Глава 105
– Подъем!
В растерянности открываю глаза и замечаю, что надо мной стоит Кортни. Ее кривая ухмылка приводит в чувства.
Моей кроватью стал холодный пол, на котором я пролежала неизвестно сколько.
Это был сон...
Запах соленого моря меняется на спертый душок глухой комнаты. Самое приятное, что было, покинуло меня. Ненавижу эту блондинку за то, что лишила меня пускай и вымышленного счастья.
– Эта ситуация неплохо тебя поимела. Ну и видок у тебя... ха-ха-ха! – ей совсем не идет смеяться, этой твари несвойствена такая эмоция.
– Что вы сделали с Коулом? – я пыталась сказать это как можно грубее, но получился какой-то безвольный шепот.
– Он отдувается за твою настойчивость! Ты сама в этом виновата.
– Как же вы посмели побить собственного напарника?
– Он предал нас, встав на твою сторону. С предателями именно так и поступают.
– Предал? Он ничего не сделал!
– Он отказался выполнять свою работу, слабак! Теперь нам приходится расхлебывать все.
Слабость по всему телу позволяет мне лишь только усесться, опираясь о стену. Если бы я и захотела сделать этой мрази больно, у меня бы не получилось даже руку поднять. Я не ела ничего несколько дней, тело словно иссохло.
– Остановите это немедленно, бейте меня, а не его!
– Какая самоотверженная! Ты нам нужна пока что в целости, поэтому даже не мечтай об этом. М-да... Любовь превращает людей в идиотов. И ты лишнее тому подтверждение.
– Тогда лучше уж быть идиоткой, чем такой черствой, как ты.
– Посмотрим, как ты запоёшь чуть позже!
Вот она – возможность. Если я правильно выстрою цепочку, то мне удастся достучаться до неё. Шанс очень шаткий... но стоит хотя бы попытаться.
– Ты говоришь так, потому что самой не удалось полюбить. Или, погоди... выражусь точнее: не удалось влюбить.
– Что ты несёшь?!
– Только не говори мне, что ничего не чувствуешь к Уильямсу.
– Боже, заткнись!
– Я видела, как ты на него пялишься. Если тебе удобнее делать из меня дурочку, то пускай.
– Это не твоё дело, Холланд.
– Разве? Ты любишь его. Неужели тебе приятно видеть, как его мучают там?
– Я тебе сказала заткнись! – она зашипела, как змея.
– Между вами что-то было?
Насколько бы непробиваемой Кортни не казалась, в ее глазах промелькнула слабость. Я вижу, что смогла задеть ее нервишки. Как бы мерзко мне не было узнать правду, это нужно сделать.
– Он... – начала она, но тут же замолкла. На секунду черты ее лица сгладились, но в следующую она вернулась в своё привычное состояние. – Именно потому что ничего не было, он и сидит там избитый. Но ничего, это для него будет уроком.
Черт.
– Дайте мне с ним поговорить...– никогда не думала, что буду так униженно просить ее.
– Вот тебе вода, пей! И скажи спасибо, что за твои дурацкие попытки достучаться до моей человечности, я не врезала тебе, – бросая бутылку к ногам, властно говорит она и уходит.
Горло предательски болит, такое ощущение, что я наелась битого стекла. Кровь, засохшая на лице, стянула кожу и теперь приносит дискомфорт.
Пробка закручена так сильно, что у меня не получается ее открыть очень долго. Голова ужасно болит. Пальцы, превратившиеся в кровавое уродство, почти не двигаются. Чувствую, что сдаюсь. Что-то, подобно кислоте, разъедает внутренности. Страх гипертрофировался и стал единственным душевным состоянием.
Коул... Как он там, жив ли он вообще?
За стеной тишина, это доводит меня до самой страшной мысли.
– Родной, – выжимая из себя остатки голоса, шепчу в стену. – Ты здесь? Милый, отзовись.
Час, два, три, я все так же сижу в неизменном положении в ожидании хоть какого-нибудь ответа. Я окончательно потерялась. Не знаю, какой сейчас день недели, утро или ночь. Полное отсутствие контроля над временем.
У меня нет возможности даже поплакать, так как все слезы я отдала вчерашней истерике. Наконец, небеса, сжалившись надо мной, дают сил, чтобы открыть бутылку. Вода, проникая в горло, становится живой. Жадно выпиваю половину, ни разу не остановившись, чтобы вздохнуть.
Поднимаюсь на ноги и подхожу к двери, чтобы позвать хоть кого-нибудь. Но никто не отзывается.
Тишина наполнилась тоской и злобой. От неё душа уходит в пятки. Сколько я стою, уткнувшись лбом в бесчувственное железо – неизвестно. Проходит вечность в этом помещении, прежде чем я устало ложусь на жесткую кровать.
Липкий холод сковывает все тело.
***
Дверь открывается с громким скрипом. В белой комнате появляется Коул. На нем нет и следа от травм. Он заходит, как ни в чем не бывало.
– Коул, ты здесь! Как я рада, что с тобой все хорошо! Ты цел!
Кидаюсь ему навстречу. От него исходит холод и некая отчужденность. Он не обнял меня в ответ.
Уильямс ничего не отвечает, а просто смотрит на меня стеклянными глазами.
– Скажи мне что-нибудь! Что они с тобой сделали, любимый?
Молча спускаюсь на кровать, стараясь понять происходящее. Он подсаживается и не сводит с меня взгляда. Незнакомого взгляда. Хочется его ударить, чтобы привести в чувства. Передо мной сидит лишенный эмоций человек.
Сколько мы молчим, одному Богу известно. Как вдруг он достает из кармана нож, внимательно всматриваясь в острое лезвие, как мясник, готовящийся разрезать тушу.
Глаза наполняются страхом.
Почему? За что?
Но вместо того, чтобы защититься или отбежать в сторону, в последний раз смотрю в его не черные, а зеленые глаза.
– Кто ты? – последнее, что спрашиваю я.
Нож проникает в сердце, кровь полностью окрашивает футболку в красный цвет. Точка в моей истории поставлена.
***
Просыпаюсь. Это сон. Точно такой же... Мне снилось что-то похожее давно. Почему мне больше не страшно? Кажется, я привыкла к этому ужасу. Я уже даже не стараюсь гнать образы из головы.
Когда это все закончится? Сколько это будет продолжаться?
Слышу, как кто-то вставляет ключ в замочную скважину. Из темноты выходит тот, кого я ждала все это время.
– Коул? – настороженно вздыхаю я, боясь, что все происходящее – очередная выходка моего сознания.
– Линн!
То, что я вижу сейчас, действительно разбивает и без того мое пошатнувшееся сознание. Он весь в крови и ссадинах, на лице синяки, нос и губы изуродованы. Вопль вырывается из рта, и я закрываю лицо руками. Его теплые пальцы касаются моего плеча.
– Прости, Линн. Ты столько всего пережила из-за меня.
– Коул, что ты такое говоришь? Все это – не твоя вина!
– Я так люблю тебя, малышка, – голос охрип настолько, что кажется незнакомым. В глазах столько боли, что это невозможно вынести.
– А как я тебя люблю!
Он обнимает меня, и я чувствую, как ему плохо. Поэтому убираю от него руки.
– Что они с тобой сделали? – слезы выходят из меня горячей жидкостью.
– Я должен тебе рассказать кое-что... Это неподходящее время, но ты должна узнать все.
То, чего я так долго и отчаянно ждала, больше не имеет никакого смысла. Мне не хочется ничего слышать, так как я чувствую, что это принесет много боли. Сейчас самое главное – выбраться отсюда. Но он, не дожидаясь моего ответа, начинает раскрывать карты:
– Я приехал в Редмонд, чтобы убить тебя. Именно я должен был обратить тебя в Носителя, а потом сразу же внушить тебе вступить в клан. Ты нужна Прайзидиуму, так как очень сильна и способна. А еще ты для них опасна, потому что в тебе есть скрытые силы, о которых ты еще пока что не знаешь. Но я отказался убивать, мне стало тебя жалко. Ты понравилась мне как человек, я знал лишь одно – ты не заслуживаешь той участи, что тебе изначально предписана. Я думал, что если уйду от тебя, то все наладится, и ты будешь вне опасности. Но они отдали это дело Рэду. Я поехал в Вашингтон договориться, чтобы ты стала моей ученицей, но они не хотели соглашаться, поручив Кортни внушить тебе стать одной из них. Я нашел лазейку: никто не имеет права заставлять сверхспособными силами. Решение должно быть принято сознательно и исключительно Носителем. Иначе это может привести к неожиданным последствиям и разразить войну среди клана. Поэтому я стал твоим, так сказать, тренером. Наш план заключался в том, чтобы я влюбил тебя в себя. Так я смог бы взять над тобой больше контроля.
– Что ты говоришь? Пожалуйста, прекрати...
Что такое дышать? Я забыла, как это делается.
Это шутка? Злая и очень глупая шутка!
– Но с каждым днем я узнавал тебя, чувства становились сильнее обета, который я дал. И я врал клану, что убеждаю тебя стать частью Прайзидиума.
Все, что было между нами – тщательно продуманный план? Тот первый поцелуй во дворе, свидания, признания...
Мир замер. На секунду все остановилось. И образовавшаяся мертвая тишина, неприятно тянущая нервы, стала затишьем перед бурей. Потому что в следующее же мгновение произошло что-то неожиданное: я начала смеяться. Громко, неистово, истерически. Смех пробирал всю комнату и превращался в зловещий, наполненный болью, пропитанный разочарованием сгусток звука.
Яркое освещение помещения становится тусклым и ядовитым. Признание, как отрава, проникает в организм, превращаясь в химическую реакцию.
– Уходи! – смех испарился. Меня выкинуло в реальность. Уильямс пытается коснуться меня, но я резко встаю и отхожу в угол. – Немедленно уходи! Я не верю тебе, я больше тебе не верю! Не говори мне, что ты полюбил меня – в это теперь сложно поверить. Ты врал мне достаточно! Проваливай отсюда сейчас же!
– Линн, прошу, поверь мне!
– Сколько раз ты меня об этом просил, помнишь? С меня хватит! Я не хочу тебя видеть сейчас. Мне нужно все обдумать.
– У нас нет времени.
– Проваливай! – перебиваю его и указываю на дверь.
– Ты должна...
– Я ничего тебе не должна! Клянусь, что если ты не исчезнешь, я вышвырну тебя сама!
Коул стоит как вкопанный, не двигаясь с места, пока мои глаза не начинают блестеть синим пламенем. Чувствую, как гнев берет надо мной верх. Еще секунда и я погублю себя, а заодно и его.
Он, поняв это, сам выходит из комнаты, и я слышу, как его кулак вписывается в дверь с той стороны.
– Прости меня!
«Прости» – всего лишь слово. Оно ничего не стоит. Его отдают бесплатно. Его обесценили. А меня только что растоптали. Это удар с ноги в живот, резкий хук в бок, топор в спину. Это больно, очень больно.