Индукция страсти

У обычных людей ярость увеличивается по нарастающей, и у них есть шанс оборвать чудовищные и жестокие мысли мщения, появившиеся в разуме. Они могут остыть, контролировать себя, быть более адекватными. Но я не имею такой особенности. Нет, не потому, что не хочу этого, я пытался, столько лет пытался совладать с собой и только наказания могли развеять во мне эту чёрную пелену, накрывающую разум и повышающую пульс. У меня нет спасительных секунд, чтобы обдумать своё решение сейчас, ведь с некоторых пор, с каждым днём я всё сильнее и сильнее теряю контроль над собой.

Моя рука вмиг оказывается на тонкой шее Бланш, отчего она охает и смех обрывается. Пальцами ощущаю, как быстро и точно бьётся её вена под кожей, сообщая мне, что она не предполагала такого исхода событий. Не ожидала, что от увиденного и желания доказать ей своё отвращение к её мечтам, в которых я играю важную роль, превращусь за одно мгновение в чудовище, пугающее с детства всю семью.

Мои широкие шаги, и она путается в своих ногах на этих ужасающе высоких шпильках. Я веду её спиной, точнее, лечу с ней к чёртовому столбу и с силой ударяю по нему её телом. Она охает, и её тело отзывается дрожью. Буквально висит на моей руке, а я сильнее сжимаю пальцами эту прекрасную кожу.

— Это ты для меня приготовила? Так вот, лучше я тебя сейчас же убью, чем ты сотворишь со мной то, что не удавалось никому, — рычу в её распахнутые глаза. Зрачки расширены, она часто моргает и даже не делает попыток вырваться. Позволяет мне дёрнуть её ещё раз и прижать к дереву, демонстрируя свою физическую силу.

— Тебя это так возбудило? — Шепчет она.

Её издевательство, безумие синих глаз отдаются в моих висках молотом, бьющим точно по черепной коробке.

— А я выгляжу возбуждённым? — Делаю упор пальцами именно так, как она говорила когда-то. Это, действительно, ей быстрее перекрывает кислород, и Бланш открывает губы, пытаясь насытиться им.

— Очень, но не медли, Эйс...ну же, убей меня. Правый шкаф...там ножи...любой...и ты увидишь кровь...мою кровь, о которой...так...мечтаешь, — шипит она.

— Умоляй, чтобы я сохранил тебе жизнь, — приближаюсь к ней, у этой женщины осталось всего пару минут до потери сознания. Бланш знобит, холодный пот прошибает её тело и появляется мелкими капельками на лбу.

— Никогда, — выдыхает она, и сама же сжимает губы, пока её ноздри быстро двигаются. Но в этих чёртовых глазах такая сила, такая воля, что я восхищаюсь ей.

Ещё немного и я придушу её, я заберу её жизнь и оборву своими руками. Одной рукой. Она будет безвольно лежать перед моими ногами. Наверное, яркое видение приводит меня в тот самый ужас, когда ты полноценно осознаёшь, что не хочешь быть этим самым зверем, причиняющим боль человеку. Этой женщине. Бланш.

Мои пальцы расслабляются, и резкий поток кислорода врывается в её уже практически обмякшее тело. Успеваю подхватить Бланш за талию и повернуть, чтобы она прокашлялась и начала дышать. Я ощущаю под ладонью, как упругие мышцы её живота сжимаются и напрягаются. Она не может стоять сама на ногах, потому что у этих туфель минимальная площадь опоры.

— Стало легче, Эйс? — Хрипло спрашивает она выпрямляясь. Поворачивает ко мне голову, позволяя держать себя.

— Ни капли. Это отвратительно. А самое ужасное, что им это нравится, когда порой они обрекают даже невинных людей на ещё более страшную смерть. Меня тошнит от того, что ты делаешь, — кривлюсь я.

— А ты нет? Как же я могла забыть, что ты ангел мщения, забирающий только души грешников. Лжец ты, Эйс, и лицемер. На твоей совести более ста жизней, ты никогда не задумывался о том, насколько они виноваты в совершённом или же их подставили. Ты выполнял приказы своего дяди, а теперь неожиданно решил задуматься о том, какую ужасную психологическую травму им наношу я. Хватит, — дёргается в моих руках, и я отпускаю Бланш. Немного шатается и прислоняется спиной к деревянному распятию.

— Ты меня уже раздражаешь своим глупым напущенным аристократизмом и нравоучениями. Вроде бы не идиот, но сейчас ты выглядишь именно таким. Не хочешь сдаться? Только ты знаешь из-за чего строишь из себя неприступного мужчину? Страх. Ты боишься оказаться обычным, слабым и позволить себе поставить меня, женщину, на один уровень с собой. Ты подскажи мне, как долго это будет продолжаться, чтобы я занялась наиболее интересными вещами, пока ты борешься с собой. Не за что тебе больше уже хвататься. Сейчас ты хочешь поставить меня на место, упомянув о том, какая я грязная, развратная шлюха, верно? Да, я такая, и мне не стыдно в этом признаться, как и в том, что я женщина, испытывающая недопустимое влечение к такому психопату, как ты.

Ох, да она зла. Она в ярости, и это так меня веселит. Её глаза блестят от желания врезать мне, повысить голос или же применить одну из плетей. Её даже потряхивает немного, и это заводит ещё больше. А, может быть, и то, что она так честна, когда я не могу себе этого разрешить. Столько лет отрицания и сейчас быть такой, как она? Я не знаю...не знаю.

— Почему ты такая больная? — Удивляюсь я.

— Почему ты такой примитивный? — Вздёргивает подбородок, демонстрируя мне свой характер.

— Не могу ответить, — спокойно пожимаю плечами.

— Можешь, но не хочешь. Тоже из-за страха. Всё, ты меня утомил. Ты настолько сейчас влияешь на мои эмоции, что я устала их держать под контролем. Врезать бы тебе хорошенько, чтобы прекратил душить меня и не доводить дело до конца. Я на пике, так что лучше не приближайся, — она отталкивается ягодицами от столба и, разворачиваясь, делает шаг.

Хватаю её за длинный хвост и резко тяну на себя. Шипение вырывается с губ Бланш, когда она летит назад, и я подхватываю её за талию.

— Чёртов идиот. Прекрати дёргать меня. Хватит, Эйс. Я предупредила тебя. Я не готова сейчас с тобой...

Накрываю её губы своими, и она замолкает. Наконец-то. Слишком много слов и мало действий, она права. Хватит. Я устал бороться. Я хотел это сделать с того момента, как она потребовала показать ей мои руки. Я хочу эту женщину. Шлюху. Предательницу. Угрозу страны. Хочу. Эту. Женщину.

Я съел за последние дни слишком много помидоров, чтобы теперь иметь шанс продемонстрировать ей то, чему научился на этих чёртовых плодах. Накручиваю волосы Бланш на кулак, крепко прижимая к себе её тело. Да она ещё и бороться пытается. Нет, не пытается, но и сдаваться не собирается, ведь если бы она, действительно, хотела меня оттолкнуть, то применила бы куда больше силы, чем сейчас, лишь упираясь в мои плечи ладонями. Я просто впиваюсь в её губы, подминая под свои. Ощущая приток крови к паху, покалывание в позвоночнике и наслаждение, немного ослабляю хватку. Она так и не открыла губ, упрямо поджимая их.

— А тебе не надоело противиться себе, Бланш? — Шепчу я, облизывая губы, на которых осталась её помада.

— Никогда не надоест. Или ты признаешься в своих слабостях и будешь вести себя, как нормальный психопат, или ты идёшь вон отсюда, — прищуриваясь, шипит она.

— И как должен вести себя нормальный психопат? — Интересуюсь я, дёргая её голову назад. Шумно выдыхает и прикрывает на секунду глаза, чтобы в следующий момент распахнуть синие ледяные и обозлённые омуты.

— Прекратить ревновать, потому что я тебе не принадлежу, — чётко отвечает она. Опускаю руку с её талии ниже, ощущая, как латекс накалился от температуры её тела.

Безумица, ты же сама нарываешься.

— Уверена? — Серьёзно уточняю я.

— Абсолютно. Я никогда не собираюсь принадлежать мужчине и нарекать его своим Хозяином. Всё это было ложью, чтобы вызвать интерес. Громкие слова. Вызов. Сопротивление. У меня нет Хозяина, и никогда не будет, пока я дышу. Не признаю никого тем, кто покорил меня настолько, чтобы я забыла, что вы, мужчины, лишь ошибка природы. И я всегда на вас найду необходимый кнут, — сколько ненависти в её голосе. Почему же? Она занимается этим делом, ублажает клиентов, а сама их так ненавидит. Причины? Разберусь потом, сейчас у меня есть отличный вариант показать ей, кто здесь главный.

— Тогда придётся немного притупить твоё дыхание, — как только произношу это, то замахиваюсь, и в следующую секунду моя ладонь в чёрной кожаной перчатке с силой ударяет её по ягодице. Меня словно подбрасывает изнутри от ощущения власти, от губительного стона Бланш и дрожи ног. Моя кожа полыхает, и мне так нравится это, хочу ещё. Ещё и ещё, пока она не упадёт рядом со мной и не взмолится о продолжении. Да! Вот так, нарушай своё дыхание, возбуждайся, пока я поглаживаю место удара.

— Кто последний раз это делал с тобой, Бланш? Кто смог позволить себе поднять на тебя руку, чтобы вырвать из твоего горла животный призыв? — Отпуская её волосы, хватаю за подбородок.

— Какая смешная ситуация, мистер Рассел. Неужели вы пожелали немного большего от обычной женщины, вещи, по вашим доводам и многолетним выводам, и сами пытаетесь вызвать в ней страсть? Всё так плохо? — Издевательски хрипло смеётся она.

— Гадюка. Так кому из нас следует прекратить лгать, Бланш? Тебе или мне? — Отпускаю её подбородок и дотрагиваюсь до щеки, продолжая удерживать её за ягодицу.

— Обоим, психопат. Видимо, и ты, и я боимся того, что может быть дальше. Я не собираюсь терять свою хватку и рушить план из-за возбуждения. А ты опасаешься потерять то, что делает тебя отличным от других, — незнание своих мужских потребностей и возможностей. Но когда-нибудь мы оба сломаемся, и, да поможет бог тем, кто окажется рядом, — она отвечает с горечью, отводит глаза, и это вызывает во мне что-то странное. Она права, каждый из нас плетёт свою паутину даже друг против друга. Я ей не доверяю. Она мне тоже. И так будет до тех пор, пока кто-то не сорвётся. Я не могу быть первым. Это станет катастрофой для неё и для меня. Мы погибнем оба.

— Перемирие? — Отпуская её, произношу я. Лучше не смотреть на Бланш, не видеть разочарования в её глазах.

— Как обычно. До поры до времени потерпим друг друга, — усмехается она.

— Необходимо выйти из комнаты, чтобы её проветрили. Здесь вентиляторы. К тому же Кьяра должна протереть пол и забрать использованные девайсы. До встречи со следующим клиентом ещё двадцать минут, поэтому пошли, — добавляет она и направляется к двери.

— Здесь есть камеры? — Интересуюсь я, пряча руки за спиной. Моя ладонь до сих пор горит, и я смотрю на её ягодицы. Чёрт, мне понравилось. Я бы делал это с ней нескончаемо долго. Хочу увидеть, как её кожа покраснеет, и останутся синяки от моих ударов. Неужели, я тоже извращён? Или это привили мне жёстким воспитанием?

— Нет. Это оскорбительно как для меня, так и для моих клиентов, — Бланш открывает дверь и выходит из комнаты.

— Но тогда как ты добываешь информацию? — Следую за ней в её спальню.

— Тебе не узнать этого, пока не окажешься на их месте, — бросает на меня насмешливый взгляд и впускает меня в комнату.

— Или ты, — не сдаюсь я, а она закатывает глаза на это.

— Выходит, ты никогда об этом не узнаешь, — закрывает дверь и направляется к ванной комнате.

— Располагайся, я пока приму душ.

Во мне бурлит сильное желание улыбнуться, когда она хлопает ни в чём не повинной дверью. Но я не могу, это больно. Мои мышцы скованны, сейчас абсолютно везде. Даже пах тянет, мошонка, кажется, сейчас взорвётся. И с каждым разом я ощущаю это острее.

Осматриваюсь в спальне Бланш и решаю изучить её. Сейф мне неинтересен, как и её зеркальный столик, тумбочки, а вот шкаф может быть полезен. Подхожу к раздвижным дверям и толкаю их в разные стороны. Свет автоматически включается, открывая мне небольшую гардеробную с множеством полок и нарядов. Бросаю взгляд за спину, слышу шум воды, значит, у меня есть время. Вхожу в пространство и провожу рукой по разноцветным нарядам, развешенным в чёткой последовательности. Должно быть что-то ещё, то, что меня заинтересует больше. Дохожу до самого конца и замечаю отдел, где весит именно то, что я и ожидал. Её одежда для клиентов. Хватаю одну из вешалок и довольно осматриваю чёрный латексный комбинезон. Он у неё есть, идентичный тому, что я видел в своей голове. С замком спереди и даже сзади между ягодиц. Интересная вариация. Возвращаю вещь на место и раздвигаю вешалки. Вот оно. Закрытый шкафчик, к которому я присаживаюсь на корточки и открываю. Внутри длинная коробка, я достаю её. Кладу на пол и снимаю крышку.

— Да ладно? — Закатываю глаза, поднимая с бархатной подложки тонкий стек, выполненный из змеиной кожи. Больная. Кручу в своей руке и поднимаюсь. Он не такой лёгкий, каким должен быть. Кончик больше чем обычно, и упругий. Замахиваюсь и делаю в воздухе удар, оставляющий свист после себя. Что особенного в работе Бланш? Бей, и всё. Ведь им плевать, куда попадёт её наказание, главное, боль. Правда? Я ничего не знаю об этом, но мне нравится, как в моей ладони удобно лежит ручка стека.

— Мда, Эйс, вот и оставляй после этого тебя одного, — недовольный голос напротив заставляет резко спрятать за спиной находку. Чёрт, веду себя как ребёнок.

Бланш в чёрном шёлковом халате стоит, облокотившись о дверь. Её кожа стала мягче, волосы распущенные и прямые. Так она действительно выглядит как Госпожа. Мне нравится, как блестят её упругие пряди, и какой облик она сейчас мне демонстрирует.

— Это эксклюзивный заказ, Эйс. Поэтому отдай, я ещё ни к кому его не применяла. Жалко портить такую вещь, — она протягивает руку.

— Что в нём особенного, кроме дорогой и натуральной кожи? — Интересуясь, вкладываю стек в её ладонь.

— Подарок. Я его очень ценю, — избегая смотреть на меня, она отходит от дверей, и я выхожу следом за ней.

— От твоего заказчика? — Спрашиваю её.

— Нет, от самой себя, — останавливаясь посреди комнаты, она как-то горько усмехается.

— Обычно это говорит о том, что данная вещь — твоя слабость, и ты хранишь её, никому и ни на ком не позволяешь использовать. Значит, она слишком дорога тебе, твоим чувствам, разуму и мечтам. Так кто ты такая на самом деле, Бланш, рабыня или Госпожа? — Прищуриваясь, подхожу к ней.

Она пробегается пальцами по стеку и поднимает на меня потемневший взгляд.

— Просто женщина, Эйс. Мы можем быть любыми, это зависит от настроения. Но порой мы не можем себе позволить мечтать, потому что будущего у таких, как я, нет. Никогда не было и не будет.

— Ни черта не понимаю. Ты готовишься к смерти. Определённо ты это делаешь и открываешь мне карты, как своему преемнику. Почему такая уверенность, что ты погибнешь?

— Я предпочитаю думать в самой ужасной крайности. И в ней я умру, а вот ты не должен, — она подбрасывает в руке стек и хватается за ручку, направляя наконечник на мою грудь.

— Это сердце не имеет права остановиться, пока всё не завершится, и после. Только ты сможешь проследить за всем дальше, когда меня не будет. Таково моё задание, — она несильно упирается стеком в меня.

— Не дать мне умереть? Ты меня путаешь. То говоришь о том, что тебе приказано соблазнить меня, отстранить от работы, а теперь же убеждаешь, что защищаешь мою жизнь. Это даже немного смешно. Нет, я уверен, что такая женщина, как ты, умеет и с оружием обращаться, но ты слабее меня физически. И если ты мне всё расскажешь, то я могу сам позаботиться о себе и даже о тебе. Не всегда смерть — это выход из ситуации, — медленно отвечаю я, вглядываясь в её лицо. Она как будто потеряла нить разговора, а думает о чём-то своём. Ей неинтересно, скучно, и она предпочитает фантазировать о чём-то.

— У меня было много приказов, но теперь я следую только одному, — Бланш ведёт стеком по моей груди и дотрагивается им подбородка. Её глаза вспыхивают от восхищения и наслаждения, когда она немного приподнимает моё лицо.

— Прекрасен. Настоящий психопат, испытывающий вожделение к той, кто играет им, — шепчет она, красиво увернувшись от опасной для неё темы.

— Я подобрался к истине. Ты говоришь загадками, чтобы потянуть время и в один момент нанести удар, под который подставишь меня. Ты тоже хочешь моими руками убрать тех, кто опасен для твоего клиента. Верно? — Наблюдаю, как женщина, улыбаясь, обходит меня и опускается стеком по спине ниже. Чёртова Бланш, я хочу выхватить эту штуку из её опытных рук и самому ударить. Каждое прикосновение ко мне даже через пальто я ощущаю ярко. Гадюка.

— Конечно, пусть будет так, — усмехается она и опускает руку.

— Только я никому не прощаю ударов, которых я не разрешала. Даже тебе.

Вероятно, моя активная мозговая деятельность, происходящая сейчас в голове, не позволяет мне заметить, как Бланш поднимает ногу и с максимальной точностью попадает пяткой по внутренней стороне колена. Давление на натянутые мышцы, токовый всплеск, и я падаю вперёд, но успеваю выставить руки, когда на меня нападают сзади. Крепкий захват шеи, и я утыкаюсь носом в живот Бланш. Удар в солнечное сплетение вызывает сбившееся дыхание и нарушение ритма лёгких. Ещё пару минут я полноценно лежу на полу лицом вниз. Да, я отвлёкся на несхожесть её слов. А, возможно, мне хотелось этого. Быть побеждённым и позволить Бланш повернуть меня на спину, возвышаясь надо мной с довольной улыбкой.

Мой пульс ускоряется, когда её аккуратная нога упирается в мою грудь. Халат немного распахивается, и я вижу, какая она гладкая между ног. Холодное прикосновение широкой лопаточки стека ласкает мою щёку.

— Вы думаете, я так просто забуду о том, что вы сделали, мистер Рассел? — чувственно шепчет она, выводя невидимые узоры на моей щеке. Мне и так было больно, а сейчас просто невыносимо. Прилив крови к члену ускоряется, реагируя на её интимное шипение и власть, которую я ей подарил сам. Странно, мне понравилось подчиняться ей сейчас, не показывая, что её удары — это лишь смешные похлопывания для меня. Лежать на полу под ней оказалось ещё более возбуждающим.

— Это предупреждение, сэр, — Бланш легко ударяет меня по щеке стеком, вырывая резкий вдох, и я сжимаю руки в кулаки. Она доиграется сейчас.

— Не стоит делать того, чего вы не можете довести до конца. И даже думать об этом вам противопоказано, мистер Рассел. Не позволяйте себе возбуждать меня до той грани, после которой я могу превратиться в сумасшедшую. Не нужно сжимать моё горло и пробовать на мне ваши фантазии, не завершая их, потому что это меня безумно злит. А когда я зла, то могу навредить вам. Сильно навредить всему делу. Так что не пытайтесь опустить меня на колени добровольно, ведь тогда вы можете потерять всё из-за одной ночи со мной. Надеюсь, я понятно вам всё объяснила, и впредь между нами не будет разногласий по этому поводу, — она убирает ногу, и стек исчезает.

Если Бланш думала, что охладит меня этим, то она чертовски ошиблась. Как только она отворачивается, то я хватаю её за ногу и резко тяну вниз. Охает, пытается ударить меня, но я перехватываю её запястья пальцами, а другой рукой насильно переворачиваю на спину, оказываясь между её раскинутых ног. Она шумно дышит, дёргается и ненавидит меня.

— Ты права, никогда это не закончится, потому что возбуждает обоих. Тебе плохо, и мне тоже. Я не понимаю, что со мной происходит, ведь раньше отвергал мысли о близости с женщиной. Но ты, чёртова гадюка, заставляешь меня испытывать боль, о которой я даже не подозревал, — шиплю я в её лицо. Бегает взглядом по мне, и в нём я вижу страх. Нет, не оттого, что я могу её ударить, она боится сдаться своим желаниям и стать их рабыней. Она чувственна настолько, что я ощущаю каждой клеточкой своего тела и разума, как её мысли хаотично носятся в голове, ища вариант сбежать. Но мой вес, моя сила, мои фантазии вышли из-под контроля. Она безумно красива сейчас.

— Эйс, не нужно. На сегодня мы ещё не закончили, поэтому лучше не расслабляться, — шепчет она.

С недовольным рычанием отталкиваю её руки и подскакиваю на ноги. Как же я устал испытывать напряжение в теле, которое не знаю, как снять. Нет, я знаю, но не хочу таким способом. Её хочу. Эту проклятую женщину, с кучей тайн и планов. С каждой минутой мои мысли становятся жёстче, и меня это пугает. Я тоже боюсь, что, когда придёт время контракта, я могу убить её. Я дорвусь до заветной сладости и разорву зубами и руками. Чёрт, что со мной происходит? Почему я?

— Я устал, — сквозь зубы произношу я, когда Бланш уже стоит на ногах. Сжимаю руки в кулаки и желаю ударить сейчас хотя бы что-то. Причинить ему боль, терзающую всю мою поясницу.

— Меня это раздражает. Я не могу нормально думать из-за тебя. Скажи мне, для чего это всё нужно? Зачем делать со мной то, что ты наверняка практиковала не раз? По какой причине ты отказываешь мне, хотя не раз уже призналась, что ты готова сорваться? Почему я? — Разворачиваюсь к ней, зло осматривая женщину, приглаживающую волосы.

— Тогда ты будешь рад услышать, что не один такой. Мне сложно сосредоточиться на чём-то, когда ты приближаешься, когда ты не хочешь быть тем, в кого тебя превратил Нейсон. Думаешь, мне легко? Нет. По моим подсчётам такого рода разговоры мы должны были вести через полторы недели, а не раньше. Не сейчас. Не сегодня. Мы не прошли и половины. Всё слишком быстро. Почему ты? — Бланш взмахивает руками, и из её горла вырывается нервный смешок.

— Не знаю. Не знаю, почему ты! Возможно, по той причине, что ты умён и отличаешься от других. Возможно, потому что ты работаешь в парламенте и состоишь в секретной службе безопасности Её Величества. Возможно, из-за того, что отвергаешь страсть и не понимаешь, как с ней справляться. Не знаю, Эйс. Я спрашиваю себя об этом так долго что, ты даже представить себе не можешь. Но я не имею ответа на твой вопрос, как и на свой, — она подхватывает с пола стек, и сейчас я впервые вижу, как она паникует. Я не помню, чтобы эта женщина позволила себе выйти из образа спокойной и уравновешенной стервы, руководящей игрой. А в эту минуту она такая маленькая, такая ранимая и одинокая, что это не позволяет даже ничего сказать ей.

— Думаю, тебе лучше уйти. Я не так планировала всё. Да, я точно была уверена, что ты придёшь раньше, но то, что с тобой творится, — она вздыхает и пожимает плечами, — я не имею права вести тебя дальше. Никаких чувств. Никаких запрещённых эмоций. Никакого сожаления. Ничего. Нельзя, понимаешь? Нельзя. На кону не только твоя жизнь, но и Молли. Хотя бы о ней подумай. Уходи, Эйс, я сама разберусь с любовником Алисии. Когда остыну, тогда встретимся. Не здесь. Не завтра. Я всё решу сама без тебя, это было ошибкой. Я совершила глупость, решив, что было бы очень интересно поделиться с тобой преступлением. Я больная. Сумасшедшая, поэтому лучше уходи. Я сообщу тебе позже о месте встречи и передам все данные. Уходи.

Бланш срывается и быстрым шагом доходит до гардеробной. Да она рехнулась? После всего сказанного, я должен забыть обо всём и пойти пить чай с Нейсоном?

Следую за ней и, останавливаясь, упираюсь ладонями в двери.

— Хорошо ты придумала, Бланш. Вывалила на меня всё и теперь не знаешь, что делать дальше. Не знаешь? — Повышаю голос, наблюдая, как дрожат её руки, пока она убирает стек.

— Уходи, — глухо повторяет она.

— Уйти? Уйти, когда меня трясёт внутри от того, что ты вытворяешь со мной? Уйти, когда мне хочется схватить тебя и целовать пока не сдохну? Уйти, когда я начал мыслить, как примат, и не могу больше складывать воедино цепочки, лежащие на поверхности? Уйти? — Ударяю кулаками по дверям, отчего они издают грохот.

— Эйс, хватит, — Бланш поднимается и, мягко отталкивая меня, выходит из гардеробной.

— Да ты издеваешься! — Поднимаю лицо к потолку, стараясь перебороть ярость, поглощающую мой разум.

— Я должна принести свои извинения вам, мистер Рассел. Месячные. В этот период я становлюсь нервозной и не могу себя контролировать абсолютно. Лучше вам уйти, в таком состоянии вам не следует ни с кем говорить, — от её равнодушного тона я бешусь ещё больше. Она подхватывает расчёску и ей по волосам, а я сотрясаюсь от злости.

— Если вы не подчинитесь, то мне придётся вызвать полицию и сообщить о том, что вы проникли сюда незаконно.

— Так, да? Тогда, может быть, мне следует рассказать всё Нейсону, и дело с концом? О том, что ты знаешь, и о нашей договорённости. Я-то выживу, а вот ты нет. И никто тебя не защитит, даже твои рабы. Они струсят жалкие и ничтожные твари, и это ты сделала с ними. От них же и умрёшь, — угрожая, подхожу к Бланш.

— Шантаж бессмыслен, мистер Рассел. Вы сами знаете, что ничего, из сказанного, не совершите. Эмоции вам испытывать их запрещено, — она откладывает расчёску и поворачивает голову ко мне. И в её глазах столько равнодушия, сухости и даже скуки, что это становится последней каплей в моём контроле.

— Запрещено? — Повторяю я, выходя из себя ещё больше. Такого я не испытывал до этих пор.

— Да, вы не можете сейчас рационально мыслить, мистер Рассел...

— Закрой ты свой рот! Мистер Рассел! Медвежонок! Зайчик! Удав! — Перебивая её, передразниваю.

— Ты работала с моим досье. Готовилась, чтобы уложить меня в постель. Теперь же ты играешь по тем правилам, которых просто нет. Ты трусиха. У тебя множество слабостей, и ты их прячешь за насилием, обзывая это наслаждением. Ты нашла способ обезопасить себя до той поры, пока твоя информация не иссякнет, и тогда тебе нужен буду я! Так вот, я ни черта тебе не дам, понятно? Ничего. Ведь для этого ты то подпускаешь, то отказываешь мне. Но я не тот тип мужчин, который поведётся на это. Я беру то, что хочу. И мне плевать, как это отразится на жертве. Я убиваю без зазрения совести и если надо, то и тебя прикончу, не испытывая никаких эмоций. Этого хочешь? Ты хочешь именно этого? — Выхватываю из-за пояса пистолет и направляю на неё.

Задерживает дыхание и цепляется руками за стол.

— Страшно, да? Разглагольствуешь о том, как тебя возбуждает психопат во мне, да? Так вот он я! Убеждаешь, что ничего не опасаешься, даже расправы? Ложь! Ты врёшь, потому что каждый человек, если он не безумен, боится! Ты меня достала! Достала своими приказами! Теперь отдаю распоряжения я! Всё тебе понятно? — Дышу быстро и рвано. Бланш бледнеет, смотрит на дуло пистолета и сглатывает.

Я не хочу, чтобы она меня боялась. Я не хочу быть таким. Не хочу видеть, как эта женщина проявляет интерес ко мне в этом состоянии, как её зрачки расширяются, и она облизывает губы. Страх рождает в ней возбуждение. Насилие — тот же стек для её кожи. Игра — ширма, за которой прячется та самая Бланш, испытывающая сильнейшее давление и не понимающая, что делать дальше. Не могу! Не могу больше!

Поворачиваясь, открываю рот и кричу, пока выстрелы разбивают с каждым метким ударом «плазму», висящую на стене. Я не в силах побороть того, кто живёт внутри меня, просыпается медленно и ведёт моим сознанием. Это как сбросить кожу, чтобы появиться другим. Напряжение в моих венах неимоверно высокое. И я уже стреляю вхолостую, пока в висках стучат от боли. Отбрасываю пистолет и, хватая телевизор, срываю его со стены. Он с грохотом летит на пол, открывая сейф в стене.

— Надо же, какой тайник, — криво усмехаясь, поворачиваюсь к Бланш, стоящей на том же месте.

— И я даже знаю, что за цифры мне следует набрать. День моего рождения. Ты помешана на мне. Никто бы не догадался об этом, потому что только я понимаю, как ты зависима от моих эмоций. Как ты желаешь их и как противишься им же. Гадюка! — Ударяю кулаком левой руки по стене и оставляю его там, пока другой быстро набираю цифры. 511982. Сейф издаёт писк, и дверца открывается.

Я схожу с ума, когда достаю оттуда орхидею, подаренную мной. Никаких игрушек. Ничего. Этот чёртов цветок, насмешливо продолжающий жить.

— Почему ты так зациклена на мне? Почему? — С горечью произношу, поворачиваясь к Бланш, и сжимаю в руке нежные лепестки, уродуя их.

— Я уже говорила тебе, Эйс, а ты снова устроил погром в моей спальне, — она тяжело вздыхает, сетуя из-за разбитой плазмы. Да она совершенно не понимает, что творит со мной.

Меня уже явно трясёт от её печального взгляда, которым она окидывает телевизор и осколки. Глупая. Дура. Идиотка. Ненавижу её. Ненавижу эту женщину. Я хочу наказать её, причинить ей боль и заставить встретиться со своими страхами лицом к лицу.

В несколько широких шагов дохожу до Бланш и хватаю её за голову. Она успевает только охнуть, прежде чем я с яростью сминаю её губы. Наслаждаюсь, как быстро повышается её артериальное давление, как тело напрягается. И я кусаю её, с силой цепляюсь в волосы, путая в них мёртвую орхидею. Словно ждала этого: её руки обнимают меня за шею, и она приоткрывает губы, впуская в свой рот мой язык. Он моментально встречается с её, и это конец. Я не отпущу теперь, что бы она ни сделала. Боль в паху накаливается. Мои руки шарят по её спине, пока не находят ягодицы. Подхватываю за них и, усаживая на стол, смахиваю все склянки и крема.

Она с животной и голодной страстью позволяет мне делать всё, что я хочу. Целовать её болезненно остро, тянуть зубами нижнюю губу и слизывать кровь. Слышу стон Бланш, когда мои губы опускаются ниже. Я кусаю её кожу, где стучит быстро вена. Ногтями впивается в мою голову, цепляется за волосы и заставляет подняться обратно к губам. Сожрать бы её, вот такую, больше не сдерживающую себя, как и я.

Ноги Бланш обхватывают мои бёдра, и халат распахивается, позволяя моим ладоням в перчатках ближе притянуть её к ширинке и стальному члену. Её язык творит невозможное, словно змея касается всех нервных окончаний моего нёба, а я сжимаю пальцами её ягодицы, желая ворваться в это податливое тело. Губы Бланш горячие, полыхают от быстроты и силы поцелуев, нескончаемым потоком затмевающие всё вокруг.

Неожиданно Бланш замирает, но я пытаюсь вернуть её страсть, её голод, сделать её окончательно своей, дать ей то, о чём она мечтает.

— Эйс, остановись, — шепчет Бланш, откидываясь назад. Распахиваю глаза, зрение мутное. Облизываю губы и не могу надышаться. Только сейчас слышу сквозь головокружение звонкий стук в дверь. Женщина в моих руках дёргает головой, видимо, пытаясь сорвать с себя тот же дурман, которому подчинён я. Смотрит на меня с ужасом и страхом сквозь пелену вожделения.

— Нет, ты обвиняла меня, что я не довожу дело до конца. Так хватит. Мне не нужен контракт, чтобы иметь тебя. Меня ничто не остановит, — шиплю я и в подтверждении своих слов трусь о её раскрытую промежность грубой тканью джинсов. Слабый, едва уловимый стон теряется в повторном стуке в дверь. Закатывает глаза и дрожит. Да, вот так.

— Не сегодня.