#НенавистьЛюбовь

– Даша, не молчи, – попросил Матвеев. – Мне тоже фигово. Я думаю только о тебе. Мне тяжело слушать твои упреки, хотя я понимаю, как виноват перед тобой.

– Не знаю, что сказать. Я так устала, Даня, – призналась я, чувствуя себя опустошенной и разбитой. – Одна часть меня хочет надавать тебе пощечин и послать к черту, вторая – забыть обо всем и быть с тобой снова. В любом случае спасибо, что защищал меня.

Мой голос звучал необычно – серьезно, по-взрослому. И когда я успела повзрослеть? Как это произошло?

– Что мы будем делать дальше? – Матвеев не сводил с меня взгляда.

– Играть роль мужа и жены – это наше обязательство перед Стасом и Русланой.

– А потом?

– Потом… Не знаю, Даня. Мы можем быть вместе. Можем плюнуть на все и снова встречаться. Но сколько это будет продолжаться? Мы должны измениться. И ты, и я. Иначе вскоре мы разбежимся – через год, два или три. Еще раз я не выдержу, – жалобно сказала я. – Я уже смирилась, что потеряла тебя. Второй раз… Не смогу. Тогда и себя потеряю. Ты мой герой, правда. Но я безумно зла – так зла, что не могу даже кричать. – Я взлохматила волосы. – Я безумно зла и обижена! Я хочу встретить Серебрякову и Савицкого и втащить им обоим. Парочка мразей. Как ты мог им поверить? Как, Даня? А этот Алан… неужели на такого, как он, нет управы?!

– Стас, – обронил Даня.

– Ах да. Деньги побеждают только еще большие деньги, – усмехнулась я, вспомнив слова Матвеева о том, что он согласился на подставную свадьбу вовсе не из-за денег, а для того, чтобы Стас смог защитить меня от Алана. После того ужасного дня, когда Савицкий под кайфом приставал ко мне, Даня спас меня (в очередной раз!), а потом разбил его машину, он понял, что доверять Владу больше нельзя. И стал искать другие способы, чтобы защитить меня. Очень вовремя подвернулся Стас с его странным предложением.

Боже, как же дико это звучало! Защитить... При этом слове я чувствовала себя беспомощной куклой.

– И как же Стас заставил Алана угомониться?

Даня пожал плечами.

- Не спрашивал. У него есть не просто деньги, Даша, но и связи. В том числе, с криминалом. Стас не так прост, как тебе кажется. После того, как он пообещал разобраться, мне позвонил Серый и сказал, что Алан устал развлекаться, и я могу быть спокойным.

«И да, Даня, я уладил ту проблему, о которой мы разговаривали», - так сказал однажды Стас, а я и не поняла, что он имеет в виду. Чернов говорил об Алане.

- Вот оно что… Но ведь ты мог рассказать мне обо всем сразу после того, как Стас все решил. Но ты не сделал этого. – Я никак не могла простить Матвеева за его молчание. Лишь со стороны кажется, что такие вещи легко простить и – самое главное – принять, а после – отпустить. Но когда ты сталкиваешь с этим лицом к лицу, все меняется.

- Не хотел впутывать тебя в это. Но сейчас я все же рассказал тебе обо всем.

– Потому что я увидела Серебрякову с Савицким!

– Я мог бы солгать, – сдвинул он брови к переносице. – Но я все-таки переборол себя и рассказал тебе все. Чтобы ты решила, достоин я тебя или нет.

– Только это тебя и оправдывает в моих глазах, Даня. Если бы я узнала обо всем от Серебряковой или Савицкого, было бы хуже…

– Ты права. Я слишком гордый, – с трудом признался он. – Меньше всего я хотел выглядеть в твоих глазах беспомощным неудачником, который не смог тебя защитить. Даш, я правда хотел все рассказать. Несколько раз собирался. Но так и не смог.

– Лучше выглядеть в моих глазах предателем, чем трусом?

– Не пытай меня. Мне и так хреново. Просто скажи, что мы будем делать дальше? Чего ты хочешь?

Я встала, и, прежде чем уйти, задержала взгляд на его татуировке – символе бесконечности, переходящем в неровный пульс. Мне хотелось снова дотронуться до нее, погладить кончиками пальцев, но я сдерживала себя. Зато губы опалило жаром – внезапно вспомнилось все то, что мы делали в гардеробной. Еще немного, и мы бы точно пересекли важную в отношениях черту.

– Не знаю. Давай отдохнем друг от друга. Остынем – по крайней мере, я. И, может быть, поймем, что нам делать дальше.

Даня поймал меня за руку и коснулся горячими губами тыльной стороны ладони, а после крепко сжал – до легкой боли.

– Без тебя плохо. Чувствую себя слабаком, когда говорю это. Но без тебя все иначе, Сергеева. Не знаю, химия это, физика или биология. А может, я просто сошел с ума – любовь не лечится.

– Мне нужно время, – твердо сказала я и вырвала руку из его пальцев. – Я в душ и спать. Доброй ночи.

И я пошла прочь. Правда, через несколько шагов оглянулась. Матвеев не отрывал от меня взгляда, будто был большой преданной собакой, следящей за хозяином.

– Лиза… Она в порядке? – осторожно спросила я.

– Сейчас – да.

– А Дима?

– Сначала злился на меня. Сейчас вроде отошел. Я отдал им деньги, полученные от Стаса. На реабилитацию Лизы.

Меня это приятно удивило, но я не подала вида.

– Дай завтра мне номер ее телефон.

Даня только кивнул.

– Надеюсь, для Алана приготовлен отдельный котел в аду, – в сердцах сказала я и ушла, оставив Даню одного.

Уснуть удалось с большим трудом – в голове было так много противоречивых мыслей, что казалось, еще немного, и она просто взорвется. Эмоционально я очень устала – выдохлась после авантюры со свадьбой и безумного признания Дани. Почти час я просто лежала в кровати, глядя в потолок и зная, что на диване, совсем недалеко от меня спит Матвеев. А может быть, как и я, молча лежит в темноте – такой же опустошенный.

Проспала я всего несколько часов и проснулась без будильника, совершенно внезапно – так бывало, когда я ужасно нервничала, например, перед экзаменами. За окном стояла предрассветная тьма, от которой почему-то становилось совсем тоскливо.

Я встала, осторожно, чтобы не разбудить Матвеева, с которым мне было страшно пересекаться, приняла душ и пробралась в гардеробную. Оделась, привела в порядок волосы и направилась в прихожую. Даня все еще спал – на спине, привычно закинув руку под голову, без одеяла – он всегда скидывал его на пол. В тот короткий и далекий период, когда мы были вместе – прошла уже целая вечность! – мне нравилось смотреть на спящего Даню. Во сне он казался беззащитным мальчишкой, и лицо его всегда было красиво и спокойно – лишь изредка подрагивали густые темные ресницы. Сейчас я тоже остановилась рядом с Матвеевым, будто заколдованная, разглядывая его в полутьме, словно видела в первый раз.

Даня вдруг несколько раз дернулся и что-то неразборчиво прошептал – я разобрала лишь свое имя. Его дыхание стало прерывистым, он вдруг крепко сжал зубы, и на лице появилась печать страха и гнева. Дане явно снилось что-то плохое. Сама не понимая, что делаю, я бесшумно опустилась рядом и успокаивающе погладила его по волосам, а после осторожно взяла за руку.

«Все хорошо, – хотела сказать я ему, – успокойся, пожалуйста».

Его пальцы крепко сжали мою ладонь, а лицо вдруг стало спокойным. Кошмар отпустил его.

Я посидела с ним несколько минут, прежде чем смогла убрать руку. Потом накрыла его одеялом и, наконец, выскользнула из дома, прижимая к груди сумку. Глупо было отрицать, что я люблю этого человека и переживаю за него. Но что сейчас делать, я категорически не знала.

Надеюсь, тебе больше не будут сниться кошмары, Матвеев.

Когда я добралась до университета, на улице было уже светло, и ленивое, сверкающее позолотой солнце нехотя поднялось над горизонтом, разгоняя мрачные тучи.

Я привычно купила кофе – обычный горький капучино без сахара, и пошла к своему корпусу. По дороге мне позвонил Даня, видимо, только что проснувшийся.

– Где ты? Куда ушла? Ты в порядке? – было первым, что я услышала. Его голос был пропитан страхом.

– Иду на занятия, – холодно ответила я. – Вообще-то, сегодня учебный день.

Кажется, он облегченно выдохнул.

– И когда вернешься?

– Когда захочу, – отозвалась я нарочито грубо и сбросила вызов.

Я старалась улыбаться и шутить, в общем, вести себя как обычно, но подруги поняли – со мной что-то не так. И, переглядываясь, стали задавать вопросы, пытаясь понять, что случилось. Честно говоря, мне столько всего хотелось рассказать девчонкам, но я не знала, как это сделать. Говорить о подставной свадьбе я не могла – по крайней мере, в ближайшее время. Договор со Стасом все-таки налагал определенные обязательства. Однако молчать о поступке Матвеева тоже не было сил – мне необходимо было поделиться, и на большой перемене я сбивчиво поведала обо всем подругам.

Сказать, что они были удивлены – ничего не сказать. Сашка орала, что Матвеев – герой и вообще «крутой мэн», Самира хмурилась и качала головой – она ненавидела недосказанность в отношениях и терпеть не могла ложь. А Полина просто обняла меня в знак поддержки.

– И что ты будешь делать? – спросила Самира.

– Не знаю, – честно ответила я. – Сначала нужно успокоиться.

– Он тебя обманул. Понимаю, что хотел защитить, но честность в отношениях – превыше всего. – Она казалась непоколебимой.

– Эй, подружка, притормози, – вклинилась Сашка. – Он спасал Кудряху. Этим все сказано. Ясно? Так не каждый бы поступил.

– Не каждый бы поступил так глупо? – подула на аккуратно подпиленные и покрытые прозрачным лаком ногти Самира.

– Это ты глупая, – ухмыльнулась Сашка. – Просто любовь Дани достигла последней стадии – стадии самопожертвования. Он жертвовал своим счастьем ради Кудряхи.

– И ее счастьем тоже, – проворчала Самира. – Эгоист.

– Полегче. Он благородно поступил.

Они едва не сцепились, и мне с трудом удалось их успокоить. У каждой из них была своя правда относительно произошедшего. А моя правда находилась где-то посредине. Я все еще не успокоилась, хотя после разговора с подругами стало немного легче.

– А я вот одного понять не могу, – задумчиво сказала Полина. – Что теперь делать, если Алан через тебя все еще собирается мстить Матвееву?

– Даня разобрался с этим, – отвела я глаза.

– Я же говорю – герой! – выкрикнула победно Сашка. А Самира закатила глаза.

– И что ты будешь делать? – спросила меня Полина. А я только пожала плечами.

На этом разговор пришлось завершить – прозвенел звонок, и мы помчались в аудиторию на втором этаже, чтобы не опоздать. Первыми в нее забежали Полина и Самира.

– Саш, – остановила я синеволосую подругу на самом пороге.

– Что такое? – удивилась она.

– А что будет после последней стадии любви? – спросила я тихо, совершенно не желая услышать о том, что любовь потухнет.

– Вечность, – широко улыбнулась Сашка и потащила меня в аудиторию. Не в силах сконцентрироваться на лекции, я, отбросив ручку, почему-то думала о его новой татуировке. Символе вечности.

Последней парой стоял японский язык. Не знаю, что со мной происходило, но даже Маэда-сенсей заметила, что я не такая, как обычно, и не могу сосредоточиться на занятии. А я думала о Дане.

Благородство или эгоизм?

Ответить на этот вопрос я так и не могла.

Домой я возвращалась одна.

– Дарья! – услышала я неподалеку от остановки знакомый голос и резко обернулась. Ко мне медленно шел Савицкий.

Я тотчас стала оглядываться по сторонам – на автомате, чтобы удостовериться, что вокруг есть люди. А значит, я в относительной безопасности.

Боялась ли я Влада? Все еще да – воспоминания о том вечере сложно стереть из памяти за столь короткий срок. Но злости во мне было куда больше, чем страха. Они с Каролиной так мило обвели Даню вокруг пальца.

– Дарья! – повторил он, подходя ближе. Красивый, стильный, элегантный – он не изменял своему вкусу. Но теперь я смотрела на него не как на своего друга, к которому тепло относилась, а как на врага, который пытался сделать больно не только мне, но и моему любимому человеку.

– Что ты хотел? – с трудом приглушая в себе ярость, громко спросила я.

– Поговорить. Просто выслушай меня, – сказал он. – Это не займет много времени. Или, – он склонил голову на бок, внимательно изучая меня, – ты все еще боишься?

Я вспомнила вкус крови на губах и усмехнулась.

– Нет, Савицкий, я тебя не боюсь. Бояться себя должен ты сам. Себя и своих очаровательных поступков.

Я лгала – страх был: колкий, удушающий, как шарф из жесткой шерсти, перетягивающий шею и перекрывающий кислород. Но злость перебивала его.

– Я хотел извиниться, – сказал Влад, всматриваясь в мое лицо. – Я поступил как свинья. Признаю это. Я не думал в тот вечер, что ты все же придешь. И позволил себе… лишнее.

– Позволил себе быть свиньей. Так мило, – стиснула я зубы, чувствуя отвращение к этому человеку.

– Прости меня, Дарья. Я не должен был так с тобой поступать. Ты этого не заслуживаешь. Я чувствую себя моральным уродом и…

– Ты так сильно ее любишь? – перебила его я. В его темных глазах факелом вспыхнуло удивление.

– Кого?

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Считает меня такой глупенькой и наивной? Зря.

– Не строй из себя дурака. Серебрякову.

– Так ты все знаешь, – медленно произнес Влад, не сводя с меня пристального взгляда. – Он рассказал? Что ж, так даже легче. Ничего не придется объяснять.

– Мне ничего и не нужно объяснять. И мне не нужны твои извинения. Но если ты или твоя любимая девушка, – в моем голосе появились жесткие нотки, – осмелитесь хоть на шаг приблизиться к нему, я вас уничтожу. Обещаю.

Я не лгала. Я не простила Матвеева и не знала, что с нами будет, но я готова была разорвать за него – осознала это только что.

– Даже так? – вдруг улыбнулся Влад. – Дарья, мне всегда нравились твой боевой настрой и смелость.

Оттого, что он произносит мое имя, меня передернуло, и Савицкий это заметил. Он нахмурился – видимо, не привык к тому, что его персона вызывает чувство брезгливости. Это явно его задело. Забавно. Людям нравится совершать грязные поступки, но при этом хочется оставаться чистыми. Однако так не бывает.

– А мне всегда нравилось твое чувство стиля, – ответила я. – Хотя если бы у тебя не было денег, то не было бы и его. Что ты без денег? Можешь не отвечать – риторический вопрос.

Его взгляд потемнел. Савицкий резко шагнул ко мне, и на мгновение во мне победил страх – я думала, он снова ударит меня. Хотелось развернуться и бежать, но я не отступила ни на шаг.

– Ты все же меня боишься. Прости, – сказал Влад, прекрасно поняв мои чувства. – Меньше всего я хотел обидеть тебя. И это действительно меня гложет. А насчет нашей маленькой игры… Нет смысла отрицать – я во всем виноват. Но я на самом деле хотел защитить тебя от Алана. Поверь. Когда я узнал, что они спят вместе, словно с ума сошел. Заставил Матвеева бросить тебя и делать вид, что он встречается с Каролиной, а потом…

– Они спят? Кто – они? – снова перебила его я.

– Матвеев и Каролина, – удивленно ответил он, а потом хитро сощурился. – Или он не сказал тебе об этом?

Я молча смотрела на Савицкого, не зная, что сказать.

– Ну да, о таком не говорят, когда выставляют себя наполовину жертвой, наполовину героем, – усмехнулся он. – Как я об этом узнал? Ты ведь уже знаешь, что мы встречались с Каролиной. Я действительно был в нее влюблен. Хотя мы расстались – я не мог пережить того, что она изменила мне с твоим другом детства – у нас сохранились общие друзья. Один из них – вернее, одна из них, и слила мне эту информацию. Матвеев приехал в Москву на конференцию, встретился с Каролиной, и они неплохо повеселились. У меня даже есть фото, которыми Каролина хвасталась перед подругой. – С этими словами Савицкий достал телефон и протянул его мне.

Это было селфи, сделанное Каролиной. В полутьме, то ли на кровати, то ли на диване, лежали двое – их лица были обрезаны, но я сразу узнала в них Каролину и Даню. Он был без футболки – отлично можно было разглядеть его тату, а ее грудь едва прикрывал распахнутый халатик. Казалось, что за пределами фото этот халатик и вовсе расходится, обнажая ее тело.

Это фото на какое-то время обезоружило меня. И мне почему-то вспомнился наш разговор с Савицким о его прошлом.

«Помнишь, я говорил, что у меня была девушка, которую я любил?.. Но она всегда любила человека из прошлого. Думала только о нем – еще со школы. И вместо того чтобы приехать ко мне на день рождения, провела время с ним».

«…между ними ничего не было, потому что он не видел в ней девушку – просто друга. И знаешь, это еще больнее. Ты предлагаешь всего себя. А она выбирает того, кто даже не хочет с ней спать».

– Они все-таки сделали это, и это оказалось куда больнее, чем я думал, – словно услышал мои мысли Влад. – Вот одно из доказательств, чтобы ты поверила. Другие фото я не буду тебе показывать. Ни к чему тебе это видеть. Но поверь, Дарья, меня это задело. Они нас обманывали, понимаешь? Когда я об этом узнал, от ненависти и ревности едва с ума не сошел.

– Покажи остальные фото, – велела я, чувствуя, как в горле бьется пульс.

– Прости, нет, – отказался он.

– Тогда до свидания, – сказала я, развернулась на каблуках и пошла к остановке.

– Дарья! – повысил он голос, но я не обернулась, а просто запрыгнула в вовремя подошедший автобус, даже не посмотрев его номер.

Автобус, естественно, оказался не мой, но я поняла это только минут десять спустя, когда он повернул в противоположную от дома сторону. Не понимая, что вообще происходит, я вышла на незнакомой остановке и села на скамью, пытаясь переварить то, что рассказал мне Савицкий.

Верила ли я ему? Нет. Как верить такому человеку, как он? Человеку, который выпытывал у моей подруги, чего я боюсь, чтобы потом использовать это. Человеку, который решил встречаться со мной, чтобы отомстить тому, в кого была влюблена его бывшая. Человеку, который легко и просто решил, что вправе играть с людьми и их чувствами.

Я решительно не верила Владу.

Но эта фотография не выходила из головы. Даня и Каролина действительно были вместе? Или это просто фото, сделанное на встрече в Москве? Но почему они в кровати? Почему на нем нет футболки, а она – в одном халатике? Даня говорил, что встретился с Каролиной только в аэропорту. Лгал? Недоговаривал? Не хотел, чтобы я расстраивалась, или не желал, чтобы я придумывала себе что-то?

А может этот снимок – вообще подделка?

Савицкий точно знал, что нужно сказать, чтобы задеть меня. Он был словно потомком Мефистофеля, который решил вскружить мне голову сомнениями. Я отчаянно хотела верить Дане, но слова Влада разъедали душу.

– Козлина, – прошипела я, и стоявшая рядом женщина с неодобрением на меня покосилась.

Домой я приехала нескоро – пришлось делать пересадку, а потом долго стоять в пробке. Кроме того, разрядился телефон. И я просто сидела и смотрела в окно, то и дело возвращаясь мыслями то к словам Савицкого, то к рассказу Дани, то к его утреннему кошмару.

В квартире никого не было – Матвеев куда-то ушел. Странно осознавать, что мы с ним должны прожить вместе бок о бок еще несколько дней. И снова изображать влюбленную пару перед чужими людьми. Странно и даже дико вспоминать, что вчера я была в свадебном платье, а Даня – в костюме жениха. И что мы целовались, а нам кричали: «Горько!»

Все-таки повороты судьбы – интересная штука.