Глава 5 (9)
Они собрались у речки Зимородь, протекавшей через весь город. Кора позвала своих друзей, надеясь, что это позволит им выгадать немного времени. Хорошие эмоции должны ослабить болезненную связь. И Настя все время будет на виду.
Была отличная прохладная погода. С запада ветер нагнал кудрявых туч, и гладь реки словно пронзали редкие солнечные копья, делая ее пестрой как яйцо перепела.
Поначалу Настя стеснялась новой компании. Но шутки Шпрота, общая расслабленность и атмосфера, присущая только разленившимся подросткам, вкушающим первые плоды свободной жизни − сделали свое дело.
Кора была единственной, кто не смогла расслабиться до конца. В сумочке лежала банка соли с вкраплениями рябины, на шее болтался гвоздь. Но этого не хватало. Каждый треск ветки заставлял ее напрячься. В отличие от Насти она прекрасно понимала, во что та влипла.
«Там, откуда оно родом, есть только страх и голод. И одно сменяет собой другое»
Проклятье! До чего же неприятный образ.
Пытаясь во всем разобраться, Кора нашла несколько статей о дальневосточной мифологии и шаманизме. Оказалось, что шаман − это человек, являющийся посредником и избранником духов, обладающий способностью видеть иную реальность и путешествовать сквозь нее. Шаманам не ведом страх. Они должны обладать железной волей.
В себе Кора подобного не замечала. Методы борьбы с нечистой силой, приходящей из нижних слоев, так же были для нее слишком сложными. Укусить злого духа за язык? Что это вообще значит?!
Тут ее вновь обожгло знакомое предчувствие. Гвоздь покачивался и пульсировал.
«Берегись!»
Кора посмотрела на друзей, плескавшихся на берегу. Злата с Никой пытались забрызгать Настю, а она весело гоготала, отвечая им тем же. Подошел Тим. Вопросительно склонил голову:
− Опять нехорошо себя чувствуешь?
− С каждым днем все хуже и хуже, − кисло ответила Кора, забыв, какая за этим последует реакция.
На нее тут же обрушилась настоящая лавина из заботы и расспросов о самочувствии. Она ужасно не хотела обижать товарища, но гвоздь горел, а вокруг, кроме них, − никого.
Подул пронизывающий ветер. Небо потемнело до оттенка мокрого асфальта. Все признаки надвигающейся бури.
− Может пойдем, пока дождь не начался? − крикнула Кора. − У кого квартира свободна?
− Можем ко мне завалиться, − неохотно предложил Вовка, выжимая мокрый после атаки Златы пиджак. − Только песок не занесите, сами будете убирать.
− Отлично! Пошли скорее!
Стало совсем неуютно. Они бежали под дождем, дивясь, как быстро опустели улицы. Внезапная смена погоды распугала всех. Загрохотал гром; девчонки синхронно взвизгнули и тут же засмеялись. А потом Кора заметила, как меняется выражение лица Насти, стремительно мертвея.
На другой стороне дороги, за плотной занавесой ливня возник кривой силуэт. Рассмотреть толком не удавалось − мешало расстояние. Но даже так можно было заметить странный изгиб спины и дерганные движения. Оно ковыляло к друзьям на четырех тонких ногах, ковыляло торопливо и как-то вприпрыжку. Будто бы предвкушая радостную встречу.
«Вот так, в открытую? Хотя… даже если он нападет, то никто, кроме нас двоих, его не увидит»
Надо было действовать и срочно. Кора попыталась схватить Настю за руку, развернуть, заставить бежать, но та застыла на месте. Тело девушки налилось непонятной тяжестью. Глаза закатились. Она начала кричать.
− Что происходит? − испугался Шпрот, подбегая к ним.
− У нее приступ, − соврала Кора и вдруг осознала, что нужно сделать. − Мы должны отнести ко мне. Давайте! Скорее!
Тим с Шпротом подхватили обмякшую девушку за талию и закинули ее руки себе на плечи. Настя больше не кричала. Она хрипела, пугая друзей закатившимися за грань видимости зрачками.
− Ты уверена, что это хорошая идея? − спросила Злата, подхватывая сандалий, упавший с ноги новой знакомой. Она заметно нервничала. Повторялся ее личный кошмар: кто-то знакомый терял рассудок прямо у нее на глазах. И Злата снова не могла ничего с этим поделать.
Кора поняла, что не может объяснить остальным, что здесь происходит. Тварь с желтыми шарами глаз следовала по пятам. Его шаги звучали в ушах с омерзительным чваканьем.
Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп.
Он близко. Совсем близко, скорее…
Всемером они ввалились на территорию призрачного общежития. Кора захлопнула калитку на защелку. По лицам Тима и Шпрота она поняла, что те успели позабыть это место. Природа смерти не терпела хаоса. Но теперь все было иначе: Кора планировала нарушить правила и пригласить живых в свои владения.
Они поднялись на второй этаж, положили мокрую, белую до прозрачности Настю на кровать в ее комнате и стали оглядываться.
− Не помню, чтобы когда-нибудь здесь была, − рассеяно сказала Ника. − Тут так тихо.
− И слава богу, − буркнула Кора.
Она торопливо выглянула в окно. На улице стало так темно, что в пору было включать фонари. В центре беседки собралась огромная лужа, камни в ограде блестели, точно намазанные маслом.
− Зачем мы сюда пришли? − вновь спросила Злата, единственная, кто мог сопротивляться умиротворяющему влиянию общаги. − Ей надо в больницу, у нее недавно уже был приступ паники! Кора, ты в своем уме?
− Просто поверь. Ей нельзя наружу.
Что-то бегало вдоль границ призрачной территории.
В отблеске молнии над каменной верхушкой поднялась вытянутая голова. Черты лица были перевернуты и растянуты. Желтые глаза, противные глаза, огромные как блюдца посмотрели прямо на нее. Затем исчезли.
Выходи
Выходи
Я голодна, а ты так близко
Выходи
− Иди к черту! − рявкнула Кора с неожиданной злостью.
Не сразу она поняла, что на нее все уставились. Красноречивые взгляды друзей не сулили ничего хорошего − разве что поход к психиатру.
− Я звоню в скорую, − заявила Злата. − Какой у тебя адрес?
− Не надо. − «Нельзя. Они не должны выходить!»
− Где я?
Начинающийся спор прервала виновница сложившейся ситуации. Настя часто моргала и пыталась встать. Шпрот с Никой тут же бросились ее останавливать, убеждая отдохнуть. Повисла напряженная атмосфера. Друзья не понимали, во что они впутались, но некий древний инстинкт, древнее, возможно, даже нашей цивилизации не мог игнорировать близость паранормальных существ, населявших это место.
− У тебя тут очень мило, − попытался завязать разговор Тим. − Надеюсь, консьержка и соседи не будут против нашей компании?
− Я тоже надеюсь.
Кора никак не могла оторваться от участка ограды, где появлялась голова жмора. Сейчас он не мог попасть на территорию общежития, но кто знает − вдруг прорвется? Она же сможет дать отпор? А держать оборону?
− Голова гудит, − хныкала Настя. Даже на фоне крохотной кровати она терялась, становясь неотличимой от белоснежной простыни. Совсем высохла.
Высохшая.
Это слово напугало Кору. Оно слишком ей подходило.
− У тебя есть лекарства? − спросил Вовка, в который раз пытаясь дозвониться хоть кому-нибудь. Кора полезла в чемоданы и нашла аптечку, собранную лично Лизой.
− Вот.
Настя тем временем начала гулко дышать. Пуповина, связавшая ее с мерзкой нежитью, натянулась до предела. Жмор звал ее. Кричал разными голосами, требовал свою добычу. И она попыталась пойти на зов.
Это было жутко. Ослепший от боли человек рвется из удерживающих его рук, выкрикивая невнятные слова и умоляя о пощаде.
− Что происходит, Кора? Что это за звуки?
Кора поняла, что теперь и остальные могут слышать это.
Местный источник сил мог менять не только будущих смотрителей. Похоже, ему был подвластен каждый, кто смог попасть внутрь общежития. Ужасная ошибка, но Кора за нее еще расплатиться. А пока…
− Не пускайте ее никуда. Если она выйдет на зов этой твари, то умрет! Вам ясно?
− Ты о чем? Какая тварь?! − почти в унисон воскликнули Шпрот и Ника.
Она поманила всех к окну.
«Ты втянула их в это. Можешь забыть про дружбу и веселые посиделки, если, конечно, вы переживете этот день», прошептал эгоистичный голосок где-то в районе виска. Но она заглушила его. Сейчас это неважно.
Увидев искривленную фигуру, бегающую на четырех конечностях в свете неоновых вывесок, остальные несколько растерялись. Затем раздался визг. Визжали сестры. Обернувшись, Кора увидела рыжую голову Гвидо, торчащую из стены и бесстыдно подмигивающую присутствующим.
− Люди, да еще и живые? Фу, какая гадость! − воскликнул он весело. − Начальница, ты ведь знаешь, что это против правил? И не надо так кричать, дамы. Вы и сами не красавицы, − Он демонстративно показал Злате с Никой язык. На его кончике бегали маленькие серые мокрицы. Это стало последней каплей.
− Что за фокусы? − взвизгнул Вовка, вооружаясь бутылкой с водой.
− Слушайте! Сейчас мы находимся под защитой места, где живут души мертвых. Гвидо − местный призрак, а тварь на улице − голодный паразит. И больше никаких вопросов, − скороговоркой выпалила Кора и подошла к напарнику. − Можешь прогнать жмора?
− А что мне за это будет?
− Я не стану включать поп-музыку у твоей каморки в час дня.
− Угрозы? Мило. Сразу виден деловой подход.
Гвидо ничуть не обиделся. Он еще раз показал язык застывшим сестрам и исчез. Кора посмотрела на место, где была его голова, задумавшись о потенциале призрака, что мог, хоть и ненадолго, но проникать в ее личнуюкомнату.
Не таким ли образом когда-то была похищена ее заначка? Через маленькую ментальную трещинку, в которую вползал совсем необычный паук.
− Так ты не врала, − прошептала Злата. − Мертвые соседи, пытающиеся тебя прогнать и эти исчезновения…
Кора опомнилась.
− Да. И прости за это.
Настя снова выгнулась на постели и застонала. Под пергаментной кожей натянулись узлы мыщц. Теперь жмор звал ее с яростью и злобой. Звал своим настоящим голосом, от которого холодели внутренности.
Кора заметила, что окно ее спальни будто бы приблизилось к ограде, потянувшись вперед, как живое существо. И теперь она прекрасно видела, что из себя представляет этот паразит. Насколько он уродлив.
Кто-то за ее спиной судорожно охнул:
− Ну и страшила!
Жмор напоминал искалеченный труп. В нем еще угадывались человечьи черты, но они были настолько деформированы, что казались насмешкой над замыслом природы. Он был нескладен и худ. Руки и ноги вывернуты назад, туловище перевернуто и изогнуто горбом. Но главное − шары гнойно-желтых глаз. Они занимали большую часть вытянутой головы и гипнотизировали каждого, кто осмеливался в них смотреть.
Кора поняла, кого же жмор ей напомнил. Лошадь с библиотечной картины. Та же форма тела, то же неописуемое уродство.
Ты мне не нужна!
Ты порченная
Гнилая, как кости, на которых возникло это место
Отдай мою игрушку! − вопило существо в ее мыслях. Оно бегало вдоль незримой линии, пока сверху не спикировала огромная черная клякса.
И эффект близости исчез.
− Надо… отдать ему обещанное, − мертвенным голосом вдруг сказал Вовка, направившись к кровати, где лежала стонущая девушка.
Кора бросилась наперерез, но ее опередил Тимофей. Схватив друга за воротник, он скрутил его, сильно встряхнул. Остальные загипнотизировано следили за потасовкой.
− Я за ними прослежу, − пропыхтел Тим. − Делай, что должна.
Кора кивнула. Сыпанув у порога слой соли с рябиной и приказав витавшему рядом духу директора школы следить за ее комнатой, выбежала на улицу.
Снаружи развязалась кровавая драка. Гигантский ворон пикировал сверху на жмора, пытаясь поддеть его когтями. У Гвидо не осталось и следа от паучьих лап − лишь жвала по обеим сторонам клюва напоминали о его былой сущности. Жмор отбивался и шипел.
Кора вытащила банку с солью. Подбежала к воротам.
− Не подходи! − прокаркал ворон.
Но она видела, чувствовала, что силы его на исходе.
Тогда она выбежала наружу и, подгадав момент, высыпала смесь твари на бок. Жмор отряхнулся и повернул плоскую голову к Коре. Пульсирующая боль пронзила ее до кончиков пальцев. Холодный студень глаз лишал воли. Она слышала гневное карканье, хлюпанье воды в ушах − асфальт вдруг оказался прямо у лица.
Соль не подействовала.
Четырехногое существо встало над ней, подавляя своим взглядом. Вблизи украденный облик казался еще отвратительнее.
Через глазницы в ее разум вторглись кошмарные видения иных измерений. Бесконечный поток боли, застывший во времени, − и все это было домом для таких как жмор. Холодная реальность, преисполненная голодом и смертью. Сонмы ожидающих желтых глаз. Скрежет зубов, перетирающих кости в порошок, там, внизу, на самом дне…
Как же хочется
Хочется тепла и крови
Дай мне войти, и ты забудешь обо всем, что пережила за это короткое лето, − сказал ей жмор голосом матери.
Она почувствовала, что это правда. Если не сдаться, будет только хуже. Придут другие, те, с которыми никто не справиться. Здесь слишком много еды, чтобы эти… (непонятное слово?) прошли мимо. А так она сможет забыться в этом сладком забвении. Покончить со всем.
Искривленная ладонь надавила на живот. Жмор требовал сказать заветные слова: «Входи и бери, что желаемо».
Гвидо пытался оттащить его от смотрительницы, но давление на ребра лишь усилилась − и Кора закричала от боли. Образы дорогих ей людей сменялись незнакомцами, краски плыли, кожа горела…
Кожа горела.
Гвоздь. Настя.
Она напряглась, заставляя себя вернуться в этот мир, вернуться и закрыть глаза, разрывая порочную связь. Всего на миг − но у нее получилось. Жмор взвыл. Перекошенный рот исказился и треснул. Кора не дала ему отскочить, перехватив сжимавшую ее конечность и потянув на себя.
Каким же слабым он был. Картонка. Грязный холст, на котором извращенный разум пытался изобразить что-то живое.
Она схватилась за гвоздь всей ладонью и рывком воткнула его в морду жмора. Сила общежития вибрировала в пальцах. Жмор пытался отстраниться, но огромный ворон схватил его когтями за хребет, удерживая на месте.
Кора била, и била, и била, пока «талисман» целиком не вошел в глазницу врага. Раздался хлопок. Вместе с глазом лопнуло что-то еще. Пуповина, связывавшая его с Настей, порвалась. Потусторонний обитатель нижних миров содрогнулся, бросился к воротам и там обмяк. Жидкость вытекала из глазницы наружу смрадной струей.
Кора попыталась встать, но ее скрутил сильнейший спазм. Съеденное на обед рвалось наружу.
Гвидо отбросил пустую оболочку жмора прочь, где она продолжила исходить черным дымом и гнилостью, и протянул ей уже человеческую руку. Двери общежития распахнулись. К ним бежали перепуганные художники…