Запомни его

Едем в полном безмолвии и лишь ветер за окном нарушает тишину. Как я поняла, он везет меня в Шорлайн к морю. Сорок минут я старалась держать себя в руках, но меня все равно предательски трясло.

Я боялась смотреть на Коула, на его любимое и прекрасное лицо, на его губы, глаза. Все, что я делала все это время, так это пристально разглядывала то самое тату на пальце с надписью: «До конца». Эти слова несут некую историю жизни, раз он запечатлел их на своем теле. Я так и не спросила у него, что именно это значит в его понимании, а ведь была возможность!

Его неровное дыхание только подогревает мою дрожь.

Что он сейчас чувствует? Сколько он думал над тем, чтобы все-таки приехать ко мне? Что произошло за это время?

Мои мысли – слова из стихотворения, которое не имеет рифмы.

Наконец, мы подъезжаем, и я быстро выхожу из душного салона, наполненного миллионами вопросов и смятений. Ветер усилился, мое платье развивается в разные стороны, а волосы вовсе превратились в занимательную игру для бриза. Скоро начнется дождь, времени не так много, но оно все же есть, чтобы расставить точки над I.

Направляемся к набережной, людей здесь почти нет, и лишь вдалеке виднеется нечеткий силуэт рыбака, ушедшего от городской суеты в поисках спокойствия. Запах соленого моря действует на меня успокаивающе. Внутренняя дрожь прекращается, но вскоре начинает трясти от холода. И Коул без лишних вопросов надевает на меня свою куртку.

– Не надо, ты ведь в одной футболке.

– А ты лишь в платье, – шепчет он и убирает руку, прикосновение которой жжением проходит по коже.

Он все тот же – вечно заботящийся. Коул поворачивается лицом к морю и глубоко вздыхает.

– Мы оба понимаем причину из-за которой все так получилось. Но ты также должна знать, что то, что я скрываю, несет за собой ответственность. Клянусь тебе, что признаюсь во всем, как только ты будешь готова. Сейчас не время, умоляю, пойми меня. Сейчас опасно посвящать тебя в подробности. Это очень тяжело, но уверяю, как только наступит подходящий момент, я первый расскажу тебе обо всем, что ты захочешь узнать.

Голос настолько уверенный и четкий, что заставляет прислушаться к его словам. Без понятия, что такого страшного и сверхсекретного скрывает этот человек, если даже мне нельзя знать.

Что будет, если он расскажет? Какая опасность? Насколько все серьезно?

– Прошу поверь в это. Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты дала мне шанс. Я прошу сейчас только одного: вернись ко мне. Позволь быть рядом. Дай мне возможность. Она нужна мне. Ты нужна мне. Ты так нужна мне! Моя родная, пожалуйста...

«Родная» – с его губ это срывается настолько чувственно, что я поддаюсь эмоциям и мне вновь хочется доверять ему. Мне хочется забыть прошлое как глупый сон и все вернуть на свои места. Вместо разбитой посуды купить новую и поставить замест прежней. Мне хочется послушаться и повернуться обратно. Мне хочется быть с ним. Но также мне хочется услышать все, что от меня утаено. Откуда мне знать, когда наступит «подходящий момент» и наступит ли он вовсе?

Я закрываю глаза и вспоминаю прошлую неделю, проведённую без него. Каждая минута дышала пустотой, несчастьем, отчужденностью. Мне болело все тело, и эту боль было невозможно унять, с ней можно было только смириться. Мне не стало легче. Мне стало хуже. Без него мне стало плохо.

Что делать? Чем себя терзать? Надеждой, которую он мне дал и счастьем, которое есть только с ним или одиночеством? Паршивым, мутным одиночеством.

– Хорошо... но помни, ты в любом случае расскажешь мне все, – глядя ему прямо в глаза, уверенно твержу я. 

– Обещаю!

Преграда, которая стояла между нами, постепенно разрушается на атомы, и я делаю последний шаг, разделявший нас. Мне немного страшно, а вдруг я сейчас упаду и разобьюсь? А вдруг сейчас я делаю ошибку, которая будет стоить так дорого, что я не смогу расплатиться за неё никогда? Но душа молчит, наслаждаясь долгожданным воссоединением.

Мое лицо так близко к нему, что я чувствую, как его дыхание касается кожи. Все стирается: сомнения, опасения, страх. Спадает тяжкий груз, изводивший меня все эти дни. Его нежный и теплый поцелуй, возвращает меня в прежнюю реальность, знакомую только нам двоим. Бездна заволакивается.

Я отрываюсь, чтобы посмотреть в его глаза. В них зарождается жизнь, чувства, эмоции, но взгляд по-прежнему грустный. Что-то на его душе все еще лежит тяжким бременем.

– Мне нужно будет сегодня ночью уехать... – тихо шепчет он.

– Куда?

– Задание, но это ненадолго, пару дней.

– И что, ты по-прежнему будешь искать сопротивленцев? – все возвращается на круги своя.

– Да, хочешь узнать об этом? – неожиданно спрашивает он.

Меня это удивляет, раньше он не позволял себе сказать о подробностях, а сейчас сам предлагает.

– Да, конечно.

– Мне нужно найти людей, которых мы очень долго ищем. По достоверному источнику, они поселились в двухстах милях отсюда. 

– Кого именно ты ищешь?

– Парня, обладающего предвидением и девушку целительницу. Они сбежали из клана полгода назад, но наши люди сегодня заметили их в Портленде. 

– Ты их убьешь?

– Нет, они очень важны для клана.

Вспоминаю бумаги с делами сбежавших, лежавших в шкафу у Коула. «Вернуть живыми», стало быть.

– А есть те, кто не особо?

– Да, есть... Их дар не настолько полезен, чтобы рисковать своими жизнями. Их убивают, если они добровольно не соглашаются вернуться.

– Но почему бы просто не отпустить?

– Чтобы лагерь сопротивления не расширялся, мы лишаем их бойцов.

Это давно уже не лагерь сопротивления. Интересно, Коул знает, что мой дедушка является одним из основателей вражеского клана?

– Ты уже много «вернул» кого?

– Да, я старался обойтись лишь убеждением, не применяя физическую силу.

Это заявление меня приятно удивляет. В Коуле все-таки есть человечность, которую он всячески пытается скрыть. И мне нравится, что он не попрекает меня любопытностью, открыто отвечая на все вопросы. Это говорит о многом.

Капли дождя капают на лицо, прерывая беседу, и я рефлекторно подрываюсь с места, чтобы побыстрее спрятаться, но Коул, хватает мою руку и с мальчишеским озорством смотрит в глаза.

– Нужно бежать к машине! – непонимающе пищу я.

– В миллиард раз лучше вымокнуть под дождём, почувствовать свободу, чем стоять под навесом, ограничивающем движения, и смотреть на капли, которые падают на землю. Нам нужно это, доверься!

– Ты с ума сошёл? Мы сейчас промокнем!

– Просто закрой глаза, Линн, и расслабься! Не беги от того, что не собирается причинять тебе плохого.

Мое тело напрягается от холодных капель, легко сказать – расслабься, когда происходит такое. Я смотрю на парня, по-настоящему наслаждающимся данным моментом и непроизвольно расплываюсь в улыбке. Поддаваясь его настроению, отбрасываю сомнения в далекий угол и закрываю глаза.

Свежий воздух наполняет легкие, и тяжесть пропадает. Тело размякает под напором капель и превращается в легкую субстанцию. Душа наполняется энергией, освобождая физическую оболочку от горести и печали. Я смело могу сказать, что стоя под дождем, каждый человек показывает свою сущность. Он убирает маски с лиц, превращает в того, кем ты являешься на самом деле. Ты больше не актёр, ты стоишь перед другими, и все видят тебя настоящего.

Платье промокло, превратясь в тряпку, волосы слиплись на лице, но я не чувствую никакого дискомфорта, только непринужденность и полную свободу. Дождь смыл все плохое, преследовавшее меня долгое время, он омыл меня целительной водой, вернув спокойствие и лад с самой собой.

Вырывается отчаянный крик, оглушающий все вокруг. Все ужасное безвозвратно выходит из меня! 

Мы как маленькие дети радуемся происходящему, играя в догонялки. Коул кружит меня на руках, и я пищу как ненормальная.

Это наш момент, это наша безмятежность, это наше счастье и только наша радость!