Глава 7 (10)
К назначенному месту она приехала на такси. Закатное солнце отражалось от глади озера, окрашивая старинный особняк в мертвенно-красный. Жизнь вокруг замерла. Потеряла свое значение. Такое происходило везде, где останавливались пожиратели кут, безжалостные сорняки нижних слоев.
Никто не встретил ее в саду. По-видимому, предполагалось, что Кора сама всех найдет, до последнего истощая нервы переживаниями. Но почему-то она была спокойна. Предчувствие − то же, что руководило ею прежде, − говорило, что ее семья жива. Абаасы не могли так рисковать. Пока сделка не будет совершена, все останутся целы.
Она позвонила в видеофон, но дверь оказалась открыта. Из глубин дома вырвался смрадный дух, словно там развели гниющее болото.
− Эй, я пришла! Выходите!
Эхо подхватило и размножило ее крик.
В просторном холе не оказалось прислуги, зато в обилии была черная пульсирующая жидкость, покрывавшая большую часть пола. От соприкосновения с обувью она растягивалась и противно чвакала. Сходство с болотом усиливалось.
«Что же они наделали? Бедная Лиза, бедный Павел»
Она пошла дальше, углубляясь в извилистый лабиринт помещений.
Сбоку кто-то умоляюще замычал. Кора огляделась и увидела в дверном проеме молоденького охранника, стянутого лозами, растущими из черной жижи. Он дрожал. Вместе с ним дрожали и лозы, проникшие в ротовое отверстие и даже ноздри. Все это копошилось и нежно переплеталось вокруг его тела.
− Я помогу, − прошептала Кора, сомневаясь, что ее слышат. − Я вернусь за тобой, за каждым из вас.
На ее пути встретился весь обслуживающий персонал особняка, пока, наконец, она вышла к прямоугольному залу, где проводилось большинство мероприятий. Именно здесь Лиза устроила вечеринку, на которой сплетницы рассуждали об ее статусе и странной немногословной дочери с густой синевой под глазами, которую не брала ни одна тональная основа.
Кора поправила куртку, выдохнула и зашла внутрь.
Абаасы − все пятеро − сидели полукругом перед обездвиженными людьми. Несколько чудовищ, не скрывая свои личины, держали рты широко раскрытыми и оттуда тянулись длинные, тонкие, гибкие жала, погружаясь в лицо пожилой горничной, распявшейся у их ног.
Кора видела, как судорожно дергается стопа в белом тапке. Как стонут от удовольствия уродливые твари, чьи тела напоминали начиненные паразитами фрукты. И ее окатила волна жгучей ненависти.
− Пришла! − пропела Душечка. Голова Лизы покоилась у нее на коленях, расслабленная ладонь абаасы скользила по гладкому безмятежному лбу.
− Я здесь. Отпустите остальных.
− Мы похожи на идиотов? − спросил невыразительный мужчина, чей облик теперь не только мог запомниться, но и приходить к людям в кошмарах. На щеках и подбородке закручивались завитки бугорков. Он крепко держал бессознательного отчима Коры за шиворот; несколько жал выходили из слезных каналов, готовые в любой момент проткнуть сонную артерию заложника.
Умно. Самые сильные члены клана разделили добычу.
Кора прислушалась к шуму за окном (хоть бы не заметили!!) и подтвердила:
− Да, вы выглядите очень нелепо. Настолько испугались одной жалкой девчонки, что даже рискнули себя выдать. Смехота, да и только!
− Посмотрим, будешь ли ты такой дерзкой, если я немного испорчу тельце твоего будущего папаши.
− Очередной любовник моей матери. Он для меня ничего не значит.
− Какая ты жестокая, − хихикнула Душечка. − В его эмоциях столько беспокойства, желания найти с тобой общий язык. Вы бы могли стать отличной семьей.
Но Кора не поддалась на провокации.
− Хватит пустых разговоров. Я здесь за тем, чтобы вы навсегда отстали от живых людей. Если для этого надо отдать на растерзание общежитие − то, пожалуйста! Забирайте!
− Во-о-от как заговорила? − протянула Душечка, приподнимаясь с пола. Глянцевое лицо натянулось до передела, едва сдерживая рвущуюся наружу сущность.
− Верно. Плевать мне на обязательства. Я выполняла чужие указания лишь затем, чтобы получить свободу от этой должности. Меня обманом заставили провожать души умерших в последний путь. Я не хотела переходить вам дорогу.
Кора впервые так легко и непринужденно лгала. В ней проснулся виртуоз. Такой пустяк, стоило лишь прижать острый коготь к лицу ее бессознательной матери.
− Я отдам вам место их заточения, последнее убежище призраков. А вы оставите Чеховск в покое, идет?
− М-м, нет.
Душечка улыбалась сахарными зубами, за которыми скрывался тугой змеиный клубок. Кора слегка запнулась:
− Но вы же получите пропитание на всю оставшуюся жизнь! Каждую душу города!
− А зачем ограничивать себя, если можно получить все и сразу? Не пытайся ставить условия, Коррина. Просто отдай нам ключ.
Надо еще потянуть время. Что же они так долго?
− У общежития нет ключа, − Коготь замер в опасной близи от глазного яблока Лизы. − Но я хочу открыть вам проход, правда! Просто скажите, как это сделать? Я на все готова!
− Какая преданность... И ради чего? Ради этой жалкой женщины? − вдруг развеселилась Душечка. − Женщины, которая день не может прожить без очередного мужчины, женщины, чьи мысли полны ожиданием достатка, а не образами дочери. Людская глупость неизлечима!
Остальные абаасы замерли в нетерпении. Они не понимали, почему вдруг их лидер стала такой мелочной. А Кора понимала. Уязвленное эго было пороком не только у людей.
Она упустила добычу и теперь не могла ее схватить, предварительно не раздавив.
− Пусть скажет слова, − вмешалось второе по старшинству чудище. − Просто заставь ее сказать!
− Умолкни! − взвыла Душечка, гневно оборачиваясь на него. Ноздри ее раздувались. − Ты не понимаешь, она должна знать, четко осознавать, что предает высшие силы ради той, кто никогда ее не любил!
− Не... не п-правда...
Кора с ужасом посмотрела на мать. Лиза очнулась. Ее погасшие изумрудные глаза нашли дочь и остановились на ней.
− Я подводила тебя... д-да. Очень часто. Трусила, закрывала глаза... Н-но больше не буду.
− Мама замолчи!
− Я не д-дам тебя в обиду.
Внезапно Лиза сумела извернуться и вцепиться в роскошные локоны поддельной красавицы. Душечка вытаращилась на нее, не веря подобной наглости. Губы абаасы побелели, готовые растянуться, как пасть удава.
− Не смей! − заорала Кора, вытаскивая из сумки заранее спрятанный там тубус. Ничего не оставалось поделать, кроме как подать знак друзьям, прятавшимся на террасе снаружи.
− Гвидо, давай!
Окна брызнули осколками стекла, и на его место сразу же встали картины. В каждом проеме по одной.
Остаток дня ушел на то, чтобы нарисовать на принесенных учителем холстах то, что могло бы напугать чудовищ − их родные края. Самое удивительное, ей даже не пришлось стараться. Кисть делала все сама.
Свет солнца закрыли ужасные образы: мертвые океаны, вода в которых была тверже камня; голые пустоши и черное солнце, чье сияние испепеляло до костей; спящие исполины с веками столь тяжелыми, что походили на скопление сталактитов. Тысячи голодных зевов пожиравших друг друга. Все, что успел показать ей жмор.
Абаасы завыли от ужаса.
И это был еще не конец. Снаружи картины удерживали друзья Коры. Когда Гвидо разбил окна, они начали читать мантру, которой их обучила Саяра. Мощный голос шаманки возвышался над остальными.
− Что ты творишь? − посеревшим голосом воскликнула Душечка. Когти сдавили горло Лизы, и Кора торопливо вытащила из тубуса последний рисунок. Самый важный. Он раскрылся перед абаасами, и масляные краски танцевали на белой ткани.
То, что могло открыть существу проход наружу, могло затянуть его обратно − так она думала, вспоминая нарисованную ею каморку под лестницей. Так пусть же врата разверзнутся.
Несколько абаасов бросились к двери, пытаясь избежать соприкосновения с манящей их реальностью. Но там уже поджидала очередная картина, за которой скрывался Тим.
− Ну, давайте! Уроды! − заорал он, пребывая в эйфории от собственной смелости. − Кто первым хочет отправиться домой?!
С изображений, ставших объемными и глубокими, краски стекали вниз, скрадывая свободное пространство сантиметр за сантиметром. Зал словно уменьшался в размерах. Его поглощала иная реальность: злая и мертвая.
− Ты хотела получить «ключ»? Тебе стоит за него побороться, − Голос Коры звенел гневом. − Отпусти пленников и иди сюда!
− Что ты наделала? Ты хоть понимаешь, что со всеми нами будет?! − орала Душечка. − Мы обречены!
− Неправда, − Она бросила бурлящее полотно на паркет. − Я открыла проход, но сами вы в него не зайдете. У меня осталось последнее предложение. Иди сюда и заставь меня передать тебе права на управление общежитием призраков. Тогда ты и только ты сможешь остаться в мире людей.
Пора.
Скинув куртку, Кора шагнула внутрь.
Краски расступились, пропуская ступни в нечто ледяное. Дыхание перехватило. Девушка провалилась на самый нижний из слоев реальности, и Душечка, отпустив беспамятную Лизу, с яростным шипением последовала за ней. Прямо в уготованную для нее ловушку.
Тьма обволакивала.
Кожа словно отделилась от мышц, стала отдельным существом, пребывающим в постоянной агонии. Кора парила в невесомости, а над головой горел одинокий квадрат света. Он едва ли пробивался в глубины извечных темных вод.
Ты произнесешь нужные слова и сделаешь меня хозяйкой смерти!
Здесь Душечка лишилась старой кожи. Она облезла, как кожура, открыв взгляду чудовищное переплетение чешуйчатых колец и изгибов, в центре которых была кошмарная пасть, испещренная подвижными жалами. Это существо приближалось к Коре, тянуло сотни щупалец, пытаясь разорвать, проникнуть, высушить до капли...
«Ты всего лишь сорняк, диковинный сорняк»
И оно услышало ее мысли.
Ледяные просторы насытились слепой яростью. Что и требовалось Коре. Она едва увернулась от стремительной атаки − щупальца прошли слишком близко к животу, но не ранили. Кровь могла все испортить.
Душечка сделала небольшой круг и вновь нацелилась на нее. Массивное тело трепетало от восторга.
«Хочешь узнать секрет? Я больше не смотрительница общежития. Ты добровольно залезла в ловушку, и теперь твои сородичи беспомощны!»
Но та забыла обо всем, одержимая местью.
Я оставлю тебя в живых. Ты будешь вечность томиться в этом хладном аду, наслаждаясь треском собственных костей! О, как же я буду наслаждаться мыслями о твоей участи, Коррина Сонина, дочь отвратительных грязных...
Воды нижнего слоя расступились.
Злорадствуя, абааса слишком поздно заметила, что сама оказалась наживкой. Одноглазая рыба с перевернутой грязно-белой чешуей приплыла на зов. Она вышла из тьмы, медленно и неумолимо, возникая прямо позади нее. Улыбающиеся губы разомкнулись. Кора закрыла глаза, не желая видеть, что скрывается за ними. Она услышала вопль Душечки, а затем хруст.
Одноглазый царь утолял свой голод.
«Я возвращаю то, что принадлежит тебе. Прошу о милости»
Кора ощутила мощный толчок и последовавшую за этим слабость. Сквозь приоткрытые веки увидела разлагающийся бледный хвост, закрывший далекий угасающий свет. Что ж... Она попыталась. Человеческое тело физически не могло находиться в подобном месте. Ее тянуло вниз...
Почему так болит грудь?
... туда, где плавали многоглавые существа, даже не заметившие сражение столь мелких песчинок. Их жизни длились дольше, чем существовала планета. Абаасы на их фоне выглядели совсем жалко.
Вдруг в ее пространство ворвалась косматая фигура. Беззвучно и медленно хлопали крылья невероятного размаха. Ворон.
Кора протянула к нему пальцы, но нижний слой не желал ее отпускать. Тогда гвоздь натянулся на шнурке, из последних сил устремляясь к огромной птице. Мгновение − и когтистые лапы смогли обхватить талию девушки. Гвидо с усилием потащил ее наверх. К свету.
Несколько рук вытянули Кору из картины и оттащили к бессознательной матери. Девушку тут же скрутило судорогой. Легкие рвались наружу. Их жег чистый воздух.
− Живая, − всхлипывал знакомый голос. Злата придерживала ее за плечи, бережно и крепко. − Мы думали, ты не вернешься...
− Да? − прохрипела Кора, пытаясь вернуть зрению былую четкость. − Все целы?
− Конечно, ты смогла. Мы их сделали! Когда та чудовищная женщина прыгнула за тобой, остальные совсем перестали соображать!
Ее окружали пятна со знакомыми очертаниями. Абаасов нигде не было. Впрочем, как и картин − обрывки бумаги лежали тут и там.
− Я тут немного повеселился, − угадал мысли Гвидо. − Они не хотели сдаваться, даже когда потеряли лидера. Пусть теперь гниют в нарисованной темнице.
Черное крыло легло на нее сверху, и Кора зарылась в теплые перья.
− Хорошо.
− Стой-ка! А ну, посмотри на меня, − попросила вдруг тень, похожая на Антона Саргисовича. − У нее какое-то пятно на глазу. Она ослепла?
− Дай взглянуть. На бельмо не похоже, − наклоняясь, прошептала шаманка в священном трепете. − Если только... Это метка. Она побывала там и переродилась. Облачное дитя!
Но Кора уже никого не слушала. В глазах темнело, и она чувствовала, что силы покидают ее...