Статус: заражён

Хан проснулся от странных звуков, которые издавал Тэхён. Он открыл
глаза и увидел рядом с собой парня, втыкающего в одну точку и
перекатывающегося с места на место, держа руки на ступнях, как неваляшка.
Эти звуки были похожи на смесь крика, свиста и смеха. Даже страшновато както.
— Тэхён, всё нормально? — спросил Джисон и постучал его по плечу. Тэхён
успокоился и посмотрел на него, а потом заулыбался. — Чего?
— У тебя синяк красивый.
— Спасибо?… Так, ладно. Где все?
— В тюрьме.
— Где?
— Там, где заключённых держат.
Хан понял, что он говорил об изоляторе, поэтому вылез из мешка и зашагал к
выходу из магазина. Тело ужасно болело из-за ночных побоев, а ощущение
синяка и застывшей крови на лице не давало ему покоя. Джисон незаметно
проскользнул мимо парней, которые стояли возле изолятора, и побежал в туалет,
игнорируя боль в рёбрах.
— А ты что делаешь? — спросил Бан Чан у Чанбина, когда тот достал из сумки
много баночек с кровью.
— Во-первых, надо вас покормить, а во-вторых, проверить, какая кровь более
вызывающая для твоей группы.
— Четвёртой же не осталось, — вступил Хёнджин. — Или нет?
— Вот вам это и нужно выяснить. Двое не знают свою группу, а вы скажете, у
кого какая.
— И как же ты поймёшь, чью даёшь? Они же не подписаны.
— Видишь? — Со повернул баночку и показал символ, нарисованный на скотче. —
Я каждого так обозначил. Кроме меня символы никто не знает, так что за
конфиденциальность не беспокойтесь. Чан, ты первый.
Феликс подготовил пистолет, а Хёнджин, привязанный верёвкой, повернул
голову и стал наблюдать за ними. Бан Чан, почему-то, не был привязан.
— Первая, — она принадлежала Субину.
Бан Чан понюхал содержимое банки и зашмыгал носом. Его зрачки уменьшились,
мешки заметно потемнели, но приступ не начался. К ней он, видимо, был равнодушен.
— Минхо, пишешь?
— Да, — ответил парень, сидевший в дальнем углу. Чанбин решил, что мог
доверить свой заветный дневник только ему, поэтому попросил делать записи,
чем раньше занимался Чан.
— Вторая, — сказал её владелец.
Реакция была более интересная. На шее Бан Чана вздулись вены, он начал
тяжело дышать, а зрачки уменьшились сильнее, чем в прошлый раз. Чанбин
успел закрыть банку раньше, чем начался приступ.
— Третья.
Феликс стал внимательнее, ведь кровь принадлежала ему. Реакция была
идентична предыдущей.
— Так, на этом зафиксированные образцы кончились. Вам нужно определить
группу у этих, — он приготовил две последние баночки.
Первая из них принадлежала Тэхёну. Сначала понюхал Бан Чан, а за ним
Хёнджин. У обоих уменьшились зрачки до размера горошины, пятна на лице
покраснели, а капилляры стали более яркими. Чанбин закрутил крышку и стал
ждать, когда парни придут в себя.
— Вторая.
— Отрицательная, — дополнил Хёнджин.
Оставалась последняя. Чанбин только открутил крышку и начался хаос.
Хёнджин, скованный верёвкой, начал рычать и орать во всё горло, а его внешние
показатели действительно устрашали. Глаза полностью почернели. Чанбин не
знал, как организм мутировал данным образом, но радужка увеличилась и
расплылась по всему глазу так, что даже раскрасневшихся капилляров не было
видно. С Чаном произошло то же самое. Он не был привязан, поэтому Чанбин
даже стал бояться. Не зря. Он набросился на него и насел сверху, прижал руки к
полу и стал смотреть на друга, по-маньячески улыбаясь во весь рот. Через
секунду Минхо уже был рядом и ударил Чана ногой, сумев спихнуть с Чанбина. В
его руках был нож. Минхо прижал его к полу и сделал надрез на руке, после чего
Бан Чан заорал во всё горло. К нему подключился Хёнджин. Феликс и Хо отошли
в сторону, закрыли собой Чанбина, спрятавшегося в углу, и ждали. Приступ у
обоих закончился через две минуты. Хван и Бан Чан больше не были похожи на
зверей, их глаза стали нормальными, а вопль сменился на отдышку.
— Всё? — спросил Субин, стоявший за стеклом. Чан кивнул.
— И что это было, блять?! — спросил Минхо, когда они подошли к заражённым.
Хёнджин и Бан Чан переглянулись, будто обменявшись информацией, синхронно
вздохнули и поняли, что не ошиблись.
— Золотая.
Минхо и Феликс ничего не поняли, а Чанбин раскрыл рот от шока.
— Чего?
— Золотая, — повторил Чан. — Так ещё и четвёртая. У неё резуса нет.
— Ахуеть…
С такой кровью экспериментировать было нельзя. Чанбин оставил им две
баночки, которые заражённые выбрали сами, вышел из изолятора и Феликс,
покинувший его последним, начал вешать цепи.
— Ты почему так удивился? — спросил Тэхён.
— Золотая кровь ну очень редкая. И её обладателям хуёво живётся, если честно.
— Почему?
— Донора сложно найти.
Чанбин не стал говорить Бомгю, что именно он был носителем этой группы,
чтобы лишний раз не пугать его. Планировал сделать это чуть позже.
Они вернулись в магазин. Субин катал Бомгю на спине, пытаясь не задевать
ногу, а тот кричал как ковбой. Видимо, отсутствие его конечности волновало
всех, кроме самого Гю. Тэхён сидел один и улыбался, смотря в пустоту. Жалко
его. Тэхён играл в гляделки с Каем, который сидел перед ним, поджав колени к
груди.
— Тэ, Тэ, — повторял Субин, потряхивая его плечо. — Ау… Поговори со мной,
пожалуйста.
Он медленно повернул голову и устремил невинный взгляд на друга. Казалось,
что Субин был готов заплакать.
— Ты чем сейчас занимался?
— Играл. В гляделки.
— С Каем?
Он кивнул, а надежды Субина на возвращение здравого мышления Тэхёна
окончательно разрушились. Он сел рядом с ним и положил голову на плечо
друга. Субин не знал, что будет дальше, и это пугало. Он даже не мог быть
уверен в том, что Тэхён узнает его следующим утром.
— Ты не видел Джисона? — спросил Минхо, сев на корточки рядом с Тэхёном.
— Джисона? — протянул он.
— Да.
— Видел. Утром. Минут двадцать семь назад.
— А куда он пошёл?
— Не знаю.
— Подумай хорошенько, пожалуйста.
С ним приходилось говорить как с ребёнком. Наверное, тараканы в голове Тэхёна
и вправду превращали его в пятилетнего мальчика, не умеющего здраво
мыслить.
— У него на лице синяк был. И царапин много.
Минхо, как и все остальные, не на шутку перепугался.
— Я поищу его, — сказал Хо и уже собирался пойти к выходу из магазина, но
Феликс перегородил ему дорогу. — Чего тебе?
— Нахрена его искать? Сам дорогу не найдёт?
— С ним, наверное, что-то случилось. А если ему помощь нужна?
— Это тебе помощь нужна. Салага, блять…
Минхо даже с места сдвинуться не смог. Он схватил за руку Ликса и сильно
сжал, впившись в неё ногтями, но тот и не моргнул. Было больно, но терпимо.
— Чё сказал?! Повтори!
— А ты с первого раза уже не слышишь, да?
— Ты берега попутал? Не забывай, с кем разговариваешь, щенок, блять.
Остальные молча наблюдали за ними и не осмелились вступиться. Бомгю
хотелось достать попкорн из кармана и начать чавкать на весь магазин.
— А как мне ещё тебя называть, если ты стал тряпкой?
— Чего?… — искренне удивился Минхо и слегка ослабил хватку.
— Ты расслабился. Куда делся твой армейский…
— Ты заебал, — тяжело вздохнул Хо и отпустил его руку. — Феликс, блять, мы
уже не в той кутузке, в которой провели десять грёбаных лет! Ты можешь
думать о настоящем, а не о прошлом?
— Об этом я и говорю. Ты расслабился.
— Да пошёл ты…
Минхо побежал искать Хана, а Феликс и все остальные провожали его взглядом.
— Он даже не ударил.
— Это плохо?
— Плохо, — ответил он Чанбину. — В бабу превращается.
Первым делом Минхо начал осматривать магазины, которые попадались ему на
пути, но Джисона нигде не было. Он решил посмотреть в туалете. Хо зашёл
внутрь и тут же увидел свою потеряшку, выдохнул. Но Хан, почему-то, опустил
голову вниз, чтобы его лицо не отражалось в зеркале.
— Сердечник, я тебя вижу, если что.
— Я знаю.
— Ты чего прятался-то? Не представляешь, чего я себе успел надумать.
— Ничего. Всё хорошо.
— Понятно, по-хорошему не хотим, значит…
Уже через секунду Джисон смеялся во весь голос из-за щекотки. Он пытался
отбиться, но Минхо схватил его за торс и оторвал ноги парня от земли, а потом
повернул лицом к себе. Хо положил пальцы на его подбородок и стал
рассматривать ссадины, тяжело вздыхая.
— Ну хватит уже…
— Кто?
— Угадай.
— Ясно. А за что хоть? И когда?
— Ночью, когда ты уже спал. Феликс сказал мне отстать от тебя, потому что я
убиваю в тебе этот… Как его там?
— Военный дух?
— Да, что-то такое. Потом вскрылась вся правда и я остался без лица. И без
ребра, кажется.
— Сломал?! — вытаращил глаза Минхо и уже хотел поднять кофту Джисона,
чтобы посмотреть, но тот остановил его. — Э-э…
— Да нормально всё, просто ушиб. Что ты сразу руки тянешь? — посмеялся он.
— По привычке.
— Только не говори, что умеешь на вид определять переломы.
— Ладно, не скажу.
— Ахуеть…
— Так, это сейчас неважно. Куда он бил?
— Сначала в глаз, потом по животу с колена, ещё на пол повалил. Я не помню, если честно. И вообще, я не хочу жаловаться на него, будто ребёнок своей маме.
— Ты не жалуешься, я сам спросил. Ладно, я пошёл.
— Куда?
— К Феликсу. Пора напомнить этому пиздюку его место.
Джисон пошёл вслед за ним. Всю дорогу он умолял Минхо не перегибать палку, в
глубине души надеясь, что он убьёт Ликса. Необязательно кулаками, можно и
словами.
Они разминулись возле детского магазина, где Бомгю учился кататься на скейте
в сидячем положении под контролем Субина. Хану не удалось избежать
расспросов по поводу синяка и ссадин, а достойной отмазки он придумать не
смог, поэтому пообещал рассказать всё позже. Джисон нашёл верёвку в
строительном магазине и предложил Бомгю кое-что более интересное, чем
падение со скейта. Он сложил верёвку напополам, взялся за один конец, а
второй вручил Субину. Они вдвоём побежали вперёд, а Гю, который ехал за
ними, радостно кричал и просил прибавить газу.
Минхо прокашлялся, чтобы привлечь внимание Феликса, читающего книгу на
диванчике. Он искал его на протяжении пяти минут, пытался допросить Тэхёна,
но в итоге пришлось поговорить с ним о медведях. Ликс пошёл в книжный после
того, как Хо отправился на поиски Джисона, чтобы случайно не пересечься с
ними и не увидеть вдвоём. Противно.
— Что?
Вместо ответа Феликс с размаха получил по лицу. Он упал обратно на диван и
приложил ладонь к щеке, но не успел опомниться, как Минхо ударил во второй
раз. Вывести его из строя определённо получилось. Хо схватил его за плечо и с
грохотом повалил на пол, перевернул на спину и врезал по челюсти с ноги.
Феликс приподнялся на трясущихся руках, чтобы сплюнуть кровь, но снова
примкнул всем телом к холодной плитке, почувствовав ужасную боль в
позвоночнике, куда три раза подряд ударил Минхо. Ликс развалился на полу и
застонал от боли, вертя головой в разные стороны, а Хо посмотрел на него
сверху вниз и, с отвращением посмотрев на брата, харкнул в лицо.
— Подонок.
У Феликса даже не было сил на то, чтобы как-то ответить. Он кое-как дополз до
дивана, сплюнул кровь на пол и, тяжело дыша, стал приходить в себя.
Минхо направлялся на место ночлега, поправляя штаны на ходу, и увидел
Чанбина, бегущего к нему.
— Я грохот слышал, всё нормально?
— Нормально.
— А костяшки почему красные?
Он обернулся, указав взглядом на книжный.
— У Феликса спроси.
— Погоди. Ты его…
— Я же сказал у него спросить.
— Да что ж вы за люди такие…
Чанбин добежал до книжного за несколько секунд. Он нашёл взглядом Феликса,
разлагающегося на диване, подошёл к нему и сел на ручку дивана.
— Ахуеть…
— Что? Добивать отправили?
— Нет, просто… Блять, я просто в шоке. Это ненормально, когда родные братья
друг друга до потери пульса избивают.
— Мы, судя по твоим словам, вообще мало чем на нормальных похожи, — слабо
улыбнулся Феликс. — Зачем пришёл-то?
— Помочь.
— Не надо. Щас полежу и пройдёт.
— Синяки не так заживают. Пойдём, я обработаю.
Чанбин взвалил его на своё плечо и потащил к спортивному магазину. Все парни
были в детском и развлекали Бомгю, даже смогли уговорить Тэхёна пойти с
ними. Чанбин открыл дверь в подсобку, усадил Феликса на стул и полез за
аптечкой. Он долго отнекивался и говорил, что сам справится, но Со всё-таки
удалось взять контроль над процессом в свои руки.
— Как так вышло-то? — спросил он, смачивая ватку перекисью.
— Просто пришёл и избил.
— За что?
Феликсу даже говорить об этом было мерзко.
— Сделал со мной то же, что я с сердечником.
— Ты Джисона избил?
— Да, — он слегка сморщился, когда ватка коснулась ссадины на щеке. — Он делает из Минхо тряпку, потому что… Блять, мне даже произносить это противно.
— Он втюрился в него, что ли?
Ликс кивнул.
— А Минхо, как я понимаю, отвечает взаимностью.
— Да. Только до него ещё не дошло. Даже я уже понял.
— И что собираешься делать?
— Если хоть раз увижу, как они обжимаются, то Минхо не жить. Он даже
сопротивляться не будет.
— Это ещё почему?
— Потому что у нас так принято. Мы с ним вместе принимали участие в избиении
пидоров, так что он не имеет права избежать этого.
— Ошалеть… — вздохнул Чанбин и начал убирать остатки ваты и перекись в
аптечку. — Я вас никогда не пойму.
— У нас сейчас не та обстановка, чтобы любовными вопросами заниматься. Надо
выбить из него эту дурь. Вот когда выберемся, пусть занимается всем, чем
хочет.
Феликс был уверен, что Минхо сможет выжить. А если выживет он, значит,
выживет ещё и Джисон. Хо ведь от него и на метр не отходит.
***
Феликс решил остаться и распределить еду, а Чанбин в это время пошёл за
остальными. Они довезли Бомгю на его колеснице, расселись по местам и начали
есть. Джисон кое-как смог сдержать улыбку, когда увидел разукрашенное лицо
Феликса. Он посмотрел на Минхо и благодарно кивнул, тот сделал то же самое.
Остальные смотрели на этих двоих и не понимали, что пропустили, пока
занимались своими делами.
— А что прои…
— Нет, — перебил Субина Феликс, распечатывая упаковку с чипсами.
— Понял.
— Ты же утром без синяков был, — всё-таки не сдержался Бомгю. — Значит, вы с
Джисоном не дрались?
— Нет, — коротко ответил Хан.
— А как это тогда…
— У тебя вторая нога лишняя?!
— Фу, псих, — в шутку фыркнул Гю и откусил батончик. — Мне просто интересно.
— Зуб за зуб, — вступил Минхо. — Теперь думай.
Феликс посмотрел на Хо с такой яростью в глазах, что чуть не прожёг в нём
дыру. Потом этот взгляд перешёл на Джисона, который опять сидел рядом с ним.
Наверное, Ликса никто так не бесил, как этот смазливый сердечник.
— Кстати, насчёт той крови, из-за которой Чан и Хёнджин с катушек слетели, —
решил перевести тему Бомгю. — Она ведь либо моя, либо Тэхёнова?
— Да.
— А чья?
— Я не буду говорить. Золотая кровь и так считается самой лучшей у
заражённых, а она ещё и четвёртой группы. Если кто-то заразится, то сразу же
на этого человека налетит. Как было с Чонином.
— Слушай, в любом случае налетят на меня, — Гю поднял вверх отрубленную
ногу. — От меня же несёт за три километра.
— Я не скажу.
В разговор решил вступить Субин.
— А заражённые могут охотиться на свою группу?
— Они обычно так и делают. Если не находят кого-то с четвёртой или золотой, то
пожирают людей с той же группой, что и у них. Некоторые даже только этому
предпочтение отдают.
— Бойся меня, — сказал он Джисону, улыбнувшись. — Брат по крови.
— Посмотрим, кто кого первым сожрёт, — в ответ улыбнулся Хан.
Феликс всё время не сводил глаз с Минхо и Хана. Они сидели слишком близко.
Джисон поделился с ним шоколадкой, Хо отдал ему половину пачки сухарей, но
Ликсу стало хуёво в тот момент, когда старший закинул руку на плечо
сердечника. Он решил, что если увидит кое-что похуже, то точно выбьет из
Минхо всю дурь.
— Ты куда? — спросил Хо, когда Джисон поднялся на ноги.
— На крышу, хочу воздухом подышать.
— Ты не доел.
— Не сдохнет, — фыркнул Феликс, но потом заткнулся, поймав на себе грозный
взгляд старшего.
Минхо тоже поднялся с пола и поправил ремень, а потом пошёл вслед за
Джисоном.
— А ты-то куда?
— С тобой.
— Ты за мной как собачка бегать будешь? — усмехнулся Хан. — Зачем?
— Хочу.
Джисон чуть не взорвался от счастья, но вместо того, чтобы разлететься на
кусочки и рассыпаться во все стороны, просто сказал: «Ну пойдём». Феликс изо
всех сил сжал алюминиевую банку из-под колы и задышал как бык.
Бесит, бесит, бесит!
— Ты чего? — спросил Чанбин, сидящий рядом. — Они же просто на крышу
пошли.
— Знаю я, зачем они туда пошли…
— Да ладно тебе, Ликси, не драматизируй, — пожал плечами Бомгю.
— Как?
— Что? — перепугался Гю.
— Как ты меня назвал?
— Чего это ты?
— Как ты меня назвал? — повторил он.
— Ликси… Что, нельзя было, да?
Он смутился. Его никто так не называл. Только мама.
— Я просто не привык.
— Тебя никогда ласково не называли? — с ноткой жалости в голосе спросил
Субин.
Феликс помотал головой в разные стороны. Хотя, а чего ещё стоило ожидать? С
самого детства к нему обращались по фамилии, а чтобы не спутать с Минхо,
называли «Ли младший». Первое время ребята из отряда даже не знали его
имени.
Джисон свесил ноги с крыши и замотал ими в разные стороны. Он старался не
смотреть вниз, чтобы случайно не увидеть тела погибших, поэтому устремил
взгляд на небо. Минхо же поступил с точностью до наоборот. Он смотрел на
асфальт и оценивал, как быстро разлагались тела. От Ёнджуна остался только
скелет. Печальное зрелище. Минхо винил себя каждый раз, смотря туда, и
просил прощения за то, что не смог защитить их. Только делал это без слов —
говорил про себя.
— Минхо, почему ты постоянно там же, где и я?
— В смысле?
— Ну… Сегодня я убежал в туалет, чтобы вы не увидели моё разукрашенное лицо, а ты был единственным, кто пришёл.
— Просто беспокоился.
— Почему?
— Что значит «почему»? Я за всех вас беспокоюсь.
— И готов каждому из нас сделать искусственное дыхание? Я всё знаю, мне
Феликс рассказал. И я прекрасно знаю, что ты брезгаешь такими гомиками как я.
Минхо сел рядом с ним и опрокинул голову назад. Неловко как-то.
— Теперь не брезгаю.
— И когда перестал?
— Когда Сынмин сказал, что ты в меня втрескался. Даже как-то приятно было
это услышать, что ли… Короче, не ебу, как это чувство называется, но ты меня
понял.
Довольно романтично для того, кто всю жизнь провёл в армии.
— Приятно говоришь? — ухмыльнулся Хан. — И как же это выразилось?
— Хватит меня пытать.
— Я просто задал вопрос.
— Ну, я не знаю… Мне будто ножик в живот вонзили.
— Чего?…
— Чувство приятное такое, но в то же время странное. Будто в животе что-то
появилось.
— Это «бабочки в животе» называется…
— Я бабочек не ел. Только червей. Живых.
— Ага… А зачем, собственно?
— Наказали так. Я в тот день засмеялся в строю, когда Хёнджин пошутил.
Короче, вместе червяков хавали.
— Я в ахуе.
Несмотря на то, что Хо поделился с ним такой мерзкой историей, ответить на
вопрос у него всё-таки получилось. Осталось выпытать то, о чём Хан уже
догадался.
— Минхо, скажи честно, я не зря рассчитываю на взаимность?
— А?
— Мои чувства взаимны?
Он растерялся. Как можно ответить на такой вопрос, если ты не понимаешь свои
чувства?
— Это исходя из того, что считать взаимностью.
— То есть?
— Да я сам ничего не понимаю. Могу сказать одно — мне не похуй на тебя. Нет,
не так. Ты мне важен, очень. И я не хочу, чтобы ты сдох.
— Ты прям романтик, — засмеялся Джисон. — А если чуть глубже копнуть?
— Слушай, хватит меня допрашивать. Я не знаю, что отвечать.
— Знаешь ведь, просто принимать не хочешь.
Хан был прав. Минхо понимал, что чувствовал, но не хотел мириться с этим. Он
всегда презирал любовь однополых, принимал непосредственное участие в
расправе с ними, а теперь сам стал таким же. Его тошнило от самого себя.
— Да, я просто не хочу это принимать! — психанул Минхо и резко вскочил на
ноги, спустился с выступа и схватился за голову руками. — Я не тупой, просто
пытался оттолкнуть всё это, чтобы не противоречить своим же принципам. Да и
не любил я никого, поэтому ни в чём не уверен. В кадетке меня ставили в
пример, пускай и частенько наказывали, но всё же…
— Минхо, нет больше никакой кадетки. Там был военный режим, и ты это
прекрасно знаешь.
— А у нас сейчас какой, если не военный?
— У нас вообще нет режима. Минхо, просто отпусти прошлое и осознай, что
сейчас началась другая жизнь. Тебя больше никто не контролирует, прими то,
что ты наконец-то свободен. Ты больше не обязан загонять себя в рамки,
скрывать свои эмоции и чувства. Просто живи, пожалуйста. Я бы всё отдал,
чтобы ты смог показать себя настоящего.
— Я только тебе и показываю…
— А Феликс?
— Нет. Он не принимает меня. Пробовал уже.
— Как это?
— Один раз в кадетке у нас появилось свободное время, что случалось крайне
редко. Мы с ним сидели в комнате, а Хёнджин убежал к соседям, чтобы
поболтать с ними. Тогда у наставников совещание было, так что за нами не
следили. Я хотел поговорить с ним о чём-то отвлечённом от тренировок, но
создавалось ощущение, будто я со стеной общался. Я спросил его про
настроение, а Феликс просто проигнорил. Потом поинтересовался его моральным состоянием в целом, а он ответил: «Тебе чё от меня надо? Отъебись и
не мешай». Феликс просто в потолок смотрел. Ему это было интереснее, чем
разговор со мной. Я попытался ещё разок и начал говорить про ситуацию,
произошедшую во время учений: Джея чуть с головой в песок не закопали, когда
мы пробовали сидеть в окопах. Феликс просто послал меня и сказал завалить
ебало. Как-то так.
— Подойди.
— Зачем?
— Просто подойди.
Как только Хан спустился с выступа, то сразу же обнял его так крепко, как
только мог. Минхо — человек, который просто хотел почувствовать себя нужным,
пытался сблизиться с его единственным родным человеком, но в итоге был
вынужден скрывать свои чувства, чтобы «не надоедать» и соответствовать
своему статусу хладнокровного командира.
— Ты там опять плачешь? — прыснул смешок Хо, поняв, что Джисон уткнулся в
его плечо.
— Нет. Просто всё это несправедливо.
— Почему?
— Да потому что, — Джисон отстранился от него и отвёл взгляд в сторону. — Ты
такой хороший, а этого никто не видит и не ценит.
— Так никто и не может увидеть, я же не показываю.
— Мне же показал.
— Ты — не все.
Ну скажи ты уже, что я тоже тебе нравлюсь! У тебя же на лбу написано!
Пришлось брать процесс в свои руки. Минхо молчал как партизан.
— Наводить тебя на мысль, как я понимаю, бесполезно… Короче, спрошу прямо.
Я тебе нравлюсь?
— А… Блин. А как это?
— Что?
— Знал бы я, что это такое. Когда говорил, что пытался что-то оттолкнуть, то
имел ввиду желание общаться с тобой. Сейчас я вообще ничего не понимаю.
Ну, хотя бы не послал. Продолжаем.
И продолжение было интересно не только Джисону, но ещё и Феликсу, который
прятался за столбом уже на протяжении пяти минут. Его воротило от всей этой
сопливости. Минхо был таким… искренним, что ли? Настоящим. Но в то же время Феликс винил себя за то, что не ценил попытки брата вести себя с ним точно так
же. Он напрочь забыл про ситуацию, произошедшую в кадетке, а вспомнил о ней
только благодаря рассказу Хо.
Спустя несколько минут, которые Джисон посвятил помощи Минхо в понимании
его чувств, он наконец-то добился этой фразы:
— Нравишься, походу…
Феликс еле сдержал рвотный рефлекс. Ему хотелось прямо сейчас выйти из
своего укрытия и сбросить этих двоих с крыши.
Джисон чуть не заплакал от счастья. Он закрыл лицо руками и отвернулся в
сторону, чтобы перевести дух. Хан просто надеялся, что не заставил бедного
Минхо, ничего не понимающего в любви, поверить в то, что он и вправду ему
нравился. Но сомнения рассеялись, когда он почувствовал, как Хо обнял его со
спины и начал покачиваться в разные стороны, а потом мимолётно поцеловал в
шею. Он делал это впервые.
— Ну ты чего? — спросил Хо, когда увидел, что по щеке Джисона всё же стекла
слеза. — Расстроился, что ли?
— Это от счастья, придурок, — улыбнулся он и смахнул горячую каплю с щеки. —
Мне просто было страшно, что я не успею услышать эти слова. Боялся, что умру
раньше. И даже… блять, — Хан снова заплакал. — В тот день, когда у меня
остановилось сердце и я ещё что-то понимал, то думал об этом.
— Так, отставить мысли от смерти, — Хо прижался ещё крепче и спустил руки с
плеч Джисона на его талию. — Теперь я точно не позволю тебе коньки
отбросить.
Он повернул его лицом к себе и начал вытирать слёзы парня, которые лились
водопадом. Даже во время клинической смерти Хан не переставал думать о нём.
— Всё хорошо? — спросил Минхо, когда тот всхлипнул в последний раз.
— Да-да, всё нормально.
Минхо смотрел на него и с каждой секундой всё сильнее убеждался в том, что и
вправду полюбил Хана, хотел всегда быть рядом и защищать его, не позволять
волноваться, чтобы сердце не болело, обнимать его и даже делать то, чего он
раньше никогда не пробовал. Безумно хотелось поцеловать Хана. Но как?
Джисон тоже хотел поцеловать его, поэтому решил не медлить. Он положил
руку на плечо Минхо и потянулся к губам парня, коснулся их и почувствовал
сладковато-шоколадный привкус. Но Хо не делал ровным счётом ничего и
оставался неподвижен.
— Ты чего? — спросил он, когда Хан отстранился от него и опустил голову вниз.
— Тебе не нравится?
— Нет-нет, нравится, — протараторил он, — очень нравится.
— Тогда почему никак не взаимодействуешь?
Минхо даже стало стыдно.
— Так я не умею…
Джисон расплылся в улыбке от умиления. Он ещё никогда не видел Хо таким
растерянным.
— Представь, что чупик сосёшь, — это была первая ассоциация, пришедшая ему
в голову.
— Что сосу?
— Чупик. Ну, чупа-чупс.
— Это что?
Хан выпал.
— Да ну… Ты даже до кадетки его ни разу не пробовал?
— Нет.
— Бедолага. Тогда просто попробуй подключиться к процессу. Только не кусай.
— Люди кусают во время этого?
— Многие, но я не люблю.
— Я постараюсь не сожрать тебя.
— Было бы славно.
Они попробовали снова. Джисон примкнул к его губам и начал целовать,
положив руку на шею Минхо. Тот просто пытался понять, как правильно
включиться и не покусать Хана, ведь очень хотелось. Хо обхватил его нижнюю
губу своими и осознал, почему парни из его кадетки делали это. Безумно
приятно чувствовать, что любимый человек целиком и полностью принадлежит
только тебе. Минхо не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел, чтобы это
продолжалось целую вечность, чтобы он в любой момент своей жизни мог
подойти к Джисону и начать целовать его до момента, пока в лёгких не
закончится кислород.
Феликс не знал, куда деть свою агрессию. Хан испортил Минхо. Он убил в нём
всю стойкость, хладнокровие и вынужденную жестокость, которые были
необходимы в их ситуации. Теперь мысли Хо были заполнены не выживанием, а
Джисоном, которого Ликс ненавидел всем своим сердцем.
— Пошли? Надо проверить, не сломал ли что-то Бомгю.
— Вторую ногу, в лучшем случае, — улыбнулся Минхо. — Пойдём.
Они направились к выходу, но взгляд Хана пал на фигуру, стоящую в тени столба. Он прищурился и увидел блеск армейской пряжки. Пизда.
— Феликс?
Он вышел из своего укрытия, сложив руки на груди. Феликс зашагал к ним, а
Минхо понял, что своей участи ему не избежать.
— Джисон, иди, — сказал Хо, не смотря на него.
— Зачем?
— Нам поговорить надо. Наедине.
Хан кивнул и решил, что перечить Феликсу было бессмысленно. Пробовал уже.
Он закрыл за собой дверь, но решил оставаться неподалёку, поэтому сел возле
небольшой лесенки и стал ждать.
— Ну?
— И давно ты решил педиком стать?
— Извини, у тебя забыл спросить, — прыснул смешок Хо.
— Мне вот вообще не до смеха.
— Я знаю, как ты со мной «поговорить» хочешь.
Минхо сделал шаг назад и развёл руками в стороны, приготовившись.
— Реально его… любишь? — сквозь противный ком в горле произнёс Феликс, ещё
надеясь получить отрицательный ответ.
— Да, — вздохнул. — Начинай.
В глубине души Минхо надеялся, что в Феликсе всё-таки было что-то
человеческое, но эти надежды рухнули вместе с ним на кровлю после удара в
живот. Больно. Но возникать нельзя. Ликс с размаха ноги ударил по лицу и
Минхо тут же почувствовал во рту привкус железа. Удар кулаком, ещё один, а за
ними — по челюсти армейским ботинком.
— Что, пидорас, уже вырубаешься? — спросил Феликс, приподняв его за лямку
чёрной майки. — Терпи.
— Терплю… — сказал он и сплюнул кровь.
— Только посмей сознание потерять.
Феликс швырнул его и Хо ударился головой об пол. В ушах ужасно звенело, а сил
не осталось даже на то, чтобы повертеть головой. Ликс нанёс ещё три удара по
лицу, один — по шее, а в конце со всей силы наступил на живот, чем вызвал у
Минхо вскрик и приступ надрывистого кашля.
— Поднимайся.
Он ничего не ответил.
— Поднимайся, мразь.
Но Хо просто не слышал его. В ушах звенело слишком сильно. Феликс харкнул в
сторону и, пересилив себя, протянул руку, чтобы помочь Хо подняться. Ему было
противно даже прикасаться к Минхо, если речь шла не об избиении. Парень коекак встал на ноги и снова сплюнул кровь.
— Я понимаю, что выбить всю эту хуйню из тебя не вышло, но сам ведь знаешь,
что так принято.
Он кивнул.
— Всё, вали отсюда. Смотреть на тебя противно.
Минхо вывалился из двери и сразу же зашагал к туалету, не заметив Джисона,
сидящего возле входа на крышу. Он кричал его имя и шёл следом, но тот не
слышал. Феликс ни капли не сжалился над ним, наоборот, ввалил в три, а то и в
четыре раза сильнее, чем парням из кадетки. Минхо залетел в туалет и
посмотрелся в зеркало, сразу же опустил голову и начал крутить вентиль крана,
но услышал лишь кряхтение. Он совсем забыл, что воду уже давно отключили. Хо
прислонился спиной к холодной стене и сполз по ней вниз. В туалет забежал
Джисон. Он даже слово выдавить из себя не смог. Хан не узнал его из-за
количества крови на лице.
— Это… Как?… Это Феликс сделал?!
Минхо кивнул. Шум в ушах немного стих и он слышал не только себя, но ещё и
Джисона.
— Не делай ничего. Всё равно не сможешь.
— Но зачем?! Зачем он это сделал?!
— Так принято. Было. Феликс до сих пор мысленно в кадетке, так что
придерживается её порядков. Там всех гомиков избивали.
Хан помог ему подняться, взвалив старшего на своё плечо, и они пошли к
лестнице, чтобы вернуться на второй этаж. Феликс уже ушёл вниз, чтобы
лишний раз не пересечься с ними.
Все парни сидели в магазине спорттоваров, так что им удалось проскочить
незамеченными. Джисон распахнул дверь в туалет и посадил Хо на пол,
наполнил ковшик водой и начал смывать кровь с его лица.
— Я сам.
— Сиди уже, — прыснул он и смочил несколько бумажных полотенец. — Надо
будет обработать. Попросим аптечку у Чанбина.
— Не надо.
— Я тебя щас добью.
Джисон закончил проводить водные процедуры и они направились к остальным.
При их появлении картина выглядела так: Бомгю широко раскрыл веки и рот,
став похожим на пучеглазую игрушку; Тэхён начал пилить Минхо взглядом;
Чанбин выронил из рук стаканчик с водой; Субин вскрикнул от испуга; Феликс
самодовольно рассматривал разукрашенное лицо брата.
— Чанбин, обработай его, — сказал Джисон и вручил ему Минхо, словно вещь.
— Три избиения за два дня? Вы серьёзно?…
— За день, — подправил Бомгю. — Джисона ночью отымели.
Чанбин повёл Хо в подсобку, а Джисон сел рядом с Бомгю и пытался
игнорировать Феликса, таращащегося на него.
— Эй, пидорас, — свистнул он в сторону Хана. — Понравилось?
— Что?
— Как «что»? Понимать, что человека испортил.
— Чего? — высоко поднял брови Бомгю и посмотрел на обоих. — Ты-то кого
сломал?
— Никого. Просто Феликс живёт по военным правилам двадцатого века.
— В смысле?
— Для слабоумных объясняю, — прокашлялся Феликс. — Джисон, он же
сердечник, он же пидр, он же голубая лагуна…
— Стой! — крикнул Субин и посмотрел на Хана. — Ты гей, что ли?
— Да. И не стыжусь.
— Ахуеть…
— А что дальше-то? — спросил Бомгю.
— Блевать охото… — фыркнул Феликс. — Склеил он этого… которого сейчас
зеленкой мажут.
Джисон никак не ожидал, что Бомгю завизжит как девчонка и накинется на него
с объятиями. Довольно странная, но в то же время приятная реакция.
— А я знал! Я знал! Я знал! — не прекращал визжать Гю. — Фух, ёпта… Не зря во
всех дорамах про зомби есть любовная линия.
— Только один из них в конце обязательно умирает, — вступил Тэхён. — Или оба.
— Я вот одну смотрел, где оба выжили. Там девка, кстати, тоже с военными была
в конце как-то связана. Точнее, она просто в форме пришла. Прикиньте, там
главные герои поженились, чтобы квартиру получить, а потом реально
влюбились друг в друга. Эта девка ещё пацана с крыши скинула, когда они ещё
в школе учились, потому что её домой не отпускали. И там болезнь такая
странная была… Не помню, как она проявлялась, потому что давно смотрел, но
тоже приступы случались.
— Круто, только мы не в дораме, — сказал Феликс.
***
Хёнджин и Бан Чан сидели в своей клетке и не знали, чем себя занять. Хван уже
рассказал ему про все прелести течения болезни, про способы борьбы с ломкой и
даже поделился своими впечатлениями, которые получил во время убийства Кая.
Одним словом — удовлетворение. Чан весь день был сам не свой. Он винил себя
за то, что посмел наброситься на Чанбина и собирался сделать с ним то, что
обычно заражённые делали со здоровыми людьми. Хёнджин же успокаивал его
тем, что если бы не золотая кровь, которая принадлежала Бомгю, они бы не
слетели с катушек. Хван понял, кто был её владельцем ещё с момента, когда
парню рубили ногу. Он узнал запах и расставить точки над «и» не составило
особого труда.
— Петух.
— Хуй.
— Мы без мата договаривались.
— Ладно, — улыбнулся Чан. — Тогда… Хламидомонада.
— Это что вообще такое?
— Одноклеточная двужгутиковая зеленая водоросль, обитающая в лужах,
пресных водоемах, прудах. Форма клетки грушевидная. На переднем конце тела
имеет два жгутика, за счет…
— Хватит-хватит! — притормозил его Хёнджин. — Энциклопедия ходячая, блять.
— Я это ещё с экзаменов помню.
— Кстати, тебе сколько лет-то вообще? Если судить по начитанности, то все
семьдесят.
— Двадцать один мне.
— Ахуеть… А мне семнадцать.
— Тогда ты пиздюк.
— Что имею, — скромно засмеялся он. — А Чанбину сколько?
— Двадцать.
— Пенсионеры.
Что имеем, — повторил его фразу Бан Чан, улыбнувшись. — Вопрос можно?
— Валяй.
— Куда ты срать ходишь?
Неожиданно. А ответ был ещё более неожиданным.
— Я больше не сру… Грустно.
— Вообще?!
— Да. Не знаю, какая там мутация произошла, но срать перестал ещё с момента
заражения.
Через секунду Бан Чан начал смеяться, прикрыв рот рукой. Хёнджин ничего не
понимал, поэтому просто ждал, пока тот успокоится.
— А куда… блять… — Чан посмотрел в коридор, чтобы проверить, не было ли
рядом Тэхёна. — А куда тогда Кай вышел?
Теперь ржать начали оба. На этот гогот прибежал Чанбин и Бомгю, который
напросился с ним. Ну, как сказать, прибежали… Он подталкивал его сзади, пока
Гю сидел на своём скейте. Чанбин только закончил делать перевязку и наложил
новый шов, так как предыдущий опять разошёлся, поэтому кровью не пахло и
инвалидика можно было смело брать с собой.
— Вы чё ржёте, дебилы?
Хёнджин и Чан одновременно посмотрели на Бомгю, переглянулись между
собой, а потом снова начали смеяться. Над таким шутить, конечно, нельзя, но
хоть это вызывало у них какие-то положительные эмоции.
— Тебе не скажем, — кое-как сдерживаясь сказал Чан. — Ты нас убьёшь.
— Это вы говорите мне? — спросил Бомгю, улыбнувшись. — Да говорите уже, мне
интересно!
После провалившихся попыток разубедить Бомгю в его желаниях, Хёнджин
выдохнул и всё-таки начал рассказывать:
— Короче, Чан спросил меня, куда я срать хожу, а я ответил, что не сру. Вообще.
Хер знает, чё там из-за этой болячки происходит, но факт остаётся фактом.
Потом он резко смеяться начал и спросил… Блять, я не могу! Чан, давай
концовку.
Он прокашлялся для солидности, а потом продолжил за Хвана:
— Я закончил ржать и потом спросил: «А куда тогда Кай вышел?»
— Как-то так…
Реакция Бомгю была странной. Улыбка с его лица тут же пропала, брови опустились, он наклонил голову и не показывал лица. Чанбин был готов их убить.
— Сука, я вас сейчас кастри…
Он не успел закончить, Бомгю начал дёргаться и смеяться во всё горло. Он даже
свалился со скейта и продолжил смеяться, лёжа на полу. Парни думали, что Гю
сдерживал себя, чтобы не заплакать, а он, оказывается, пытался не заржать.
Безуспешно, как оказалось. К нему подключились Хёнджин и Чан, а Чанбин
махнул рукой и показал заражённым средний палец, из-за чего те окончательно
впали в истерику.