#НенавистьЛюбовь

Заметив, что мне холодно, один из парней – светловолосый, красивый и уверенный в себе – снял с себя пиджак и накинул на меня. Точно так же, как Даня днем.

– Чтобы не простудилась, – пояснил он и очаровательно улыбнулся мне. Не знаю, почему, но этот парень все время стоял рядом со мной и даже словно невзначай коснулся моей руки. Да и взгляд его был довольно красноречив. Я понравилась ему – почему, не знаю, но он стал ухаживать за мной. Да-да, прямо на моей собственной свадьбе. Наверное, понимал, что я – ненастоящая невеста.

Выкупать меня пришли недовольный Даня, Стас в окружении длинноногих красивых девиц, несколько веселых и явно подвыпивших гостей, приходившихся мне «родственниками», Яночка и Леонид Тимофеевич, которого под руки вели оба внука. Последним, заложив руки за спину, брел Люциферов.

Как-то раз на свадьбе у одного из моих двоюродных братьев украли невесту. Я вместе с шумной толпой со стороны жениха пошла ее возвращать. Это было весело – в качестве выкупа укравшие невесту требовали деньги, алкоголь, конфеты и всякую ерунду. Я думала, что и сейчас будет то же самое. Однако Матвеев не был настроен веселиться, хоть и слыл рубахой-парнем. Стоял с мрачным лицом, сложив руки на груди. И так укоризненно на меня смотрел, что я почувствовала себя виноватой.

– Прекрасная невеста у нас! Ну что, как будете невесту выкупать? – весело поинтересовался один из похитителей – парни стояли так, что загородили меня широкими спинами. Я только и видела, что лицо Матвеева.

– Может быть, мальчики, так отдадите? – спросил какая-то девушка с шикарными рыжими кудрями. И ее поддержали еще несколько красавиц – подозреваю, что моих «подруг». Наверное, они тоже из какого-нибудь танцевального коллектива – все как на подбор модельной внешности.

– Так не отдадим! – заявили парни.

– И не надо, – услышала я где-то впереди голос Яны. Коза мелкая!

– Какая в этом логика? – спросил Люциферов въедливо. – Почему невесту воруют не родственники и друзья с ее стороны, а друзья жениха?

– Невеста – и наша подруга, – нашелся один из парней и стал торговаться.

Им отдали шампанское, коньяк, а после они стали требовать от жениха разные глупости. Что-то вроде: «Похвалите невесту, используя каждую букву ее имени» или «Спойте оперным голосом о том, как прекрасна Дашенька». Каждый раз Даню выручали мои «подруги», которым явно было очень весело – так, что один раз одна из них назвала меня не Дашей, а Наташей. Хорошо, что Люциферов этого не слышал. Зато слышал Стас и дернулся.

– Эй, жених! Пообещай-ка, что больше никогда не потеряешь свою любимую! – заорал кто-то из парней.

Не сводя с меня глаз, Даня сказал – четко и ясно:

– Обещаю. Никогда не потеряю.

И я улыбнулась – впервые за вечер искренне.

– Я могу ее забрать? – уточнил Матвеев.

– Нет, погоди, приятель! – загудели мои похитители. – Так просто мы ее не отдадим!

– Что ты от него еще хочешь? – тихо поинтересовался у меня блондин, одолживший пиджак. Кстати, его звали Игорь.

– Стриптиз! – заявила я, не подумав. Во всем было виновато шампанское. Только оно.

– Стриптиз! – тут же громко сообщил он. – Пусть жених станцует стриптиз! Тогда отдадим невесту!

– Ошалел? – спросил его Стас, которому вся эта самодеятельность не нравилась.

– Стгиптиз – это интегесно! – вмешался Леонид Тимофеевич и стал расстегивать пиджак. – Если жених стесняется, я могу!

– Дед, ты чего? – весело одернул его один из внуков. Второй, кстати говоря, почему-то крайне напряженно смотрел на одну из моих «подруг».

– А что?! Я могу! Не такой я еще и дгевний!

Стриптиз, правда, ему танцевать не пришлось. Матвеев просто отодвинул в сторону парочку своих «друзей» и взял меня за руку.

– На улице холодно. Какого черта вы ее потащили в одном платье? – спросил он у затихших парней, переставших смеяться, и повел меня за собой в ресторан.

– Молодец парень, – донесся до нас одобрительный голос Люциферова. – Просто взял да увел. Все эти ваши выкупы и похищения – цирк для отсталых.

– Ты так говогишь, Петг, потому что на выкупе моей дочеги опозогился, – тут же встрял дедушка. – Подумать товько – ему задавави вопгросы из пгостейшей шковьной пгоггаммы, а он не ответив! Я всю свадьбу думав – и кому я свою дочку отдаю?!

Стас хмыкнул. А Петр Иванович принялся возмущаться, только мы этого не слышали – зашли в ресторан, и дверь захлопнулась. В холле Матвеев отпустил мою руку и внимательно меня оглядел.

– Это что? – поинтересовался он.

– Где? – не поняла я.

– На тебе.

– Это? Пиджак, – улыбнулась я. – Его Игорь дал.

– Какой еще Игорь? – сощурился Даня.

– Твой друг, глупенький, – кивнула я в сторону двери.

– Больше тебе Игорь ничего не дал? – поинтересовался Матвеев.

– А что-то должен был? – почему-то вскипела я.

– Снимай, – велел он.

– Не собираюсь, – заупрямилась я. Я хотела, чтобы этот идиот ревновал меня. Глупое, иррациональное желание, но я ничего не могла поделать с собой. И во всем продолжала винить шампанское.

– Не ставь меня в глупое положение. – И Даня сам стянул с меня чужой пиджак. Чтобы спустя несколько мгновений вручить его тому самому Игорю, зашедшему в холл.

– Как грубо, – сказал тот.

– Прости, неженка, – отозвался Даня. – И иди куда-нибудь мимо.

– А я не хочу мимо. Хочу поговорить с Дарьей, – уперся тот и почему-то подмигнул мне.

– Вообще-то, она моя жена, приятель, не твоя, – напомнил Даня, который заметил это и, кажется, рассердился.

– Как будто мы не знаем, что свадьба подставная, – заявил Игорь и на всякий случай оглянулся – но никого из семейства Люцеферовых рядом не было. – Так что выйди из образа, чувак, и не мешай нашему знакомству.

– Слушай, ты не мог бы оставить нас наедине? – нахмурился Даня. Его голос был подозрительно спокойным. А вот в глазах полыхало нехорошее пламя.

– Даш, я хотел у тебя телефон взять, – обратился ко мне Игорь, решив не обращать внимания на Матвеева.

– Да, конечно, – обаятельно улыбнулась я ему. Матвеев возмущенно на меня взглянул, а я продиктовала Игорю цифры – он тотчас записал их себе на телефон и, довольный, отплыл к парням, которые только что появились в холле.

– Ну и зачем ты дала ему мой телефон? – поинтересовался Даня. Злости в нем не осталось ни капли – я рассмешила его.

– Просто так, – хихикнула я. – Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я.

– Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? – изогнул бровь Даня.

– Кто тебя знает? – пожала я плечами. – Ты же любишь блондиночек.

Это был явный намек на Каролину, и Даня отлично это понимал.

– Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, – отозвался Матвеев мерзким голосом. Я, кажется, позеленела от злости – именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное. Стопочка к стопочке. Помнится, когда я складывала его, еще подумала – хорошо бы Матвеев не сунул сюда свой большой грязный нос.

– Ты что, там лазил, извращенец?! – уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение.

– Кхм… Понимаешь, я заглянул туда случайно.

– Что значит – случайно?!

– Я хотел положить куда-нибудь свои носки, – пожал он плечами, только вот в глазах его резвились бесята, – а наткнулся на это.

Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно. Как будто бы он был заботливой мамочкой, наткнувшейся на журналы сына весьма фривольного содержания.

– Кстати, неплохая цветовая гамма, – продолжал Матвеев вдохновенно. – Хотя я думал, что у тебя обязательно должно быть что-то красное…

Договорить ему я не дала – от всей души зарядила по плечу.

– Захлопни жевальник, муженек, пока я тебе его не поломала, – предупредила я Клоуна.

– А что такого? – невинно похлопал он ресницами.

– Что такого? – ядовито переспросила я. – Я в твоих трусах копалась, идиот?!

– Копайся, я не против, – никак не мог успокоиться Матвеев. – Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, – явно издевался он. Я снова стукнула его по руке, попросив заткнуться. В ответ Даня сказал, что нам пора в зал. Я заявила, что никуда не хочу с ним идти. А он поднял меня на руки и самым наглым образом взвалил на плечо, как мешок картошки. Я принялась активно брыкаться и вырываться. Но разве можно остановить локомотив?

– Поставь меня на место! – требовала я, понимая, что на самом деле не злюсь. Это было частью нашей игры. Игры, правила которой были известны только ему и мне.

– Не хочу, ты меня не слушаешься, жена, – отвечал Даня, легко удерживая меня.

– Да отпусти ты ее, Макс, – сказал кто-то из его лже-друзей, которые в это время как раз всей своей шумной веселой толпой завалились в холл. Кто-то даже попытался помочь спустить меня на пол, но я возмущенно брыкнула ногой – на плече Клоуна висеть было не то чтобы комфортно, но прикольно. И я совсем не боялась упасть.

– Бедный, надорвешься же! – притворно заохала Яна, явно завидуя мне. Я украдкой показала ей кончик языка, и девчонка вспыхнула. Она беззвучно, но весьма выразительно что-то сказала. Кажется, обозвала меня дурой.

– Ах, оставьте их! – замахал обеими руками Леонид Тимофеевич. – Мивые бганятся – товько тешатся, Пгедставвьяете, какая жагишка у них будет ночью?

И он захохотал. Его внуки только устало переглянулись. Нетрезвый дедушка их порядком утомил.

– Папа, вам бы пить меньше, – заявил своим звучным и нудным голосом Петр Иванович.

– А тебе бы, сынок, напготив, не мешало бы выпить. Слишком ты напгяженный. Беги пгимег с моводежи, Петг.

– Пойдемте к нам за столик, я вам с радостью налью, так сказать! – заявил мой «отец», который явно решил споить Люциферова. Стас не возражал, и я решила про себя, что споить будущего тестя – его идея.

– Знаете, он на собственной свадьбе быв единственным тгезвым, – поведал дедушка окружающим, не замечая, как все больше киснет зять. – Потому что утгом уезжав в командиговку. Бедная моя дочка. Никакой вюбви с этим дубом. Один говый гасчет.

– Да люблю я вашу дочь! – не выдержав, заорал Петр Иванович.

– Я вашу – тоже, – вклинился Стас и был обласкан гневным взглядом. Люциферов что-то коротко бросил тестю и пошел в зал, а «папа» заспешил следом.

Всей большой шумной толпой мы направились за ними.

– Все в порядке? – тихо спросил меня Стас. И я только кивнула, все так же вися на Матвееве.

Вскоре мы снова были вынуждены выйти на сцену – чтобы получить новую порцию поздравлений. На этот раз долгих лет совместной и, безусловно, счастливой жизни нам желали мои подруги – те самые длинноногие красотки в шикарных платьях. Они то и дело обнимали меня, вспоминали несуществующие эпизоды из нашего детства и наперебой хвалили. Даже слезу пускали. Словно были моими настоящими подругами.

– Спасибо за то, что делаешь нашу Дашеньку счастливой, – в конце концов объявила рыжеволосая «подруга» Дане и крепко-крепко обняла его. При этом она что-то прошептала на ухо, заставив Матвеева хмыкнуть. Я словно невзначай боком двинулась в их сторону и втиснулась между ними. Мне уже одной рыжей хватило, спасибо, больше не хочется.

– Эх, повезло тебе, подружка! – заявила мне брюнетка с эффектным ассиметричным каре уже тогда, когда мы сошли со сцены. – Такой сладкий парень!

– Верно! – подхватила тоненькая блондинка с большими, невинными фиалковыми глазами, которые могли принадлежать только настоящей развратнице. – Мальчик, что надо. Сказка. Личико, фигура – м-м-м. Ты у него пресс видела? – спросила она с любопытством.

– Видела, – зачем-то сказала я. – Ничего особенного.

– А говорила, что любишь чувствовать, как мышцы пресса напрягаются под твоей ладонью, – вклинился Матвеев с фирменной гаденькой улыбочкой. И когда только успел подгрести к нам?

– Обожаю сильных мужчин! – хищно заулыбалась какая-то девушка с каштановыми волосами ниже талии, одетая в мини платье, с трудом прикрывающее все самое главное.

– А можно я так попробую?! – активизировалась блондинка. – Положу ручку тебе на живот, Максик… – И она потянула руку с длиннющими алыми когтями к Матвееву.

– Стоп, – остановила я ее. – Вообще-то, это мой муж. Лапать его могу только я.

Девицы переглянулись и засмеялись.

– Если встретимся в другом месте, я тебя так просто не отпущу, сладкий, – подмигнула брюнетка.

– Так понравился? – улыбнулся Матвеев.

– Может быть, – кокетливо склонила голову девушка.

– Хочешь, оставлю телефон?

– Вообще-то, обычно телефон просят у меня, – рассмеялась брюнетка, явно избалованная мужским вниманием. – Но ты еще совсем мальчишка, так что прощаю. Давай телефон, – и она с превосходством взглянула на меня. Мол, смотри, твой муж дает мне свой номер телефона. А ты останешься ни с чем.

С невозмутимым лицом я слушала, как Клоун диктует брюнетке мой номер телефона.

– Если она мне позвонит, я скажу, что ты в душе и не можешь ответить, – тотчас предупредила я его, с трудом сдерживая смех.

– Идет, – ничуть не смутился он. А я поняла, что ляпнула, но ударить его снова было нельзя – нас опять вызывали на сцену. Поздравительная экзекуция продолжилась.

После моих «подружек» к нам поднялись почётные гости праздника – семейство Люциферовых в полном составе. Первым слово взял Петр Иванович, который несколько подобрел после общения с моим «папой», старательно пытавшимся его споить. Он скупо поздравил нас с Даней, после чего микрофон взяла его супруга – ее поздравления были куда красочнее. На какое-то мгновение я снова почувствовала укол совести из-за того, что мы обманываем этих людей. Однако я попыталась прогнать эту мысль из головы, в который раз напомнив себе, что Чернов – наш спаситель. И это просто работа, и ничего больше. Когда микрофоном завладела маленькая язва Яна, эта мысль сама собой улетучилась – наглая девчонка заявила, что ей жалко жениха.

– Если хочешь, подожди меня еще пять лет, и тогда мы будем вместе, – выдала эта пигалица, сжимая микрофон и глядя на Матвеева. – Мне можно даже свадьбу не устраивать.

– Прости, – отозвался он весело, – у меня уже есть жена.

– Ну, это ненадолго, – кровожадно пообещала Яна, сама не зная, как близка оказалась к правде.

Взрослые восприняли ее слова как шутку и стали смеяться. А я нахмурилась, потому что девчонка раздражала все больше.

Положив подарочный конверт в специальный домик, стоявший на сцене, семья Лиферовых удалилась. И я была уверена, что их подарок – единственный настоящий. Остальные гости должны были лишь создавать видимость того, будто что-то дарят, и их конверты были пустыми.

После всех поздравлений нас все-таки отпустили за стол для молодожёнов, и я успела съесть канапе и выпить еще один бокал холодного и вкусного шампанского. Однако спокойствие продлилось недолго – нас заставили танцевать первый танец, от которого мы с Матвеевым не могли отказаться. Пришлось вставать со своих мест и идти в зал. Даня даже не успел надеть пиджак – так и вышел: в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Музыка затихла – будто затаилась. Верхний свет погас, и между столиками заструилась прохладная бархатная полутьма, искрящаяся от бликов свечей и светильников. Гости замерли – все их взгляды были устремлены на нас двоих. На меня и Даню.

Это был наш второй в жизни танец.

Сначала я думала, что он будет легким покачиванием в объятиях друг друга – для фальшивой свадьбы хватит и этого. Однако романтическая атмосфера так будоражила нервы, что я и сама не поняла, как изменила решение. Танцем я хотела рассказать им всем о своих чувствах. Раз нельзя сделать это с помощью слов, я сделаю это с помощью движений.

Я кое-что шепнула Дане на ухо и кивнула музыкантам. Тотчас зазвучала красивая мелодия: игривая, невообразимо нежная и воздушная. Мелодия, напоминающая рассветное летнее небо. Мелодия, в которой легко можно было раствориться.

Этот танец я начала первой. Закружилась по центру зала, чувствуя легкость в ногах и тяжелые крылья за спиной. Взмахи рук, повороты, легкие наклоны, изгибы корпуса – я просто дала телу возможность сказать все вместо меня. И во все движения – неспешные, плавные и пластичные – я вкладывала свои чувства. Все, что пережила в нашей детской заклятой дружбе. Все те яркие далекие воспоминания, что рвались из моей груди.

Каждый секрет. Каждый вдох. Каждую улыбку.

Музыка изменилась – стала плотнее, ритмичнее, серьёзнее. Шаг за шагом я направлялась к Дане, который ждал меня в другом конце зала. Когда расстояние между нами стало совсем небольшим, он сам пошел ко мне и мягко взял за руку. Моя ладонь оказались на его щеке, и я, склонив голову, улыбнулась Дане – нежно и мягко. А он провел кончиками пальцев по моим волосам, дотронулся до обнаженного плеча, заскользил вдоль предплечья к запястью и, наконец, взял меня за руку. Он вел в этом танце, подстраиваясь под ритм мелодии. И я следовала за ним, положив вторую руку на его плечо. Воздушная ткань юбки то и дело касалась ног.

Это была импровизация – без ярких элементов, заученных поддержек и эффектных связок. Мы неспешно кружились по залу, не отрывая друг от друга взглядов. Танец – это всегда история. И сейчас мы рассказывали историю своего недолго счастья.

Воображение рисовало пустую темную комнату со стеклянным потолком, над которым нависло звездное небо. В этой комнате мы были только вдвоем – границы реальности и фантазий, вызванных танцем и музыкой, стирались. Зато появилось прекрасное чувство душевного подъема. Мы снова вместе.

Новая порция прикосновений породила во мне былое желание поцеловать Матвеева. И я в который раз убедилась, что он – моя зависимость. Он близко – и сердце тает. В ладонях сосредоточился нежный жар. От прикосновений легко, и приятно кружится голова. А в солнечном сплетении пылает звездное небо.

Я завишу от всего, что с ним связано. От его прикосновений, запаха его одеколона, голоса, даже взгляда.

Музыка изменилась вновь – стала темнее, глуше, печальней. В ней появились нотки упоительной болезненной нежности и нерастраченной страсти. И я, поддавшись порыву, оттолкнула Даню, а он шагнул назад.

Наше расставание. Конец нашей вселенной. Вселенной, которую придумала я.

Я решила уже, что музыка закончилась, однако она снова продолжилась, став по-весеннему звонкой, сияющей и одухотворенной. И нам пришлось снова обнять друг друга – крепко-крепко, чтобы спустя минуту отпустить. Вокруг нас стояли многие гости – а мы и не заметили, как они встали со своих мест. Гости аплодировали и кричали опостылевшее: «Горько!»

– Ты волшебно танцуешь, Даш, – шепнул мне Матвеев, не убирая руку с моей талии.

– Спасибо, ты тоже вроде не такой дуб, как я думала, – отозвалась я, любуясь светом его чудесных глаз.

– Только это запрещенный прием, – сказал он и глубоко вдохнул воздух, чтобы задержать дыхание.

– Что? – не поняла я.

Кричать: «Горько!» – стали активнее. И Даня снова склонился ко мне, едва касаясь своими губами уголка моих губ. Он не хотел целовать меня, зная, что не имеет на это права. Однако напряжение между нами было так велико, что я сама… Я сама сделала это. Сама поцеловала его.

Коротко, не так, как прежде, но чувственно, слегка прикусив ему нижнюю губу – руки Дани тотчас крепче сжали мою талию, будто он сдерживался из последних сил. Его губы были напряженными, и он не пытался сделать поцелуй глубже, когда непонятно, где кончается нежность и начинается страсть. Просто водил своими губами по моим. А когда я попыталась сделать этот странный поцелуй горячим и настоящим, он не позволил мне. Отстранился от меня. И прошипел вдруг:

– Прекрати.

– Почему? – спросила я одними губами.

– Я не железный.

И хоть нам продолжали кричать: «Горько!» – и вести отсчет, больше мы не целовались. Зато когда мы повернулись к гостям, я увидела рядом с нами Яну и украдкой вернула ей ее жест. Девчонка сердито фыркнула, скрестив руки на груди, и сделала вид, что ее тошнит.