Статус: заражён

Парни проснулись в районе девяти часов утра от странных звуков и
звонких голосов. Они вылезли из спальных мешков и пошли искать источник
шума. Им оказались Бомгю и Субин, которые нашли мячик и отчаянно пытались
научиться играть в волейбол. Феликс, который проснулся последним и
направился искать остальных, подошёл к толпе и тут же свалился на пол. Субин
случайно зарядил мячом прямо в лицо парню.
— Блять… — протянул Субин, прикрыв рот рукой. — Больно?
Ликс молча поднялся на ноги, взял в руки мяч и пару раз ударил его об пол. Он
резко замахнулся, чтобы припугнуть Субина, но в итоге заставил того спрятаться
за стеллажом.
— Не ссы, — усмехнулся Феликс и бросил мячик в руки Бомгю. — Бить не буду.
— Точно?
— Да точно, вылезай уже.
Субин выполз из-за стеллажа, поднялся с колен и начал отряхивать их от пыли. В
это время Минхо стал пересчитывать присутствующих, но кое-кого всё же не
хватало.
— Где Хёнджин?
— Разве вы не должны были меняться ночью? — спросил Хан.
— Должны, но он не разбудил меня.
— Может, вырубился на лестнице? — предположил Сынмин.
— Надо проверить.
Они направились к двери, ведущей на первой этаж, но, не найдя там свою
пропажу, решили осмотреть весь этаж. Парни кричали его имя, но ответной
реакции так и не получали, из-за чего стали не на шутку переживать. Все
разошлись по разным сторонам и стали исследовать магазины, а Джисон
направился в сторону туалета.
Стук этих массивных ботинок он не мог спутать ни с чьим другим.
— Ты зачем за мной идёшь? — спросил он у Минхо, не поворачивая головы.
— Чтоб тебя инфаркт не хватил.
— Рядом с тобой быстрее хватит.
Он продолжил идти по длинному коридору, но топот ботинок Хо, шедшего за
ним, продолжал капать на мозги и не давал Джисону покоя. Он резко
остановился посреди прохода и тяжело вздохнул, положив руки в карманы штанов.
— В других местах посмотри.
— Почему?
— Меня бесят твои подкрадули.
— Мне их снять?
Хан наконец-то повернулся к нему лицом и громко цокнул, устремив взгляд на
Минхо, стоявшего в пяти метрах от него. Они тупо смотрели друг на друга на
протяжении тридцати секунд, а потом услышали грохот, который донёсся из
туалета. Парни тут же рванули на звук, а когда добежали до нужной двери и
зашли внутрь, Минхо зарядил пистолет.
— А если это Хёнджин? — спросил Хан. — Убери, напугаешь же.
— Ежа голой жопой не напугаешь.
Он силой завёл Джисона за свою спину и сделал пару шагов вперёд, выставив
пистолет вперёд. Вдруг парни снова услышали грохот, который донёсся из
кабинки.
— Сука! Сука! Сука!
— Интересно, — ухмыльнулся Хо и зашагал к двери, по которой колотили изо
всех сил. — Стой на месте.
— Ещё что сделать? — прыснул смешок Джисон и принципиально нарушил
приказ Минхо, начав идти в его сторону.
— Дебил.
Хо пару раз постучал по двери и грохот тут же прекратился.
— Хёнджин, это ты?
— Я.
— Открывай.
— Нет.
— Открой, пока по-хорошему прошу.
— Хёнджин, всё нормально? — спросил Джисон и немного приблизился к
кабинке, но уже через секунду отлетел от неё на полметра, испугавшись
очередного удара. — Блять…
— Э, хорош барабанить! Щас сердечника до инсульта доведёшь!
— Хёнджин, выходи. Уже не смешно.
— Я же сказал, что не выйду.
— Понос прорвал? — прыснул Хо. — Или стояк?
Хвана это крайне взбесило. Вот почему они просто не могли уйти, как он просил?
Но Хёнджин понимал, что просто так от него не отстанут, поэтому медленно
провернул замок и высунул из-за двери только макушку, не показывая глаз.
— Ну? А дальше?
— Отвернитесь.
— Да ты и мёртвого заебёшь…
Минхо ловким движением убрал пистолет в отсек на ремне и резко схватил
Хёнджина за руку, которой тот придерживал дверь. Он немного не рассчитал
силу и случайно повалил друга на пол, заставив Хвана поцеловаться с полом.
— Сорян, не хотел, — Хо положил руку на его плечо и хотел помочь подняться,
но Хван сделал это самостоятельно. Он тут же зашагал к выходу, так и не
показав своего лица. — Стоять.
Хёнджин никак не отреагировал и продолжил идти, но Джисону удалось
остановить его, схватив за запястье.
— Что случилось? Почему убегаешь?
Минхо был уверен в том, что Хван просто ревел в кабинке, поэтому не хотел
показывать свою опухшую мордашку и позориться, но когда он лицезрел ужасно
болезненный вид друга и тёмные круги под его глазами, то машинально схватил
пистолет и силой оттащил от него Джисона. В одной руке он держал пушку,
направленную на Хёнджина, а во второй сжимал запястье Джисона, спрятав
безоружного парня за собой.
— Теперь поняли, почему я не выходил?
Они не верили. Они просто не хотели верить.
— Как? — спросил Минхо, не опуская пистолет.
— Заражённая, которая вцепилась в мою ногу, смогла прокусить ботинок.
Заметил только ночью и побежал сюда, чтобы не сожрать кого-то из вас.
— Иди вперёд, — велел ему Хо. — И к пацанам близко не подходи, или выстрелю.
Хёнджин, соглашаясь, кивнул и вышел в коридор. За ним направился Минхо,
который до сих пор не отпускал руку Джисона, в принципе забыв о том, что
держал её уже на протяжении пары минут. Да и сам Хан не обращал на это
внимания, так как чувствовал себя в безопасности рядом с вооружённым Минхо.
— Стой! — крикнул Хо, когда они стали приближаться к магазину спорттоваров.
— Что ещё?
— Жрать сильно хочешь?
— Я всю дверь в кабинке расцарапал.
— Джисон, принеси верёвку.
— Откуда?
— Из строительного.
Он наконец-то вырвался из хватки Минхо, который вцепился в него намертво,
после чего побежал в магазин, находившийся напротив. Всё это время Хо стоял
неподвижно, направив пистолет на Хёнджина, находившегося в трёх метрах от
него. Хан вернулся к ним через пару минут, держа в руках метровую верёвку, а
после протянул её Хо.
— Сюда иди.
Хван сострил недовольную физиономию, но всё же сдвинулся с места и
послушно зашагал к парням. Минхо отдал верёвку обратно Хану, а сам
подставил пистолет к макушке Хёнджина.
— Привяжи его к трубе.
— Минхо, это уже слишком, — сказал Джисон, с жалостью посмотрев на Хвана. —
Он ведь не животное.
— Он сам сказал, что голодный, поэтому вяжи, не стесняйся. А ты, — Минхо
перевёл взгляд на Хвана, — только попробуй его тронуть.
— Не собирался, — оскалился он, показав зубы. Парней весьма удивил факт того,
что они стали острее раза в два.
Джисон начал завязывать узел на запястье Хёнджина, каждые три секунды
спрашивая, не причинял ли ему боль, на что тот отвечал короткое «нет». Всё это
время Минхо держал пистолет возле виска друга, холодно смотря на него и не
показывая ни единой эмоции на лице. Он велел Хану привести остальных, а сам
остался с Хёнджином, чтобы контролировать каждое его движение.
Через пару минут все парни стали выходить из магазина, один только Бомгю
передвигался на своём скейте, из-за чего добрался до Хёнджина и Минхо
первым. Он спустился на корточки и стал смотреть на Хвана, сидящего на полу,
оценил внешние показатели и пришёл к выводу, что явно произошёл какой-то
пиздец.
— Нихуя себе! — воскликнул Чонин, закрыв рот рукой. — Чё с тобой?! Как
мертвяк выглядишь.
— Не выспался, блять, — фыркнул на него Хван и отвёл взгляд в сторону. — Ещё
комплименты будут?
— Молчи, — произнёс Минхо и толкнул его в плечо с колена. Хёнджин свёл скулы
от боли, но ничего не ответил старшему.
— Минхо, хватит уже! — едва не прокричал Джисон, который больше не мог держать рот за замке. — Ему же больно.
— Потерпит.
Чанбин и Бан Чан спустились на корточки, сев рядом с Бомгю, и начали
внимательно разглядывать лицо Хёнджина.
— Похоже на порог между первой и второй стадиями, — сказал Чан. — Хёнджин,
что ты ел?
Он перевёл взгляд на Минхо, тем самым задав вопрос, на что получил
положительный ответ в виде кивка. Ему разрешили говорить.
— Мясо.
— Какое?
— Сырое.
Остальные наглядно продемонстрировали явное отвращение выражениями
своих скривлённых лиц.
— Как ты вообще решился? — спросил Тэхён. — Это же… мерзко.
— А было бы лучше, если бы я тебя сожрал?
— Что будем делать? — спросил Ёнджун. — Бросать его точно нельзя.
— Надо сделать изолятор, — сказал Феликс. — Дверь починили, значит,
караулить на лестнице больше не надо. Будем сидеть рядом с ним и наблюдать.
— Я вам не зверьё в зоопарке, чтобы на меня таращиться.
После этих слов Хван получил подзатыльник от Минхо, а для профилактики ещё
и удар по спине. Это заставило его замолчать.
После недолгого совещания, парни пришли к выводу, что освободят небольшой
магазин, наполненный принадлежностями для рыбалки. Пока они убирали товар
и переносили его на склад в детском магазине, Чанбин сидел рядом с Хваном и
записывал в ежедневник симптомы и ощущения заражённого.
— Что чувствуешь?
— Голод.
— Так, голод, — повторил Со и сделал запись. — Ещё что?
— Что ты меня бесишь.
— Я тебя бешу, мгм… — и снова записал. — Значит, агрессия.
— Нет никакой агрессии!
— Тише, тише, — спокойно произнёс Чанбин. — Сильная агрессия.
— Боже, — огрызнулся он и резко опрокинул голову наверх, из-за чего ударился
о батарею. — Блять!
— Очень сильная агрессия…
***
Феликс скрепил замком две двери опустошённого магазина, где уже сидел
Хёнджин и зловеще смотрел на парней. Они положили туда спальный мешок,
раскладной стул, книгу, листы бумаги, упаковку карандашей, пару бутылок воды
и немного еды. Но Хвана воротило от всего съестного, что ему дали, поэтому он
бросил пакет с едой поближе к двери, а сам забился в дальний угол помещения.
Хёнджин был безумно голодным, но не хотел ничего, кроме мяса. Он всячески
пытался убедить себя в том, что животного, но умом понимал, что
человеческого.
— Хватит таращиться… — громко сказал Хван, чтобы его услышали издалека. —
Я вам не животное.
— Формально… — произнёс Кай, но через секунду получил удар в бок. — Эй!
— Не говори так.
— А в чём я не прав?
— Хватит, — выставил ладонь вперёд Феликс, чтобы заткнуть Кая и Чонина. —
Пошлите. Надо составить график дежурств.
Они направились к магазину спорттоваров, но Минхо заметил, что кого-то не
хватало. Джисон до сих пор стоял напротив изолятора и с жалостью смотрел на
Хёнджина, который был настолько злым и голодным, что смотрел на парня так,
будто готовился напасть.
— Пошли.
— Как думаешь, он выживет?
Минхо посмотрел на разъярённого Хвана и глубоко вздохнул.
— Выживет. И не из такой хуйни вылезал.
Хо толкнул его в спину и заставил сделать пару шагов, после чего они
направились к остальным. Его смущало только то, что Джисон всю дорогу
держался за сердце.
— Если вздумал помирать, то пожертвуй собой, покорми Хёнджина.
— Минхо, ты правда был готов выстрелить?
Они остановились возле двери. Хо облокотился на стену, сложив руки на груди,
заглянул внутрь и увидел парней, которые уже начали обсуждение, рассевшись на спальных местах.
— Если бы того потребовала ситуация.
— Но Хёнджин же твой друг.
— Слушай, сердечник, пойми уже одну вещь, — сказал Хо, вцепился в его руку и
притянул поближе к себе, чтобы остальные не услышали. Джисону стало
страшно. — На войне нет друзей, есть только выжившие. И даже если самый
близкий человек стал твоим врагом, то ты должен быть готов пойти на всё,
чтобы не потерять союзников. Эти сопли никому не нужны, твоя цель — выжить.
И ты должен делать всё, чтобы сохранить свой статус выжившего.
— Значит, ты готов застрелить всех, кто заразится?! Это ведь жестоко.
— Жизнь вообще жестокая хуйня.
— Я не понимаю… Ты реально можешь убить дорогих себе людей?
— Я уже сказал, что могу, если того потребует ситуация.
— Даже Феликса?
Минхо тут же сменился в лице и отпустил руку Хана, которую сжимал настолько
сильно, что на ней остался красный след.
— Он не заразится. Я уверен.
— Почему это? Хёнджин тоже кадет, но в итоге заразился первым.
— Да потому что Феликс каменный. Он, в отличии от Хёнджина, придерживается
моей политике. Хочешь выжить — стреляй первым.
— Какие же вы…
— Какие? — высоко поднял брови Минхо. — Злые? Жестокие? Мы это уже
слышали.
— Нет, бесчеловечные. Сразу видно, что военные. Вы даже людьми, с которыми
вместе выросли, не дорожите. Тут же пистолеты достаёте и перестрелять друг
друга готовы.
Джисон зашёл в магазин и захлопнул за собой дверь, оставив Минхо наедине с
самим собой. Он направился к парням, которые уже во всю составляли список и
материли Бомгю, катающегося на скейте туда-сюда по кругу.
— Чего такой кислый? — спросил Гю, остановившись рядом с Ханом. Он схватил
его за щёки и стал трепать их, чтобы хоть немного развеселить парня. — Ну же,
улыбнись. А не то в изолятор посажу.
— Это в честь чего? — спросил Джисон, когда Бомгю наконец-то отстал от его
щёк.
— Там такие же мрачные и хмурые сидят.
— Хватит болтать, сюда идите, — скомандовал Феликс. — Надо вас в график
вписать.
Хан и Бомгю уселись на один спальный мешок, а Феликс только сейчас заметил,
что одного из них не хватало.
— Куда Минхо дел?
— Он сам куда-то делся, — сказал Джисон, посмотрев в сторону двери. — Мы
разговаривали, потом я пришёл сюда, а он в коридоре остался.
— Понятно. Субин, сгоняй за ним.
— А почему я?
— Потому что ты мне должен. Или хочешь ответочку за утро получить?
— Ладно, тогда без б, — усмехнулся Субин и поднялся на ноги, после чего
зашагал к двери.
Феликс озадаченно свёл брови к переносице и стал постукивать ручкой по
книжке, на которой лежал листок с графиком дежурств.
— Без б… — повторил он, не меняя выражение лица. — Это что?
— В смысле?
— Я спрашиваю, что это значит?
— А, бля, — усмехнулся Ёнджун, прикрыв глаза ладонью. — У них же в казарме
тик тока не было.
— Чего не было?
Остальные тут же перекинулись шокированными взглядами и начали ржать в
голос, оставив бедного Ликса в недоумении.
— Мда, тяжёлый случай, — сказал Сынмин, успокоившись. — Ты же говорил, что
вам выдавали телефоны.
— Выдавали, но по ним только звонить и писать родителям можно было.
— Кнопочные, что ли?
— Нет, сенсорные, но у всех одинаковые. Там нельзя было пользоваться своими
личными телефонами, поэтому нам выдавали «служебные».
В этот момент к ним приблизились Субин и Минхо. Они сели на стулья, Хо
схватил упаковку чипсов, а Субин взял себе сухарики.
— Минхо, что такое «без б»?
— Без чего, блять?
И тут помещение заполнилось второй волной смеха. Теперь уже Минхо сидел с
озадаченным лицом, продолжая жевать чипсы.
— Короче, это значит, что базару нет, — наконец-то объяснил Тэхён. — Теперь
понятно?
— Да, — кивнул Феликс.
Они решили ненадолго отвлечься от составления графика и просветить кадетов
в мир современных технологий. Им было одновременно грустно и смешно с
поведения Минхо и Феликса, которые даже не знали никаких песен, кроме гимна
и марша. Оказалось, что в их кадетской школе просто не разрешали
пользоваться новомодными словами, так как это нарушало дисциплину и делало
их речь «свободной», что совсем не устраивало начальство. Там вообще свободу
не любили.
— Вы будто не от кадетки, а от концлагеря освободились, — усмехнулся Ёнджун. — Как из пещеры вылезли.
— Хёнджин тоже за всякие фразочки не шарит? — спросил Чонин. — Он,
кажется, что-то вбрасывал.
— Шарит, — ответил Феликс. — У него связь с внешним миром была.
— А у вас?
Оба промолчали, дав понять, что пора было перевести тему.
— Так, мы же дежурства распределяли, — сказал Бан Чан. — Давайте
продолжим.
— Подождите.
Чанбин полез в свою сумку, с которой пришёл в торговый центр, и впервые
показал её содержимое остальным. В ней лежали пробирки, баночки, тюбики,
шприцы, пипетки и прочее медицинское оборудование, которое выглядело
крайне дорого. Он достал оттуда несколько запечатанных шприцов и небольшие
баночки, а ещё попросил Чана взять скотч, лежащий в переднем кармане.
— Колоть нас будешь?
— Не совсем. Кто знает свою группу крови?
Руки подняли семеро парней, а остальные сказали, что в душе не ебали, какой
секте принадлежала их кровь.
— У кого первая?
— Какой резус? — спросил Джисон.
— Любой.
Руку поднял он и Субин.
— Вторая?
Отозвались Ёнджун и Бан Чан.
— Третья?
— У нас, — сказал Минхо, показав пальцем на себя и Феликса.
— У вас там в кадетке даже группа крови у всех одинаковая? — усмехнулся Кай.
— Генетически так сложилось.
— Четвёртая?
Руку поднял Чонин.
— У Хёнджина ещё, — сказал Феликс.
— Он сразу мимо. Мне необходимо взять по одному образцу каждого вида.
— Нахуя? — спросил Хо.
— Провести тест. Нужно узнать, какая кровь больше всего манит заражённых.
— А Хёнджин не озвереет от таких подгонов? — спросил Бомгю. — Он разве не
может из-за этого на следующую стадию перейти?
— В маленьких дозах кровь не является побудителем ухудшения состояния
больного.
— Когда ты уже по-человечески разговаривать начнёшь? — спросил Сынмин,
натянув улыбку. — Я будто на приёме у терапевта сижу.
— Вот и сиди дальше, мозги развивай. Так, мне нужны добровольцы, которые
сдадут кровь.
Ими вызывались быть Джисон, Ёнджун, Минхо и, собственно, Чонин, который
являлся единственным носителем четвёртой группы крови. Когда Чанбин узнал,
что его резус ещё и был положительным, то знатно удивился и стал даже
немного завидовать парню, так и не объяснив причину этой самой зависти. Он
знал, что Чонин не поймёт ни слова, поэтому и напрягаться не стал. Чанбин взял
образцы у парней, выкачав из них довольно много крови, так как она
требовалась ещё для нескольких экспериментов, о которых он собирался
рассказать, когда получит результаты.
Парни решили освободить подсобку в спортивном магазине, чтобы превратить её
в сымпровизированную лабораторию и медпункт. Они вынесли все вещи и
расставили их по опустошённым стеллажам, затащили внутрь стол для пингпонга, и Чанбин с Бан Чаном сразу начали расставлять медикаменты по
освободившимся полкам, а ещё и разместили там лекарства, которые принесли
кадеты. Когда медпункт был полностью оборудован, Чанбин сложил в
небольшую сумку образцы крови и взял с собой блокнот. Естественно, Со не
позволили идти одному, поэтому Феликс направился к Хёнджину вместе с ним.
Бан Чан решил не отсиживаться в стороне, так что вызвался записывать
результаты эксперимента.
Ликс стоял в углу, держа пистолет наготове, Бан Чан приготовил ежедневник и
ручку, а Чанбин сидел на корточках рядом с Хваном, которого на всякий случай
привязали к батарее верёвкой. Он открутил крышку баночки с кровью Джисона и
Хёнджин моментально стал меняться на глазах.
— Чан, записывай, — сказал он, закрыв крышку. — Первая отрицательная —
реакция организма моментальная. Зрачки сужаются, пульс учащается,
начинаются лёгкие судороги.
Когда Хёнджина слегка отпустило и он перестал тяжело дышать, парень кивнул,
дав понять, что был готов продолжать.
— Ты ведь отдашь её мне?
— Отдам, но немного, как и обещал. Давай следующую.
Чанбин открыл баночку с кровью Ёнджуна и поднёс её поближе к Хёнджину. Его
реакция существенно отличалась от предыдущей.
— Вторая положительная — реакция менее бурная. Зрачки пульсируют, судорог
нет, мешки под глазами чуть-чуть темнеют.
Бан Чан дословно записывал то, что говорил Со, а Феликс в это время смотрел на
Хвана, не показывая ни одной эмоции на лице. Естественно, ему было безумно
жаль Хёнджина, но он не позволял эмоциям взять верх, поэтому и сохранял
образ похуиста.
— Третья, — сказал Чанбин, подготовив баночку с кровью Минхо.
— Ты? — спросил Хван у Феликса, стоящего в паре метров от него.
— Не дождёшься. Минхо.
— Вы знаете группу крови друг друга? — удивлённо спросил Чан.
— Заставили выучить, — ответил Ликс, — чтобы знали, кого в случае чего
донором сделать.
— Пиздец…
— Не отвлекаемся, — сказал Чанбин и открутил крышку. — Третья отрицательная — реакция более сильная, чем на вторую. Капилляры становятся краснее, круги
под глазами темнеют, пульс учащается, зрачки уменьшаются.
Он убрал баночку в сумку и достал последний образец, взятый у Чонина.
— Скоро закончим, — улыбнулся Чанбин и открутил крышку.
Началось нечто страшное. Хёнджина стал дёргаться настолько сильно, что
казалось, будто он мог запросто разорвать верёвку одним движением. Вены на
его шее вздулись, зрачки стали настолько огромными, что полностью закрывали собой радужку, мешки под глазами стали в два раза ярче, а взгляд был
настолько свирепым, что даже Феликс испугался и подпрыгнул на месте. Чанбин
тут же закрыл банку и убрал её подальше, но приступ Хвана не прекращался, а
будто наоборот, только усиливался. Об этом говорило то, что Хёнджин начал
рычать, словно зверь. Он продолжал ёрзать и пытаться вырваться, из-за чего
Ликсу пришлось приблизиться к нему и положить палец на курок пистолета,
чтобы в случае нападения защитить Чанбина.
— Пишешь?.. — спросил Чанбин у Бан Чана, забившегося в угол.
— Ага…
Приступ прекратился только через две минуты, на протяжении которых парни
успели вспомнить все молитвы, которые только знали. Хван внезапно опустил
голову вниз и начал глубоко дышать, чтобы прийти в себя. Чанбин стал делать
небольшие шаги и приближаться к парню, пытаясь взглянуть на его лицо.
— Всё нормально?
— Да, — кивнул Хёнджин и поднял голову, упёрся макушкой в стену и снова
тяжело вздохнул. С его лба ручьём стекал пот. — Можно воды?
— Сейчас.
Чанбин схватил бутылку, открутил крышку и подставил её к губам Хвана. Он тут
же начал жадно глотать воду, чтобы смочить горло, пересохшее от рёва и
криков. Хёнджин не мог попить самостоятельно, так как связанные кисти были
подняты над его головой и не позволяли даже смахнуть капли пота с лица.
— Что чувствовал?
— Сам не очень понял, — ответил он, продолжая дышать полной грудью. — Но
есть захотелось так сильно, что я готов был всех вас сожрать.
— Какие-то изменения в организме заметил?
— Ну… Точно сказать не могу, но в глазах сначала потемнело, а потом всё
поплыло, как у стрекозы.
— А цвета какие видел?
— Эти… Как их там?..
— Есть тёплые и холодные, — напомнил ему Феликс.
— Вот, точно, тёплые.
— Чан, записываешь?
— Да.
Чанбин стал проверять записи, сделанные Бан Чаном, а Феликс в это время
рассматривал рисунки, сделанные Хёнджином за пару часов. На удивление,
получилось довольно неплохо, если брать в учёт, что парень впервые попробовал себя в этом деле.
— Как тебе? — спросил Хван, натянув слабую улыбку.
— Не уровень Ван Гога, конечно, но очень даже ничего.
— Мы закончили, — сказал Бан Чан, захлопнув ежедневник. — Пошли.
— Э, стоять! — крикнул Хёнджин, топнув ногой. Он указал взглядом на сумку,
лежащую рядом с Феликсом. — Чанбин, ты обещал.
— Даже не знаю… — почесал затылок тот, стиснув зубы. — Как бы хуже не стало.
— Ты обещал…
— Хёнджин, я просто…
— Ты обещал, сука! Дай мне это! Дай мне это, блять!
Феликс медленно опустил руку на ремень, где был прикреплён отсек с
пистолетом, но Чанбин кивнул, дав понять, что всё было в порядке.
— Ладно, но немного. Тебе какую?
— Четвёртую. Она ведь положительная, да?
— Да… А ты как это понял?
— По запаху.
Бан Чан снова распахнул ежедневник и пометил, что заражённые умели
различать группу и резус крови.
Чанбин открыл банку с кровью Чонина, набрал немного в пипетку и развязал
верёвку, которая удерживала Хёнджина. В этот момент Чан уже ждал в
коридоре, а Феликс стоял рядом с ними, направив пистолет на заражённого.
Чанбин медленно положил пипетку на пол, а сам стал приближаться к двери, не
поворачиваясь спиной к Хвану, который таращился на кровь и кусал губы от
нетерпения.
— Быстрее.
Феликс ускорил шаг и вышел из изолятора последним, закрыл замок и Хёнджин
тут же схватил пипетку. Он выдавил всё до последней капли, а потом разорвал
её голыми руками и стал слизывать остатки, царапая язык острыми краями. Как
только Хван отбросил пипетку в сторону, то озадаченно свёл брови и начал
облизывать губы. Через секунду он стал надрывисто кашлять, сплёвывал слюну
в один из углов, а потом схватил бутылку воды и начал интенсивно полоскать
рот.
— Что с ним?
— Видимо, язык поранил, — сказал Чанбин. — Бедолага.
— И что?
— Свою кровь попробовал, — на этот раз ответил Чан. — Они её не
переваривают.
Когда Хёнджин успокоился и прекратил лезть на стены, парни направились к
остальным. Некоторые из них стояли в кругу и кидали друг другу волейбольный
мячик, Джисон читал на подоконнике, надев наушники, из которых даже не
играла музыка из-за разряженного телефона, а Минхо бродил по магазину тудасюда, не зная, чем себя занять. Он решил доебаться до единственного человека,
который не играл в волейбол.
— Чё читаем?
Он выхватил книжку из рук Хана и тот сразу же снял массивные наушники с
головы, повесив их на шею.
— Ты читать хоть умеешь?
— Не поверишь, даже писать могу, — сказал Хо, перелистнув страницу. — Тут
про что?
— Тебе реально интересно, или доебаться охота?
— Второе.
— Тогда отстань, — он выхватил книжку назад и начал искать строчку, на
которой остановился.
— Ну скажи.
— Отъебись.
Минхо запрыгнул на подоконник и стал читать название на обложке.
— «В метре друг от друга»… А почему не в километре?
Джисон решил игнорировать его всеми силами, не желая общаться с Хо только
потому, что тому было скучно.
— Слушай, иди в волейбол поиграй, а мне не мешай.
— А я умею? — усмехнулся Хо и начал болтать ногами, как ребёнок.
— Как раз научишься.
В этот момент в магазин вошли Бан Чан, Феликс и Чанбин, которые
приближались к спальным местам. Чанбин зашёл в подсобку и выложил из сумки
баночки с остатками образцов крови, оставил вещи там и вернулся к парням,
которые уже рассеялись по местам и приготовились слушать.
— Что там с ним?
— Всё нормально, — ответил Чанбин, закрыв за собой дверь на ключ, который сразу же убрал в карман. — Тест провели, результаты выявили.
— А что вы вообще делали?
— Проверяли, какая кровь вызывает самую бурную реакцию.
— И какая же?
Чанбин приземлился на спальный мешок и сложил ноги бабочкой, после чего
стал почёсывать затылок.
— Не могу сказать.
— Это что ещё за секретики? — прыснул смешок Ёнджун. — Мы тут, значит,
своей кровью жертвуем, а ты даже результаты говорить не хочешь.
— А если кто-то ещё заразится?
— Без «если», — сказал Минхо. — Точно заразится.
— Вот только давай без пессимизма, ладно? — фыркнул Сынмин. — Даже если и
заразится, то что с того?
— Если я скажу, из-за чьей крови Хёнджин слетел с катушек, то на его
обладателя налетят в первую очередь.
— У тебя очень хуёвое мнение на наш счёт, — усмехнулся Чонин. — Ну скажи,
нам же интересно.
Вот тебе точно знать нельзя…
— Это неважно, вы же всё равно не разбираетесь.
— Ну, ты ведь тоже не гематолог, а фармацевт, — сказал Субин. — Не думаю, что
в крови лучше нас разбираешься.
— Он всё равно ближе к этому, — вступил Бомгю. — Так что не возникай.
Они всеми силами старались выпытать из Чанбина хоть какую-то информацию,
но тот молчал, как рыба. Потом парни перешли на Бан Чана, но и он не сказал им
ни слова. Допрашивать Феликса никто не собирался, так как все знали, что
ничего хорошего из этого не выйдет.
— И сколько Хёнджин протянет без еды?
— Думаю, дня три, не больше.
— Может, нам давать ему кровь? — предложил Тэхён. — Понемножку.
— Нет, так он может перейти на вторую стадию.
— И что делать? — спросил Джисон. — Дать ему помереть с голоду?
— Чанбин, Чан, вы ничего про их желудок не знаете?
Оба посмотрели на Минхо, задавшего этот вопрос, толком и не зная, что
ответить.
— Тебе зачем?
— Мы могли бы взять мясо, которое лежит на складе. Оно, конечно, уже сдохло,
но это лучше, чем ничего.
— У них усиленный иммунитет, — сказал Бан Чан. — Не думаю, что он отравится.
— Тогда… Пошлите?
— А нельзя его самого отправить? — спросил Сынмин. — Его то уж точно не
съедят.
— Нельзя. Заражённые поймут, что Хёнджин тоже один из них. Тогда они
узнают, куда идти, выломают дверь и мы останемся без еды.
Добровольцами вызвались быть Ёнджун, Бомгю, Чан и Феликс. Ликс подготовил
пистолет, Ёнджун оставался верен своей железной палке, Бомгю одолжил
арматуру у Кая, а Чан взял у Чанбина их общее оружие — биту, из которой
торчали острия длинных гвоздей. Минхо пошёл с ними, чтобы сторожить дверь,
ведущую на первый этаж, остальные решили немного прибраться, а Джисон в
это время пошёл проведать Хёнджина, на всякий случай прихватив с собой
кочергу Чонина.
Он добрался до конца длинного коридора, где обитал Хван, посмотрел на него
из-за прозрачной двери и сел рядом. Хёнджин пытался игнорировать его
присутствие, но когда Хан начал тарабанить по двери, то отложил листок и
карандаш в сторону, после чего направился к нему. Он сел напротив Джисона и
стал молча смотреть на него, выжидая, пока тот заговорит первым.
— Как дела у тебя? — чуть громче обычного говорил он, чтобы Хёнджин хорошо
его слышал.
— Пока нормально. Рукав закатай.
— Зачем?
— Я вижу след от укола.
Хан тут же схватился за рукав кофты и опустил его вниз, чтобы не мозолить
Хёнджину глаза видом кровавого пятнышка. Он снова посмотрел на него и
заулыбался, поджав коленки к груди.
— Чего лыбишься?
— Давай поговорим. Тебе тут скучно одному, наверное.
— Меня скука сейчас мало волнует. Я жрать хочу.
— Сильно?
— Джисон, у тебя какая группа крови?
В груди что-то сжалось. Ему стало страшно даже не от самого вопроса, а от того,
с какой интонацией Хван его задал. Зрачки парня стали сужаться, а потом
расширяться, и так много-много раз подряд. Хёнджин перевёл взгляд на руку
Джисона, от которой доносился невероятно манящий запах, который чувствовал
только он. Там не было ни капли крови, но аромат до сих пор оставался.
— Хёнджин, я пойду, наверное…
— Нет, стой!
Он машинально сел обратно на пол, но биту из рук всё равно не выпускал. Хван
выглядел настолько грустным, что Джисон был готов заплакать.
— Посиди со мной, пожалуйста… — пробубнил он, уткнувшись лицом в колени.
— Хорошо, — кивнул Хан, — я посижу.
Хёнджину было противно от самого себя. Стоило ему уловить аромат крови,
увидеть кого-то беззащитного или слабого, как он моментально терял контроль
над собой и превращался в животное. Это знали все, но только Джисон
осмелился прийти к нему просто так, без причины. Для того, чтобы проведать, а
не чтобы провести какой-нибудь эксперимент, словно над подопытной крысой.
— Хёнджин, всё будет хорошо.
— Не будет, — ответил он и посмотрел на Джисона намокшими глазами. — Они
все отвернулись от меня, даже Минхо и Феликс. Я понимаю их, сам бы так
сделал, но, сука… Немного обидно, когда с тобой обращаются, как со зверьём.
— Они просто не хотят увеличить риски. Я уверен, что Чанбин и Чан намешают
что-нибудь такое, от чего тебе станет легче.
— Ага, если я не сожру их раньше, — посмеялся Хван, но не смог скрыть этим
разочарование в голосе.
— Ты не можешь удержаться? Просто я не до конца понимаю.
— Чанбин называет это приступами. В какие-то моменты голод становится
настолько невыносимым, что я начинаю царапать стены и смотреть на каждого
прошедшего, как на кусок мяса.
— И о чём ты думаешь в такие моменты?
Хван ненадолго замолчал, стыдясь сказать правду.
— Говори, не бойся.
— Я думаю, какую часть тела разорвать в первую очередь.
Хёнджин снова уткнулся лицом в колени и Джисон услышал тихий всхлип. Он и
не думал, что Хван умел плакать. Хотя, это было ожидаемо. Парни рассказывали,
что в таких местах, как кадетская школа, не терпели любого проявления эмоций, поэтому воспитанники были вынуждены держать всё в себе. Хёнджин не стал
говорить, что однажды, когда его застукали плачущим в подушку глубокой
ночью, то потащили в комнату для наказаний и начали пороть, при этом не
позволяя издать ни единого звука. Хван впервые дал волю слезам после того
случая. Впервые за три года.
— Ну, Хёнджин, не плачь… Всё образуется.
Джисону безумно хотелось зайти к нему, обнять и погладить по голове, но
обстоятельства просто не позволяли исполнить его желание. Вместо этого Хан
приложил ладонь к двери и легонько постучал по ней, чтобы привлечь внимание
Хёнджина, заставил посмотреть на себя и лицезрел заплаканное лицо парня.
Джисон решил не подавать виду, что испугался почерневших мешков и
покрасневших капилляров в его глазах. Хван медленно поднял руку и положил
её ровно на то место, где находилась ладонь Хана, после чего тихо засмеялся, не
переставая лить слёзы.
— Хёнджин, мы все переживаем за тебя, правда, просто ситуация очень
сложная. Я поговорю с парнями, они и вправду слишком жестоко с тобой
обращались. Особенно Минхо…
— У него жизнь военная, так что по-другому вести себя не умеет.
— Но ты же не такой.
— Потому что помимо отряда в кадетке у меня ещё была семья и друзья, с
которыми я виделся каждый месяц.
— У него нет семьи?
Хван замотал головой в разные стороны. По-крайней мере, у Джисона больше не
возникало вопросов о причине такого ублюдского поведения Минхо.
— А у Феликса?
— У Феликса е…
В этот момент они услышали хлопок двери и топот тяжёлых ботинок. Минхо и
Феликс со всех ног бежали к изолятору, заставив сердце Хана стучать в разы
быстрее. Они схватили его за руки и силой оттащили от двери, Хо потянулся за
пистолетом, но тут же получил удар по запястью.
— Да что с тобой не так?! — в голос заорал Джисон. — Почему ты сразу берёшься
за эту ёбаную пушку?! Он даже ничего не сделал!
Минхо медленно спустил руку с отсека, не переставая смотреть на Хана,
который отрывисто дышал и пытался сдержать слёзы. Феликс, наблюдавший за
ними, перевёл взгляд на Хёнджина, который повернулся к ним спиной.
— Сюда смотри.
Тот быстро замотал головой в разные стороны.
— Хёнджин, — более серьёзным тоном произнёс Феликс. — Сюда посмотрел, живо.
Хван глубоко вздохнул, сложив руки на поясе, после чего не спеша повернулся к
ним лицом. Феликс свистнул, чтобы привлечь внимание Хо, и указал взглядом на
зарёванного Хёнджина. Тот начал шагать к изолятору, сложив ладони в кулаки,
но остановился на середине пути, почувствовав, как кто-то схватил его за руку.
— Что ты собираешься сделать?
— То, что положено делать со всеми нытиками. Отпусти.
— Нет, — твёрдо произнёс Хан. — Ты не посмеешь.
У Минхо не оставалось другого выбора, кроме как вырваться из хватки Джисона,
а делал он это весьма болезненно. Хо скрутил его руку за спиной и повалил на
пол, а сам зашагал к изолятору, где Хёнджин сидел с таким спокойным
выражением лица, что казалось, будто ему было насрать на то, что сейчас
должно было произойти. Минхо снял цепи и открыл замок ключом, который
забрал у Феликса, зашёл внутрь и начал разминать пальцы. Он замахнулся и
влепил Хвану по щеке со всей силы, сумев вынести парня с одного удара.
Хёнджин уже лежал на полу, приложив ладонь к горевшей щеке, но через
секунду Хо схватил его за воротник и нанёс ещё три удара. У парня пошла кровь
из носа, чего Минхо, собственно, и добивался. Он вышел из изолятора и начал
запирать замок, игнорируя Хёнджина, который начал извиваться на полу, как
змея, от того, насколько сильно ему было плохо от запаха и вкуса собственной
крови, попавшей в рот. На эти крики сбежались остальные. Они молча
наблюдали за происходящим, широко распахнув глаза от шока, и не могли
выдавить из себя даже по одному слову. Хван продолжал орать и пытаться
остановить кровь, но ему становилось только хуже.
Джисон, который не смог сдержать слёз от увиденного, поднялся на ноги и стал
медленно идти на Хо, вытиравшего заражённую кровь о штанину.
— Ты… Ты…
— Ну, я?
— Ты ведь знал, что с ним будет… — сквозь всхлипы говорил Хан. — Зачем?
Зачем ты это сделал?!
— Чтобы не расслаблялся, — злорадно ухмыльнулся Хо. — Потому что нехуй
сопли развозить.
Джисон был слишком шокирован для того, чтобы кричать и выражать свой гнев,
поэтому говорил тихо, позволяя крупным каплям слёз стекать по его щекам.
— И почему ты до сих пор не избиваешь меня? Я ведь тоже сопли развожу.
— Я слабых не бью. Иди, выпей таблеточку, пока хуже не стало.
Хан сделал ещё пару шагов и приблизился к Минхо практически вплотную.
— Ты — не человек…
— Правильно. Я не человек, а военный.
Джисон молча ушёл. Он не хотел находиться рядом этим монстром,
разговаривать с ним и хоть как-то контактировать. Ему было противно даже
смотреть на Минхо, который выглядел настолько равнодушным и самодовольным
после содеянного, что создавалось ощущение, будто он действительно не был
человеком.
Когда Чанбин вышел из изолятора, куда положил кусок более-менее
сохранившегося мяса, остальные ушли на место ночлега, по дороге обсуждая
поступок Минхо. Они не застали сам процесс избиения, но догадаться о нём
было нетрудно. В коридоре остались только Феликс и Минхо.
— Ты перегнул.
— Знаю.
— Не увлекайся, а то сердечника в могилу сведёшь.
— Кого-кого, а его точно не сведу.
Минхо посмотрел на Хёнджина, который забился в углу изолятора и даже не
притронулся к мясу, наглухо забыв о своём зверском голоде из-за порции
собственной крови.
— Зато план сработал.
— В смысле?
— Хёнджин не контролирует себя, о чём говорят его слёзы, которым он позволил
завладеть собой.
— И что?
— Если бы я не выбил из Хёнджина чувство голода, то он бы смог выломать
дверь и сожрать сердечника с костями. По глазам увидел.
— Ты ведь понимаешь, что Джисон теперь ненавидит тебя?
— Уж лучше он будет ненавидеть меня живым, чем любить мёртвым.
Феликс ещё разок посмотрел на Хёнджина, который до сих пор пытался придти в
себя, похлопал Хо по плечу и зашагал в сторону магазина спорттоваров. Тот
подождал, когда Ликс скроется из виду, а потом приблизился к изолятору и
спустился на корточки, натянув слабую улыбку. Минхо подул на поверхность
прозрачной двери, сделав так, чтобы оно запотело, и начал выводить на нём
буквы в инверсии. Хван успел прочитать короткое послание перед тем, как Хо
провёл ладонью по двери и стёр его, а потом ушёл.
«Прости меня, Джинни».