмурилась я, чувствуя неловкость, и пошла приводить себя в порядок, чтобы во второй раз показаться перед Матвеевым – даже тональный крем успела наложить после душа. Благоухая гелем, шампунем, бальзамом и кремами, я вернулась на кухню – Даня к тому времени успел закончить готовку и с кружкой свежесваренного кофе ждал меня, прислонившись к подоконнику.

– С чего это вы, Даниил Дмитриевич, решили приготовить завтрак? – спросила я, усаживаясь за стол, за которым меня ждали блинчики с джемом и бутерброды – выглядело все очень аппетитно.

– Ответочка за ужин, после которого у меня болит живот, – ухмыльнулся Матвеев.

– Что-о-о? Обалдел? – возмутилась я.

– Глупая, – улыбнулся Даня, подходя к кофемашине и делая кофе для меня. – Просто встал рано, и мне было скучно.

– Слушай, а ты неплохой муж, – оценивающе посмотрела я на него. – Я знаю мало людей, которые по утрам в воскресенье готовят завтрак, потому что им скучно.

– Я способен на многое – особенно когда мне скучно, – рассмеялся он и провел рукой по моей спине – по ней тотчас побежали мурашки. А потом снова надел на меня ободок с ушками.

– У тебя фетиш, да? – спросила я с надеждой.

– На тебя.

– Надеюсь, это комплимент. Ты тоже надевай ушки!

– Не хочу. – Он снял фартук и сладко потянулся – так, что белая широкая футболка задралась, обнажая пресс. Чтобы откровенно не пялиться на Матвеева, я встала и пошла искать кошачьи ушки, а найдя, надела их ему на голову.

Даня поставил передо мной кофе и сел напротив. На его волосы и лицо падали золотистые лучи солнца, и он довольно жмурился.

– Мог бы и в постель принести чашечку, – сказала я мечтательно. Завтрак в постели – не об этом ли грезят девушки?

– Чтобы ты ее там разлила? Нет уж, Дарья Сергеева. Для приема еды есть кухня.

Мне оставалось только улыбнуться ему. И в этой улыбке была неприкрытая нежность. Его нарочито грубоватая забота вселяла надежду на то, что все будет хорошо.

Днем нам предстояла новая миссия – встреча номер два со славным семейством Люциферовых, но уже на обеде в доме Стаса. Наверное, нужно было нервничать, но у меня было такое приподнятое настроение, что я забывала это делать. И ждала этой встречи с нетерпением, не пугаясь того, что мне снова придется притворяться не тем человеком, за которого я себя выдаю.

– Как я тебе? – спросила я Даню, который по классике жанра собрался куда быстрее меня и теперь сидел на диване со скучающим выражением лица, поторапливая каждые пять минут.

Матвеев скептически оглядел меня с ног до головы. Я надела длинное платье – единственное свое длинное платье: в нежную бело-бежево-черную клетку, закрытое, с длинными рукавами и тонким пояском, подчеркивающим талию. Идеально подходящее и для романтического вечера, и для делового обеда, и для выхода в свет.

– Как конфетка, – наконец изрек Даня. – Развернул бы и съел.

– Так классно выгляжу? – обрадовалась я.

– Скорее – ты бы классно выглядела без платья, – ухмыльнулся Матвеев. – Не понимаю, зачем закрывать ноги, если они красивые?

– Это платье в пол, и они сейчас очень модные! – Вспыхнула я.

– Ну не знаю, не знаю, думаю, юбки выше колена – это бессмертная мода, – потер подбородок Даня, который сам к выбору одежды подошел демократично, надев темные джинсы, белую футболку, а поверх нее – серо-голубую рубашку. Выглядел он немного небрежно, но как-то по-особенному мило.

– И что, мне переодеваться? – возмутилась я.

Даня сделал вид, что заплакал, закрыв лицо ладонями.

– Только не это! Ты снова засядешь в гардеробной на два часа. А мы опаздываем, – он посмотрел на часы, кожаный ремень которых плотно обхватывал запястье.

– Клоун. – Я развернулась, взмахнув волосами, и пошла обуваться.

– С другой стороны, на мою прелесть никто не будет пялиться, – услышала я его размышления вслух. – Тоже плюс.

– С каких пор мои ноги стали твоей прелестью?

– Они мне всегда нравились… А ты в этом точно сможешь ходить? – не отставал от меня Матвеев, наблюдая за тем, как я надеваю осенние ботильоны на тонких высоких каблуках. – Выглядят устрашающе.

Я сердито сдула со лба выпрямленную прядь.

– Тебе ничем не угодишь, Матвеев.

– У меня просто вкус хороший.

– Как же, хороший. Чем докажешь?

– Я выбрал тебя.

Я замолчала – крыть было нечем, только выразительно посмотрела на него, хотя на самом деле мне хотелось улыбаться.

Матвеев проявил чудеса галантности, элегантно открывая передо мной двери – и в квартире, и в холле на первом этаже, и даже в машине.

– Какой ты сегодня галантный, – не преминула я заметить, когда машина тронулась с мест.

– Не хочу, чтобы ты где-нибудь запнулась, – пояснил мне Даня с милой улыбочкой. – С трудом понимаю, как ты передвигаешься на этих ходулях, да еще и не видя собственных ног под юбкой?.. Бедная моя зайка.

– Двинуть бы тебе, котик, промеж глаз, – сказала я сквозь зубы.

– Как грубо, – покачал он головой, выезжая на основную дорогу.

– Зато искренне.

– Если бы все люди были искренними, на земле не прекращались бы войны. Даже в искренности нужно знать меру, – назидательно заметил Даня. – Как говорит господин Владыко, цитируя Сократа, «ничего сверх меры».

– У вас сейчас нормальные отношения? – осторожно спросила я.

– С кем у Владыко могут быть нормальные отношения? – пожал плечами Даня.

– С моей сестрой, – рассмеялась я.

– Не обижайся, но твоя сестра немного странная. Превзошла даже тебя. Это у вас семейное?

– Тебя тоже образцом адекватности не назовешь, Данечка. И это явное не семейное, а приобретенное.

– Просто я сошел с ума из-за любви к одной зайке, – развеселился он, снова заставляя меня с трудом сдерживать улыбку.

Полдороги мы проехали, перебрасываясь друг с другом колкостями – честно сказать, это доставляло нам обоим удовольствие, как в детстве. А потом Даня вспомнил важную вещь.

– Кажется, мы кое-что забыли, – вздохнул он.

– Что? – занервничала я.

– Кольца.

– Да ну их, – махнула я рукой. – Не возвращаться же из-за них.

– Стас будет недоволен. Едем обратно, – отозвался Даня и развернул машину.

За кольцами он сходил сам. Принес, вытащил коробочку, в которой они хранились, и надел на наши пальцы – сначала мне, потом – себе. Несколько простых прикосновений к моей руке, и душу насквозь пронзил звенящий нежностью луч солнца.

– Ну вот, – улыбнулся Даня. – Теперь мы снова муж и жена.

– И я снова в твоем рабстве? – спросила я, не мигая глядя в его лицо.

– Думаю, это рабство взаимное, – отозвался он и потянулся ко мне. Его губы скользнули по моей щеке, обдавая дыханием.

– Ты очень мне дорога, девочка.

Я была уверена, что Даня меня поцелует, даже глаза закрыла, замерла – будто это должен был быть наш первый поцелуй, но ничего не произошло. Я услышала, как Матвеев завел машину, и приоткрыла один глаз – так и есть, отвернулся, козлик!

Пришлось сделать вид, что я вообще никакого поцелуя не ждала, а просто захотела спать.

Домой к Чернову мы приехали с опозданием, к этому моменту в его огромной квартире собрались уже почти все гости. Жил Стас в элитном жилом комплексе «Итальянский клуб», который позиционировал себя как уголок Италии в городе. Здесь жили не в привычных безликих высотках из стекла и бетона, а в симпатичных зданиях в итальянском стиле, которые высотой не больше пяти-шести этажей. Витражи, арки, террасы, башенки, фасады с колоннами и ротондами – в Италии я не бывала, но ощущение, что мы попали на жилую улицу где-нибудь в Риме или Неаполе, появилось. Правда, в Риме или Неаполе мы бы не встретили депутата, который постоянно выступал по телевизору, или известную в городе театральную актрису. А мы встретили – по дороге к дому Чернова.

– А Стас живет на широкую ногу, – заметила я, когда мы припарковались на подземной стоянке и шли к лифту.

– У него отлично идет бизнес, – отозвался Даня.

– Хорошо иметь столько денег, – вздохнула я. – Живи, где хочешь. Покупай, что хочешь. Занимайся, чем хочешь. Путешествуй, развивайся, занимайся любимым делом…

– Чтобы иметь много денег нужно или вкалывать, как Стас, чувствуя себя постоянно сидящим на пороховой бочке, или быть таким, как Савицкий – все получить от родителей, – заметил Даня.

– Или как Каролиночка, – не смогла не вставить я. Матвеев несколько помрачнел.

– В детстве ты всегда говорил, что станешь богатым-пребогатым, – напомнила я.

– А сейчас я хочу стать просто счастливым.

Я видела, что вопрос денег задевает Даню. Он действительно хотел многого добиться, но при этом понимал, что проигрывает тем, кому все дано от рождения – тому же Савицкому. И я решила больше не касаться этой темы. Кто-то ведь в паре должен быть здравомыслящим, верно? Мне хотелось верить, что это я.

Дверь в квартиру открыл сам Стас.

– Почему опоздали? Обед вот-вот начнется, – сердито сказал он с порога. – Люциферовы еще полчаса назад приехали. Старый козел тянет из меня жилу за жилой.

– Дашка собиралась долго, – заявил Даня.

– А, у женщин это святое, – несколько подобрел Чернов и, услышав, как в прихожую кто-то входит, повысил голос: – Как я вам рад, ребята! Макс, как тебе роль мужа?

– Неплохо, – весело отозвался Даня. – Целый день лежал на диване и смотрел на то, как жена квартиру драит.

Я пихнула его в бок.

– Весельчак, – погрозил ему пальцем Стас. – А у тебя как дела, Дашенька?

– Отлично, борщ вот учусь готовить, – ответила я, – салаты стругаю.

– Брачная ночь хорошо прошла? – явно пытался быть свойским парнем Чернов.

– Что за вопросы, Станислав, – раздалось за его спиной. И Стас закатил глаза, прежде чем повернуться – позади него стоял Петр Иванович Лиферов. Кажется, он был не совсем в духе – губы пожаты, широкие брови сдвинуты, в глазах – недовольство. За его спиной стояла Руслана в маленьком черном платье – сама изящность и элегантность. Она провела большим пальцем по горлу – весьма неожиданный жест со стороны хрупкой девушки, которую явно достал собственный отец.

– Да я же шучу, Петр Иванович, – через силу улыбнулся Чернов.

– Шутки – это когда смешно.

– Здравствуйте, – нестройным хором поздоровались мы с Люциферовым, пытаясь отвлечь его от Стаса.

– Здравствуйте, – уставился на нас Петр Иванович. – Мне вот интересно – это новая мода такая? После свадьбы молодоженам принято в медовый месяц отправляться. Или старший брат денег зажал? – внимательно посмотрел он на Стаса.

– Мы на новогодние каникулы поедем, – отозвался Даня. – Даша ведь учится еще. Не нужно от учебы отрываться.

– Отправлю их в круиз по Средиземному морю, – тотчас добавил Стас.

Люциферов покачал головой и направился в гостиную, откуда доносились голоса.

– Папа сегодня не в духе, – вздохнула Руслана. – Давление.

– Если давление – в номере надо было оставаться, – в сердцах сказал Стас. – А не портить всем обед.

– Любимый, – укоризненно посмотрела на него Руслана. – Папа ведь обещал тебе, что приедет, и приехал. Папа держит обещание.

– Пусть тогда пообещает, что даст разрешение на свадьбу, – вздохнул Стас, которому происходящее, очевидно, успело надоесть.

– Вообще-то папа уже смягчился. Ты ему очень понравился, – улыбнулась она Дане. – Он вчера все говорил, какой у Стаса хороший и ответственный брат. Намекал, что генетика неплохая.

Чернов вдруг поморщился, и Руслана замолчала, прикусив губу. Видимо, вспомнила, каким был настоящий брат Стаса.

– Ладно, – сразу же взял себя в руки хозяин дома, – идем в столовую. Кстати, с нами будут обедать несколько моих друзей со своими спутницами. Если что, о моем брате они ничего не знают.

Даня кивнул, взял меня за руку и повел следом за Стасом, который через гостиную провел нас в столовую.

– О, могодые пгишли! – первым заметил нас дедушка, и гости оживились. А я удивленно рассматривала столовую. Это была просторная светлая комната, в которой каждая деталь, казалось, была пропитана духом аристократизма – начиная с длинного прямоугольного стола из белого дерева, над которым висела хрустальная люстра, заканчивая полом из светлого каррарского мрамора. Что мрамор каррарский, я узнала позже из разговора Стаса с кем-то из братьев Русланы. А также узнала, что именно из него знаменитый Микеланджело высек Давида. Чернов явно пытался, как будто невзначай, показать будущим родственникам свою финансовую состоятельность и тонкий вкус, однако отец Русланы то и дело с неодобрением на него посматривал. А один раз даже назвал пижоном.

Родителей и дедушку Русланы усадили по правую руку от Стаса, занимающего место во главе стола, а нас с Даней – по левую. Два стула рядом с нами пустовали – эти места были оставлены для одного из друзей Чернова со спутницей, которые несколько опаздывали.

Первую четверть часа все внимание было обращено на нас двоих – всем было интересно, как поживают молодожены, и мы с Даней, не переставая улыбаться, отвечали на дурацкие вопросы и благодарили за теплые пожелания. А я была так мила, что даже не стала отвечать на глупый подкол милой Яночки, которая никак не хотела оставить в покое Даню, как будто забыв, что он, вообще-то, женатый человек.

Потом вниманием гостей завладел один из друзей Стаса – молодой, но амбициозный политик из правящей партии, который явно знал не понаслышке, что такое быть душой компании. Второй друг Стаса оказался доктором-нейрохирургом – тоже молодым, но уже довольно именитым. Оба они пришли с супругами – бизнесмена сопровождала томная красавица модельной внешности, а доктора – обычная девушка с двухгодовалым ребенком, который вел себя на удивление спокойно. Сидел на коленях у мамы и рассматривал гостей.

Друзей Чернов, конечно, позвал не просто так – хотел продемонстрировать круг своего общения. Мол, его друзья – не просто какие-то там среднестатические граждане, а птицы высокого полета. Ему важно было доказать отцу Русланы, что он достоин ее.

Друзья Стаса, видимо, действительно никогда не видели его младшего брата, потому что не заподозрили подмены. Они благосклонно поздоровались с нами, поздравили с прошедшим бракосочетанием, а политик даже заявил:

– Сразу видно – братья! Одна стать, одна мощь!

– И одна форма черепа, – иронически заметил доктор.

– А у кого-то вместо черепа подушка, набитая желе, – пробурчала Яна, скрестив на груди руки и глядя на меня. Я проигнорировала мелкую нахалку. И крепче вцепилась в Даню, демонстрируя окружающим нашу с ним любовь.

– Кто тут должен сидеть? – спросил Матвеев у Стаса перед подачей блюд, которой, кстати, занимался персонал ресторана – Чернов постарался, чтобы все было на уровне. Уж если производить впечатление – то по полной.

– Еще один друг, ученый. Он едет, скоро будет, – отмахнулся тот. И Даня не стал уточнять, что это за друг. А зря. Стас же в этот момент отвлекся на Петра Ивановича, который выговаривал Руслане за то, что она одета в слишком открытое платье.

– Надо быть скромнее, – заявил он дочери. – Понимаю, что ты пытаешься привлечь внимание этого идио… кхм, Станислава. Но всему есть предел!

– Как он меня достав своими нотациями, – прикрыв рот рукой, громко прошептал гостям Леонид Тимофеевич, так, чтобы зять его не слышал. – Вот дугак, ей-богу.

– Папа! – возмутилась мать Русланы. – Мы в гостях.

– Как моя дочь, ты должна быть образцом воспитанности и благонравия – вспомни, чему я тебя учил! – самозабвенно продолжал Люциферов. – Смотри, как Дарья оделась – длинное платье, все закрыто, все прилично.

На меня тут же уставились все гости. Даже малыш на коленях у жены доктора.

– Просто я слежу за женой, – улыбнулся Даня, обнимая меня за плечо. – Не люблю короткие платья.

Я возмущенно на него взглянула, но промолчала. Любит, как же!

– Как бабка одета, – пробурчала Яночка.

– Правильно, – обрадовался Люциферов. – Вот это верный подход! Хоть кто-то за своей женщиной следит. – Он явно намекал на Стаса.

Леонид Тимофеевич покрутил пальцем у виска.

– Совсем сбгендил, стагый чегт.

– Папа, хватит! – рассердилась мать Русланы.

– Папа, перестань! – одновременно с ней воскликнула и Руслана.

Я едва сдержалась, чтоб не заржать. А у Чернова было такое лицо, будто он хотел подойти к Люциферову и за шкирку вытащить из-за стола.

В этот момент раздался протяжный звонок в дверь, и Стас лично пошел ее открывать. А спустя пару минут в столовую вошли те, кого ни я, ни Даня увидеть не ожидали.

Олег и Татьяна. Он – в черном отутюженном костюме, она – в темно-сапфировом приталенном платье-карандаше с высоким воротом и белоснежным воротником. Строгий преподаватель и озорная студентка.

Прекрасная пара, дополняющая друг друга. Пара, которая должна была нас раскрыть.

– А этот откуда здесь взялся? – прошептал Даня потрясенно. Уж кого-кого, а своего препода он точно не хотел видеть в это время и в этом месте. Я же совершенно не желала встретить сестру.

– Прошу извинить за опоздание, пробки, – сказал Владыко. Ни он, ни Танька пока не замечали нас.

– Мой друг – Олег Владимирович Владыко, подающий надежды молодой ученый, доцент, кандидат физико-математических наук, преподаватель в университете и просто отличный человек! – объявил присутствующим Чернов, и при этом его тон был таким, словно иметь друга-ученого для него вполне обычное дело. Мол, с другими не общается.

– Кстати, в этом году получил грант Российского фонда фундаментальных исследований. Вместе учились, – и Стас панибратски похлопал Олега по плечу. – А прекрасная дама – его обворожительная невеста Татьяна.

– Не доцент, но стремлюсь к знаниям, – весело заметила сестра.

– Коввега! – обрадовался дедушка Русланы. – Я в ваши годы тоже вев активную пгеподаватевьскую деятевьность. И тоже женився на студентке.

– Татьяна не моя студентка, – сдержанно ответил Олег.

– Но пыталась ею стать, – милейше улыбнулась Таня. – В сентябре хотела подать документы к ним на факультет, но Олег сказал, что если я поступлю, он уволится, чтобы не позориться.

– Ты просто гуманитарий, дорогая, – заметил Владыко.

– Из уст технаря это звучит как проклятие, – потупила глазки Таня.

Ведьмина всегда шутила специфически, но Леонид Тимофеевич понял ее юмор и мелко затрясся от смеха, да и на лице Стаса появилась улыбочка.